Пуля на двоих

Прошло несколько дней, но новости по Самойлову так и не появились. Было известно лишь одно: его объявили в розыск, и почти сразу после этого он исчез. Говорили, что он пустился в бега, будто растворился — ни следов, ни подтверждённых данных о его местонахождении. Остальное — тишина. Утро у Вити и Кристины начиналось спокойно, почти обманчиво спокойно. Они сидели на кухне, завтракали. За окном серел пасмурный день, шёл маленький снег обволакивая улицю, чайник тихо остывал на плите, а между ними витала привычная, тёплая тишина. Витя задумчиво крутил ложку в чашке и вдруг сказал: — Я, вообще-то, давно хотел тебе кое-что сказать… но всё время казалось, что не время. Кристина подняла на него взгляд: — О чём ты? Он немного помолчал, словно подбирая слова. — Саша собирается баллотироваться в депутаты. Он серьёзно к этому относится, хочет идти до конца. Кристина неожиданно улыбнулась. — Я знаю. Витя удивлённо посмотрел на неё: — Знаешь? Откуда? — Тамара рассказала, — спокойно ответила она. — Ещё до того, как Валера вышел из комы. Так что я в курсе давно. Витя усмехнулся и покачал головой: — Ну, если Тамара… тогда ладно. Я думал, для тебя это новость. — Нет, — Кристина тихо засмеялась. — Саша давно к этому шёл. И, честно говоря, я уверена, что он выиграет. Она на секунду задумалась, а потом спросила уже серьёзно: — А к Валере охрану приставили? Ну… мало ли. Вдруг Самойлов захочет как-то через него до меня добраться. Его вообще обезопасили? Витя сразу посерьёзнел, кивнул: — Да. За Валерой следят. И дома охрана, и снаружи. Там сейчас всё под контролем. Так что не переживай, с ним всё в порядке. Кристина немного выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться. После завтрака она помыла посуду, они перешли в гостиную, включили телевизор и устроились на диване. Шла какая-то передача — ни он, ни она толком не вникали в содержание. Витя сел рядом, аккуратно приобнял Кристину за плечи. Она привычно положила голову ему на плечо, и в этот момент всё казалось почти нормальным, будто мир не трещал по швам. Прошло несколько часов. Телефон Вити внезапно зазвонил. Он посмотрел на экран и сразу поднялся: — Это Саша. Витя отошёл в комнату, прикрыл за собой дверь и ответил: — Да, Сань, что случилось? Голос Саши был напряжённым. — Жену Кравцова всё ещё не нашли. Но стало известно, кто она. Витя насторожился: — Кто? — Тамара Смирнова. Витя нахмурился. — Смирнова?.. Наш юрист? — Да, — подтвердил Саша. — Та самая Смирнова, которая у нас работала. — Я её помню, — медленно сказал Витя. — Очень хорошо помню… Получается, Кравцов был в курсе всех наших дел ещё тогда? — Я точно не знаю, — ответил Саша. — Но, если честно, мне кажется, что да. Слишком много совпадений. Приход Смирновой к вам, потом эта история с твоей «изменой»… Это не случайность, Витя. Такое не бывает случайно. Он это планировал. И, похоже, давно. Витя сжал челюсть. — Я тебя понял. Спасибо, что предупредил. — Если узнаю что-то ещё — сразу наберу. — Договорились. Он отключил телефон и вернулся в гостиную. Кристина уже сидела на диване, телевизор был выключен. Она ждала. — Витя… что случилось? Он сел рядом. — Саша выяснил, кто была женой Кравцова. — И кто? — настороженно спросила Кристина. — Тамара Смирнова. Кристина резко выпрямилась: — Смирнова?.. Ваш бывший юрист? — Да. И Саша считает, что её появление у нас и моя тогдашняя «измена» — звенья одной цепи. Он думает, что Самойлов всё это спланировал заранее. Витя взял Кристину за руку, сжал её пальцы. — Я же тогда говорил тебе… Я правда не помню, как это произошло. Помню клуб, алкоголь, помню, как она подошла… а дальше — пустота. А потом уже утро, кровать, и вы нас застали. Всё. Кристина молчала несколько секунд, потом тихо спросила: — Допустим. Зачем Самойлову было рушить наши отношения? Разводить нас? Витя покачал головой: — Я не знаю. Но сейчас многое начинает складываться. Меня ещё очень напрягает одно. Скоро должны объявить результаты по выборам. И второй кандидат — Самойлов. Он в бегах, объявлен в розыск… Если его временно «отбелят», если всё резко замнут, могут либо приостановят предвыборную кампанию, либо вообще заранее объявят победу Саши. А меня пугает, что всё это может провернуться за считаные дни: раз — Самойлов уже не виновен, два — выборы, три — новый депутат. Он замолчал, глядя в одну точку. — Слишком много совпадений, — тихо добавил он. — И все они не в нашу пользу. Кристина крепче сжала его руку, словно пытаясь удержать не только его, но и хрупкое чувство безопасности, которое вот-вот могло рассыпаться. После разговора в комнате повисла тягучая тишина. Кристина всё ещё держала Витю за руку, не отпуская, будто инстинктивно боялась, что если ослабит хватку, всё снова пойдёт наперекосяк. Витя чувствовал это и не торопился заговорить — он просто был рядом, давая ей время осмыслить услышанное. — Значит… — наконец тихо произнесла Кристина, — всё это началось гораздо раньше, чем мы думали. Витя медленно кивнул. — Да. И это пугает. Он поднялся, прошёлся по комнате, остановился у окна. За стеклом вечер медленно опускался на город, фонари загорались один за другим. Витя смотрел на улицу, но мысли его были далеко не там. — Самойлов слишком долго был рядом, — продолжил он. — Он знал нас, знал, где бить больнее. Если Саша прав, то он шаг за шагом вёл всё к этому моменту. Кристина поднялась с дивана и подошла ближе. — Тогда получается, — осторожно сказала она, — что я для него не цель… а инструмент? Витя резко обернулся. — Нет. Ты — его слабое место. Через тебя он хотел ударить по всем сразу: по мне, по Саше, по Валере. И это самое страшное. Она вздрогнула, но постаралась держаться спокойно. — А если он всё ещё где-то рядом? — спросила Кристина. — Если он наблюдает? Витя сразу же подошёл к ней ближе. — Поэтому я и прошу тебя: ни шагу одной. Ни звонков посторонним, ни открытых дверей. Даже если покажется, что всё утихло — это может быть затишье. — Я понимаю, — тихо ответила она. — Просто… устала всё время бояться. Витя смягчился, взял её лицо в ладони, осторожно, почти бережно. — Я рядом, Крис. И я тебя больше никуда не отпущу. Она посмотрела ему в глаза — долго, внимательно. — Знаешь, — сказала она, — раньше я думала, что мы уже всё прошли. А теперь понимаю: всё только начинается. В этот момент телефон Вити снова завибрировал. Он бросил быстрый взгляд на экран. — Наши, — коротко сказал он. — Проверяют информацию по Самойлову. Говорят, что его видели на трассе, ближе к границе. Но подтверждений нет. Кристина сжала губы. — Он может уехать? — Может. А может специально пустить слух, чтобы мы расслабились, — ответил Витя. — Такой человек не исчезает просто так. Он убрал телефон и снова посмотрел на неё. — Сегодня никуда не выходим. Ночью двери закрыты, телефон рядом. Если что-то покажется странным — сразу говоришь мне. Кристина кивнула. — Хорошо. Они вернулись в гостиную. Витя сел рядом, притянул её к себе. На этот раз Кристина не просто положила голову ему на плечо — она обняла его, крепко, по-настоящему. Витя немного помолчал, словно прикидывая что-то про себя, а потом спокойно сказал: — Я ненадолго отъеду. Нужно докупить продукто. Ты побудь пока дома, ладно? Он говорил уверенно, но в его голосе всё равно слышалась скрытая напряжённость. — Хорошо, — кивнула она. — Я никуда не пойду. Витя подошёл ближе, внимательно посмотрел на неё и добавил уже мягче, но настойчиво: — Пожалуйста, не выходи из квартиры и никому не открывай дверь. Даже если покажется, что это что-то срочное. Я быстро вернусь. — Я поняла, — ответила Кристина, стараясь звучать спокойно. — Буду ждать тебя дома. Он собрался быстро: надел куртку, проверил телефон, машинально заглянул в прихожую, будто убеждаясь, что всё в порядке. Перед выходом он ещё раз посмотрел на Кристину — чуть дольше, чем нужно, — и только потом вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок, затем второй. В квартире сразу стало тихо. Кристина осталась одна и вдруг остро почувствовала эту тишину. Она прошлась по комнате, на секунду задержалась у окна, потом вернулась в гостиную и села на диван. Чтобы не думать лишнего и чем-то занять себя, она взяла пульт и включила телевизор. На экране мелькали какие-то лица, шла передача, звучали чужие голоса — привычные, спокойные. Кристина смотрела, но почти не слушала. Мысли то и дело возвращались к тому, как Витя сказал «я ненадолго». Кристина сидела в гостиной, укутавшись пледом. По телевизору шёл фильм — она смотрела его уже не в первый раз, но сейчас экран был скорее фоном. Мысли то и дело ускользали куда-то в сторону, возвращаясь к одному и тому же: к Самойлову, к бегству, к недосказанности, к этому липкому ощущению опасности, которое не отпускало даже в тишине квартиры. Телефон, лежавший рядом на диване, вдруг завибрировал. Кристина вздрогнула и опустила взгляд на экран. Звонила Катя. Она выдохнула с облегчением — Катя сейчас была одним из немногих людей, чей звонок не пугал. — Алло, — спокойно сказала Кристина, поднося телефон к уху. В ответ — тишина. Не та обычная пауза, когда связь ловит или человек собирается с мыслями. Тишина была странной, тяжёлой, словно кто-то специально выдерживал её, зная, что по ту сторону трубки начинают нервничать. — Катя? — настороженно позвала Кристина. И вдруг в динамике раздался чужой голос. Женский. Холодный. С едва уловимой насмешкой. И до боли знакомый. — Ну… что Пчёлкина узнала меня. У Кристины внутри всё оборвалось. Пальцы непроизвольно сжали телефон так сильно, что побелели костяшки. Сердце глухо ударило где-то в горле. — Кто это?.. — тихо спросила она, уже понимая, что ответ ей не понравится. По спине пробежал холод, будто в комнате резко упала температура. Фильм на экране продолжал идти, герои что-то говорили, смеялись, но этот звук стал далёким и несущественным. Кристина сглотнула и, стараясь держать голос ровным, повторила: — Кто вы? И где Катя? На том конце снова повисла пауза — короткая, намеренная. Такая, после которой становится ясно: разговор только начинается, и он будет совсем не безопасным. Кристина сжала телефон так крепко, что побелели пальцы. — Ну как же? — в трубке прозвучал насмешливый, тягучий голос. — Ты меня должна помнить. Её сердце резко ухнуло вниз. — Смирнова?.. — почти шёпотом произнесла Кристина, уже зная ответ. — О-о, — в голосе прозвучало откровенное удовольствие. — Узнала. Молодец. И тут же, будто нарочно, Тамара добавила: — А мы тут с твоей Катей… довольно весело общаемся. Кристина замерла. Сквозь помехи и чужое дыхание она отчётливо услышала сдавленный всхлип. Потом ещё один. Это был плач — тихий, надломленный, Кати. Ошибиться было невозможно. — Что ты с ней сделала?! — голос Кристины сорвался, в груди всё сжалось от паники. — Пока ничего, — равнодушно ответила Тамара, будто речь шла о пустяке. — Но ты лучше поезжай к тётке. Поговорим. Посидим. На секунду её тон был почти дружелюбным, но в следующий миг голос резко изменился — стал холодным, жёстким, чужим: — Только приезжай одна. Если я узнаю, что ты появилась с Витей или ещё с кем-то… — короткая пауза, — твоя тётка умрёт. У Кристины перехватило дыхание. — Я приеду одна, — быстро, сбивчиво заговорила она. — Пожалуйста, ничего ей не делай. Я приеду. Одна. Пожалуйста… — Хорошо, — спокойно ответила Тамара. Связь оборвалась. Кристина ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, будто надеялась, что всё это ей показалось. Потом её будто подбросило. Она резко вскочила, огляделась, лихорадочно соображая, что делать. Руки дрожали. Она схватила телефон и начала метаться по комнате, ища хоть что-нибудь — ручку, карандаш, клочок бумаги. Нашёлся старый блокнот. Кристина вырвала лист, неровно, торопливо написала карандашом: «Витя. Тамара у Кати. Я поехала к ней.» Больше времени не было. Кристина бросила листок на видное место, выбежала из квартиры, даже не закрыв дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Она выскочила на дорогу, подняла руку — первая же машина остановилась. — Мне срочно, — сказала она водителю, садясь. — Пожалуйста. И машина тронулась, унося её туда, где решалась судьба Кати — и, возможно, её собственная.