Invisible String

Ледяная вода била по плечам, смывая пот и остатки того странного оцепенения, которое нашло на альфу в квартире Хёнджина. Он упёрся ладонями в кафель, тяжело дыша. Мышцы приятно гудели — это была та самая приятная боль, по которой он изголодался. Но вместе с облегчением пришло и раздражение. Он скучал по этому слишком сильно. Жить без возможности выплеснуть свою энергию было невыносимо и он чувствовал себя запертым в клетке. Ему казалось, что он начинает забывать всю свою технику, и, хоть это чувство и было максимально глупым, он не мог от него избавиться. Он прокручивал в голове свои коронные приёмы и ловил себя на том, что детали начинают расплываться. Как должна лежать рука? Под каким углом должен быть развёрнут локоть, чтобы удушающий стал фатальным? Это была ерунда, конечно. Его тело помнило. Но мозг, лишённый ежедневной подпитки практикой, начинал выдавать сбои, и Минхо это бесило. Поэтому, выйдя из душа, он первым делом взял ноутбук и открыл сайт с профессиональной экипировкой и, найдя там манекен для борьбы, сразу же заказал. Он, разумеется, не смог бы заменить настоящего партнёра, но отрабатывать на нём приёмы можно было. И, чтобы в ожидании доставки к нему не вернулось то самое мерзкое ощущение, что скука начинает одолевать, Минхо решил уйти от осточертевшего распорядка дня и хотя бы самостоятельно приготовить себе завтрак. В Америке с этим было гораздо проще: у него был свой персональный повар и, соответственно, ему никогда не приходилось заниматься готовкой, да и желания у него никакого не было. Но сейчас он был готов даже на такие сомнительные эксперименты, лишь бы заполнить чем-то эту мёртвую тишину и пустоту квартиры. И, мысленно составив список продуктов на день, он пошёл в магазин. Минхо не был избирателен в еде: он ел то, что приносило ему пользу, не обращая внимания на вкус, и никогда не задумывался об этом. Но после вчерашней встречи с Хёнджином и его слов о том, что отпуск без маленьких радостей это продолжение работы, Минхо замешкался. Стоя перед полками супермаркета, он по привычке потянулся к упаковке овсянки, но рука замерла в воздухе. ​«Минхо-ши, это же еда для роботов, а не для людей!» — весёлый голос Хёнджина прозвучал в голове настолько отчётливо, что альфа невольно оглянулся. ​Он представил, как омега поморщил бы нос, увидев его корзину. Хёнджин был воплощением эстетики: от кончиков идеально уложенных волос до того, как он раскладывал закуски на тарелке. Рядом с ним всё «полезное и серое» казалось почти преступлением против жизни. И Минхо задумался. Во-первых, кто вообще называет еду маленькой радостью?! И во-вторых… Сейчас, спустя две недели после боя, у него не было необходимости придерживаться строгой диеты. И все другие бойцы, которых он знал, позволяли себе отойти от режима в этот период. Поддавшись какому-то странному, почти мальчишескому азарту, Минхо решительно отодвинул овсянку в сторону. Если уж устраивать эксперимент, то идти до конца. Он начал бросать в корзину продукты, на которые раньше даже не смотрел: спелые черри, моцареллу в рассоле, свежую зелень и то, что обычно позволял себе только в самых дорогих ресторанах после победных боёв — пару увесистых стейков из мраморной говядины с идеальными прожилками жира. ​— Посмотрим, насколько это «радостно», — пробурчал он себе под нос. С завтраком Минхо решил особо не мудрить. Старые привычки умирали тяжело, поэтому на тарелке всё же оказалась яичница и немного шпината. Единственное, что он позволил себе — это заменить пресные хлебцы на кусок свежего зернового хлеба. ​Завтрак пролетел незаметно, и как раз в тот момент, когда Минхо допивал свой чёрный кофе, в дверь позвонили. ​Курьеры затащили в гостиную огромную, обмотанную скотчем коробку. Как только за ними закрылась дверь, Минхо, словно одержимый, содрал упаковку. Перед ним предстал его новый «сожитель» — шестидесятикилограммовое чучело из плотной черной кожи. Альфа почувствовал, как при взгляде на него адреналин начал привычно разгоняться по венам. Он не стал надевать форму, оставшись в одних серых спортивных штанах. Босые ноги нашли опору на ковре, который теперь служил ему импровизированным матом. Альфа подошёл к манекену, обхватил его поперек «туловища» и резко дёрнул на себя. Знакомый вес отозвался в мышцах приятным напряжением. Он не знал, сколько потратил времени на работу с манекеном, и остановился лишь тогда, когда тело начало гореть, а кожа стала липкой от пота. Для Минхо тренировка никогда не была пятиминутной разминкой; он привык к многочасовым марафонам, где грань между усталостью и полным истощением стиралась. ​После второго за утро душа Минхо почувствовал дикий голод. А значит, пришло время для тех самых стейков, и он принялся за готовку. Кухня наполнилась невероятным ароматом: жареное мясо, специи и хвойные нотки розмарина. Минхо наблюдал, как сливочное масло пенится, обволакивая стейки, и поймал себя на мысли, что этот процесс его… успокаивает. Это было похоже на отработку техники: точность, тайминг, результат. Пока стейки доходили до нужной степени прожарки, он занялся гарниром — нарезал молодой картофель аккуратными дольками и обжарил его в той же сковороде, где говядину. Когда картошка покрылась золотистой, хрустящей корочкой, он добавил туда горсть черри и мелко нарубленную зелень. Томаты лопались от жара, смешиваясь с мясным соком и маслом, превращаясь в густой, яркий соус. В этот момент раздался звонок в дверь, и Минхо охватило странное, совершенно нетипичное для него волнение. Он — человек, который выходил в октагон перед тысячами кричащих фанатов, не чувствуя ничего, кроме холодной сосредоточенности — сейчас вдруг занервничал из-за того, что к нему мог заглянуть сосед. Альфа быстро глянул на себя в зеркальную поверхность вытяжки: волосы всё еще были влажными после душа, а серая футболка как будто слишком плотно облегала накаченное тело, но, в целом, бывало и хуже. ​И, не тратя больше времени, он быстро выключил плиту и, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение, направился к двери. Это действительно оказался Хёнджин. На нём была объёмная красная толстовка и джинсы, и это выглядело слишком ярко для безжизненной квартиры альфы. — Ну и как это называется? — Хёнджин улыбался, держа в руках «забытую» альфой мазь, как вещественное доказательство в суде. — Если не хотел пользоваться, мог бы выбросить где-нибудь, где бы я не нашёл. Минхо облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул с тюбика мази на сияющее лицо Хёнджина, а затем на увесистый пакет в руках омеги. — Я просто забыл её, — спокойно соврал он, даже не моргнув. — Хотя, знаешь, я бы всё равно не стал ей пользоваться — не смог бы сам… наносить её. Минхо чувствовал себя глупым школьником из-за этих отмазок, но, главное — его план сработал и встреча с омегой всё же состоялась. Хёнджин замер на секунду, его улыбка слегка дрогнула, сменившись на мгновение лёгким удивлением. — Да ладно. Неужели нанесение мази — непосильная задача для чемпиона мира? Минхо почувствовал, как его лицо словно окатило волной жара. Он попался, и они оба это знали. Но отступать было некуда. — Что-то вроде того, — буркнул он, отводя взгляд. — Неудобно. — Понятно, — кивнул Хёнджин с преувеличенной серьезностью. — Сложная координация, мелкая моторика… Да, я слышал, у бойцов с этим бывают проблемы. Ну, ничего страшного. Я ведь живу рядом, буду помогать. Минхо не смог сдержать лёгкую улыбку. — Проходи, — он отодвинулся от проёма, пропуская омегу внутрь. — Я тут пытался готовить. Если не боишься за своё здоровье, можешь попробовать. Хёнджин рассмеялся. — Уверен, всё не так плохо. Хёнджин прошёл в гостиную, оглядываясь. Квартира Минхо была обставлена минималистично, почти аскетично, и Хёнджин своим ярким внешним видом приносил в это место хоть какую-то жизнь. — Я вспомнил, что даже не поздравил тебя с новосельем, — внезапно сказал омега, из-за чего Минхо удивлённо на него посмотрел. — Так что держи, — Хёнджин протянул ему пакет, что всё это время держал в руке. — Я подумал, что тебе скучно живётся без боёв и тренировок, и решил, что это хоть как-то скрасит твои дни. Минхо взял пакет. Он был тяжелее, чем ожидалось. Заглянув внутрь, он увидел коробку с игровой приставкой, а рядом — пару дисков с играми. Его взгляд сразу же выхватил знакомую обложку. Это была лицензионная игра по мотивам UFC — та самая, рекламу которой он сам снимал два года назад. На коробке был изображён стилизованный октагон и силуэты бойцов. — Это… — Минхо вытащил коробку, ощущая странный диссонанс. Он был частью этого мира в реальности, а теперь держал его в руках в виде пластикового диска. — Спасибо, Хёнджин. — Не за что! Ты пока всё равно не можешь драться в реальной жизни, так что почему бы не сделать это в виртуальной? — подмигнул Хёнджин. Минхо хотел бы возразить, что его жизнь состоит не только из боёв, но не смог, ведь это было абсолютной правдой. Поэтому в ответ он смог лишь вздохнуть и позвать омегу с собой на кухню. Хёнджин зашел на кухню, и его брови тут же взлетели вверх. — О-о-о, — протянул омега, расплываясь в победной улыбке. — Что я вижу? Неужели чемпион всё-таки отправил свою дисциплину в отпуск? ​Минхо замер с тарелкой в руках, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. Он попытался сделать максимально безразличное лицо, но под прицелом этого сияющего взгляда это было задачей со звёздочкой. ​— Минхо, признайся, — Хёнджин подошел ближе, лукаво прищурившись. — Мои вчерашние слова подействовали на тебя куда сильнее, чем ты хотел показать. Ты ведь всю ночь не спал, думая о «маленьких радостях», и с самого утра побежал за мраморной говядиной, верно? ​— Не обольщайся, Хван, — закатил глаза Минхо, сосредоточенно раскладывая мясо, словно это было самым важным делом в его жизни. — Твои слова тут ни при чем. Это чистый расчет. ​— Да неужели? — Хёнджин оперся локтями о столешницу, не сводя с него глаз. — И розмарин в корзину прыгнул сам собой? И картошечку ты решил так художественно обжарить просто из любви к геометрии? ​— Слушай, — Минхо наконец поднял взгляд, стараясь выглядеть сурово, —после боя организму нужно красное мясо для восполнения железа. А картофель — это углеводы для восстановления после тренировки. Это разовая акция, обусловленная физиологией, а не твоими лекциями о радостях жизни. Завтра здесь снова будет пахнуть только пресной овсянкой, так что не строй иллюзий. ​Хёнджин не выдержал и звонко рассмеялся, откинув голову назад. ​— О, ну конечно! «Разовая акция», «физиология»… Минхо-ши, ты потрясающий. Даже когда ты устраиваешь себе праздник, ты умудряешься подвести под это тренировочный план. Тебе так страшно признать, что тебе просто захотелось чего-то вкусного? Минхо на секунду прикрыл глаза, пытаясь представить, что на месте Хёнджина сидел любой другой человек из его окружения. В таком случае альфа не стал бы церемониться и уже резко бы его осадил, но Хёнджин выглядел таким искренним и беззлобным в своём веселье, что альфе оставалось только молча терпеть. Они сели друг напротив друга. Хёнджин в своей ярко-красной толстовке на фоне кухни Минхо казался экзотической птицей, случайно залетевшей в клетку. Омега взял вилку, отрезал небольшой кусочек стейка и, тщательно прожевав, прикрыл глаза от удовольствия. ​— Боже, безумно вкусно! — воскликнул Хёнджин. — У тебя явно есть талант. — Талант? — фыркнул альфа. — Я просто пожарил мясо. — Ты слишком строг к себе, — покачал головой Хёнджин со вздохом, и они продолжили есть в тишине. И, когда с едой было покончено, Хёнджин отложил вилку и, подперев подбородок ладонью, внимательно посмотрел на Минхо. В его взгляде больше не было поддразнивания — только странная, почти осязаемая теплота. ​— Знаешь, я правда рад, что ты позволил себе этот «бунт», — негромко сказал он. — Потому что ты, черт возьми, это заслужил. ​Минхо замер, не донеся стакан с водой до губ. ​— Заслужил что? Пережаренное мясо? — буркнул альфа, пытаясь вернуть диалог в русло иронии. ​— Заслужил быть просто человеком, а не машиной для титулов, — Хёнджин проигнорировал его попытку отшутиться. — Если честно, когда я узнал, кто мой новый сосед, я ожидал совсем другого. Я думал, что здесь будут бесконечные вечеринки, шампанское рекой, толпы людей, празднующих твоё чемпионство… Ну, знаешь, как это обычно бывает у звёзд твоего калибра. А оказалось, что ты — самый скромный и сдержанный человек, которого я встречал. ​Минхо поставил стакан на стол. Это признание застало его врасплох. Сдержанность была его броней, его способом выживания, но Хёнджин говорил об этом так, будто видел в этом не только силу, но и проблему. ​— Вечеринки не помогают выигрывать бои, — сухо ответил Ли. — Они только отнимают время. ​— Но они помогают не сойти с ума, Минхо, — мягко возразил Хёнджин. — Ты так сильно затянул на себе этот пояс, что, кажется, забыл, как дышать полной грудью. Все эти твои ограничения, вечный режим, отказ от всего «бесполезного»… это прямая дорога к выгоранию. Нельзя постоянно быть в состоянии сжатой пружины, понимаешь? ​Минхо отвёл взгляд, глядя на то, как солнечный зайчик дрожит на лезвии ножа. Слова омеги попали в самую точку. ​— Ты думаешь, пара стейков и розмарин меня спасут? — тихо спросил он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, не скрытая маской суровости усталость. ​— Я думаю, что это начало, — Хёнджин улыбнулся, и эта улыбка была удивительно понимающей. — Ты позволил себе маленькую радость. Ты впустил в свою стерильную жизнь немного разнообразия. Это не сделает твой удар слабее, поверь. Наоборот, это даст тебе причину возвращаться из октагона не просто в пустую клетку, а домой. ​В кухне повисла тишина, наполненная ароматом мяса и едва уловимым запахом мелиссы. Минхо почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Ему хотелось возразить, но глядя на Хёнджина, он вдруг понял: омега задел что-то внутри него, что альфа упрямо игнорировал всю жизнь. ​ Хёнджин, заметив, как напрягся альфа, решил разрядить атмосферу и кивнул на пакет с подарком. ​— Давай так: если я выиграю у тебя в UFC хотя бы один раунд, то ты… — омега прикусил губу, задорно блеснув глазами, — приготовишь что-нибудь ещё на следующей неделе. ​Минхо усмехнулся, и на этот раз это была настоящая усмешка бойца, который увидел вызов. ​— Ты хочешь выиграть у меня в игре, которую срисовывали с моих движений? — он отодвинул пустую тарелку и встал, возвышаясь над столом. — Смелое заявление, Хван. Иди настраивай свою коробочку. Уже в гостиной Минхо посчитал нужным прояснить ситуацию. ​— Только учти, — бросил он, наблюдая, как Хёнджин ловко распутывает провода, — я не играл в видеоигры очень давно. Последний раз это было еще в тренировочном лагере в Таиланде, и то мы быстро забросили это дело, потому что тренер обещал заставить нас бегать кросс за каждый проигранный раунд. ​Хёнджин, стоя на коленях перед телевизором, обернулся и одарил альфу таким многозначительным взглядом, что Минхо захотелось немедленно забрать свои слова назад. ​ — Ты начал оправдываться еще до того, как мы нажали кнопку «старт»? — притворно удивился омега. — Это плохой знак. Неужели ты так боишься проиграть? — Это не оправдание, а предупреждение, — усмехнулся Минхо. — В любом случае, я ведь буквально консультировал разработчиков по захватам. Я знаю эту игру изнутри. ​— Ну-ну, — Хёнджин прикусил губу и дал ему джойстик. — Только не выбирай себя, это читерство! Минхо хмыкнул, но послушно пролистал список бойцов мимо своей цифровой копии. Остановился на мощном тяжеловесе с репутацией нокаутёра — медленный, но с убийственной мощью в руках. — Серьёзно? — Хёнджин покосился на экран. — Это же ходячий танк. Ни скорости, ни выносливости. — Зато удар, — коротко ответил Минхо. — Ладно, посмотрим, — голос омеги звучал чересчур весело. Он сам несколько секунд задумчиво водил курсором по списку бойцов. Минхо молча наблюдал, отмечая, как сосредоточенно Хёнджин изучает статистику, как его пальцы зависают над одними именами и уверенно проходят мимо других — он явно знал, что делал. — Вот! — наконец объявил омега, останавливаясь на лёгком, подвижном бойце с длинными руками и высоким рейтингом защиты. — Знакомься, мой любимчик — Джонсон. Минхо моргнул. Пригляделся к цифровой модели, потом к статистике. Помолчал секунду, переваривая. — У него же абсолютно нет нокаутирующей мощи. Слабый в партере. И у него хронические проблемы с весогонкой, из-за этого два срыва боя за карьеру. Ты серьёзно? Хёнджин, вместо того чтобы обидеться, расплылся в довольной улыбке. — Начинается, — пропел он, устраиваясь поудобнее на полу. — Сейчас чемпион прочитает мне лекцию. Давай, я слушаю. — Я не читаю лекции, — нахмурился Минхо. — Я просто констатирую факты. У него не было ни одного финиша за последние три года. Все победы — судейским решением. Это не боец, это… — он запнулся, пытаясь подобрать слово помягче. Хёнджин возмущенно охнул и даже приобнял джойстик, словно защищая своего виртуального героя. ​— Но он невероятно техничный и грациозный. Ты видел, как он двигается? Это же почти танец. Он не просто машет кулаками, он думает на два шага вперед. А ещё он чертовски харизматичный и обаятельный. Минхо почувствовал, как внутри закипает не только профессиональный скепсис, но и нечто иррациональное. Харизматичный? Обаятельный? ​— В октагоне решает не харизма, — процедил Минхо, выбирая массивного тяжеловеса, который выглядел как бетонная стена. — У твоего «харизматичного любимчика» техника удара рукой просто смешная — он открывается каждый раз, когда замахивается. Я бы прижал его к сетке и закончил всё за один раунд. Хёнджин закатил глаза, нажал на какую-то кнопку и на экране загорелся сигнал к началу боя. — Удачи, эксперт. Бой начался с резкого выпада Минхо. Он играл так, как привык действовать в жизни: агрессивно, методично, стараясь задавить массой. Но в реальном и виртуальном октагоне были отличия. Пока Минхо пытался просчитать тайминг реального удара, Хёнджин виртуозно использовал скорость своего легкого бойца. ​Персонаж Хёнджина порхал вокруг «танка» Минхо, нанося быстрые, раздражающие удары и мгновенно разрывая дистанцию. ​ ​К середине раунда Минхо начал закипать. Каждый раз, когда он пытался провести захват, Хёнджин просто отпрыгивал назад или проводил контратаку. В итоге, за десять секунд до конца, омега поймал альфу на противоходе и выдал серию хай-киков. Экран вспыхнул унизительным KNOCKOUT. ​—Есть! — Хёнджин подпрыгнул, вскинув руки вверх. — Я выиграл! Джонсон — лучший! ​Минхо замер, уставившись на надпись «Winner: Johnson» на экране. Его челюсть сжалась. Он медленно положил джойстик на кофейный столик и повернулся к Хёнджину. ​— Ты жульничал, — холодно произнес он. ​— Что?! — Хёнджин рассмеялся, прижимая джойстик к груди. — Я просто играл лучше! Смирись, чемпион. ​— Ты использовал баги анимации, — Минхо встал, нависая над Хёнджином. — В жизни этот прием никогда бы не прошел. Твой Джонсон открыл печень на две секунды. В октагоне я бы уже сложил его пополам. Тот удар с разворота, которым ты меня «нокаутировал» — это самоубийство. Опора была слабая, инерции никакой. Это невозможно. Хёнджин устало вздохнул и потёр переносицу. ​— Это игра. И в этой игре я тебя сделал. Признай: твоя техника против моих рефлексов — ничто. ​— Моя техника безупречна, — вальяжно произнёс альфа. — Ты просто не понимаешь, как работает захват. Твой персонаж вырвался из клинча, хотя я заблокировал его предплечье. В реальности из этого положения не выходят. ​— Почему нет? Если есть гибкость и скорость, то можно и выйти! — не сдавался Хёнджин, тоже вставая. Теперь они стояли почти вплотную. — Мне кажется, я бы и сам смог… Если я могу сделать это в игре, значит, моё тело поймёт принцип. ​Минхо издал короткий смешок. ​— Теория и практика — это разные вселенные, Хван, — тихо произнёс альфа. — Но раз уж ты так уверен… Давай я покажу тебе, в чём ошибается твой Джонсон. Обещаю, я буду осторожен. ​Хёнджин на мгновение замер, но принял вызов. Минхо действовал невероятно плавно, словно боялся спугнуть эту внезапную атмосферу доверия. Он зашёл за спину омеги, и Хёнджин почувствовал его тепло ещё до того, как они соприкоснулись. Минхо очень бережно, почти невесомо положил ладони на талию Хёнджина, а затем так же аккуратно зафиксировал его руку своим предплечьем. Это был тот самый клинч, но в исполнении Ли он ощущался не как захват, а как надёжное, крепкое объятие. ​— Ну? — шепнул Минхо прямо в затылок Хёнджину, стараясь не давить слишком сильно. — Двигайся. Попробуй ту самую «скорость». ​Хёнджин дёрнулся, попытался развернуться, как делал это стиками на джойстике, но тело альфы было непреодолимой преградой. Минхо следовал за каждым его движением, не давая омеге потерять равновесие, но и не выпуская из кольца своих рук. — А теперь попробуй сделать то, что делал твой Джонсон. Выкрутись. Хёнджин попытался выскользнуть, резко подавшись вперёд, но лишь плотнее прижался спиной к широкой груди альфы. Минхо мгновенно ослабил хватку на долю секунды, давая суставу возможность двигаться свободнее, но контроль сохранил. Давление на локоть стало чуть заметнее — ровно настолько, чтобы обозначить, что выхода нет. — Не получается, — наконец выдохнул Хёнджин. — Потому что это анатомически невозможно, — Минхо отпустил его руку так же бережно, как взял. Его пальцы скользнули по запястью омеги, задержались на секунду дольше, чем требовалось, и осторожно разжались. — Сустав заблокирован. Никакая гибкость не поможет, если захват сделан правильно. Хёнджин медленно обернулся, оказываясь в опасной близости от альфы. Его лицо слегка раскраснелось от усилий, а в глазах всё ещё плясали задорные искорки, хотя дыхание стало чуть более неровным. ​— Значит, физика победила графику, — констатировал омега, не спеша отстраняться. — Но признай, в игре это выглядело эффектно. ​— Эффектно — не значит эффективно, — отозвался Минхо. Его голос стал глубже, а взгляд непроизвольно задержался на губах Хёнджина. — В октагоне за эффектность платят сломанными рёбрами. ​Хёнджин рассмеялся, делая шаг назад и грациозно опускаясь на ковёр рядом с заброшенными джойстиками. ​— Ты безнадёжен, Ли Минхо. И, хоть ты и доказал свою правоту в реальности, но факт остаётся фактом: экран телевизора говорит, что я победил. А это значит… ​— А это значит, что на следующей неделе я снова стою у плиты, — вздохнул Минхо, хотя внутри него разливалось странное чувство удовлетворения. — Я понял. Что ты хочешь? Опять стейки? ​— О, нет, — Хёнджин прикусил губу, задумчиво глядя в потолок. — Я хочу что-то, что ты никогда не ел во время подготовки к боям. Что-то абсолютно… неспортивное. Например, домашнюю пасту с соусом и, обязательно, десерт. — Домашнюю пасту, — эхом повторил Минхо. Голос прозвучал глухо, потому что в горле внезапно пересохло. — Десерт. — Именно, — Хёнджин улыбнулся довольно, как кот, который только что выпросил дополнительную порцию лакомства. — Ты же не скажешь мне, что паста — это «пустые углеводы» и «нарушение белково-жирового баланса»? Минхо хотел сказать именно это. Слова уже выстроились в привычную цепочку: гликемический индекс, инсулиновый ответ, задержка воды. Но он поймал взгляд Хёнджина — ожидающий, чуть насмешливый, но при этом какой-то… мягкий. И слова застряли где-то в горле. — Пасту можно сделать из цельнозерновой муки, — наконец выдавил он. — И соус — на основе томатов, без сливок. Хёнджин закатил глаза, но, к удивлению альфы, возражать не стал. — Ты неисправим. Ладно, уговорил. Цельнозерновая. Но десерт будет самый настоящий, без всяких компромиссов. Он поднялся с пола и потянулся, отчего красная толстовка чуть приподнялась, открывая полоску бледной кожи. Минхо отвернулся к телевизору, делая вид, что изучает меню приставки. — Мне пора, — сказал Хёнджин, и в его голосе послышалось разочарование. — Завтра… репетиция с утра. — Да, конечно… До завтра, — сказал Минхо и чуть не прикусил язык. До завтра? С каких пор встречи с этим омегой стали обыденностью? И кто сказал, что Хёнджин планирует с ним встретиться? Они прошли в прихожую. Хёнджин натянул кроссовки, поправил капюшон толстовки и наконец взялся за ручку двери. И в квартире снова стало тихо. Нет, не так. В квартире снова стало пусто. Альфа прошёл в гостиную и остановился у телевизора. На экране всё ещё висело меню выбора бойцов. Его тяжеловес и любимчик Хёнджина застыли в ожидании нового боя, и Минхо сел на пол, взяв джойстик. Он выбрал Джонсона. Того самого, «грациозного и харизматичного». Против поставил себя — Ли Минхо, рейтинг 93, чемпион. И начал бой.