Invisible String

Утро Минхо началось не с привычного бодрого рывка, а с самокопания. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и вспоминал события вчерашнего вечера, надеясь, что это был всего лишь сон. Неужели он правда посмел отрабатывать приём на Хёнджине? Перед глазами вспыхнула картинка, как его ладони — широкие, огрубевшие от бесконечных тренировок и сокрушительных ударов — легли на тонкую талию омеги. В тот момент это казалось просто демонстрацией техники, уроком анатомии и физики. Но сейчас Минхо чувствовал себя распоследним идиотом. Что вообще на него нашло в тот момент? ​«Анатомически невозможно», — пронеслось в голове его собственное нравоучение. ​Он закрыл глаза, до боли стиснув зубы. Он ведь действительно применил к нему силу. Пусть мягко, пусть контролируя каждый миллиметр давления, но он продемонстрировал Хёнджину, как легко можно лишить его возможности двигаться. ​— Какой же ты кретин, Ли Минхо, — выругался он в пустоту спальни. ​Ему казалось, что он до сих пор чувствует, как Хёнджин замер в его руках. Неужели это был страх? Минхо ведь лишний раз напомнил ему своим клинчем, что он всего лишь машина, обученная ломать кости. Минхо сел на кровати, запустив пальцы в волосы. Он был уверен: он его отпугнул. ​Хёнджин наверняка вчера просто из вежливости не сбежал сразу же. Тот неловкий смех в конце, обещание пасты… Теперь всё это казалось Минхо просто защитной реакцией напуганного омеги, который хотел поскорее уйти от своего сумасшедшего соседа. ​Минхо был уверен, что он больше не придёт, и почему-то эта мысль ударила под дых сильнее, чем любой пропущенный джеб. ​ Альфа встал и подошёл к окну, глядя на утренний Сеул. Он привык, что его боятся — это было частью его имиджа, но мысль о том, что Хёнджин теперь будет вздрагивать, встречая его в лифте, или обходить его квартиру по другой стороне коридора, вызывала внутри тошнотворное чувство. Весь день прошёл в каком-то липком, тягучем ожидании, хоть Минхо и усиленно пытался списать это на обычную скуку. Но в какой-то момент он устал бегать от себя, и в попытке привести мысли в порядок, он начал выстраивать в голове привычные логические цепочки. Ему нужно было рациональное объяснение того, почему он каждые десять минут бросает взгляд на входную дверь. Он решил выяснить факторы, влияющие на его состояние, и пришёл к тому, что, в первую очередь, это нарушенный режим тренировок — организм не получает привычной нагрузки, отсюда и апатия. Во вторую — смена обстановки и отсутствие привычного круга общения. Всё это вместе дало эффект, который можно было бы принять за тоску по соседу. Ну и, конечно, ему всё ещё было неловко за своё вчерашнее поведение. Омеги в этом мире и так постоянно находились под давлением, а Минхо просто подтвердил худшие опасения, что любой альфа — это потенциальная угроза. А он не хотел, чтобы Хёнджин видел в нём угрозу.

***

Следующее утро было ещё хуже: Чанбин позвонил ему, чтобы предупредить, что сегодня у него интервью, и, не дав Минхо даже повозмущаться, сразу сбросил трубку. Уже через час квартира альфы превратилась в проходной двор. Чанбин пришел не один — с собой он привёл стилистов с огромными чехлами для одежды и гримёра с чемоданчиком, полным баночек, от одного вида которых у Минхо начал дёргаться глаз. — Какого чёрта ты притащил сюда столько людей? — прошипел он Чанбину, предварительно затащив его с собой на кухню, чтобы не пугать ни в чём невиновных девушек. — А что, ты хотел чтобы я сам делал тебе макияж? — ухмыльнулся Чанбин. Брови Минхо взлетели вверх. — Какой ещё макияж?! Чанбин лишь неодобрительно покачал головой, будто наблюдал за истерикой ребёнка из-за какого-то пустяка. — Слушай, это интервью будет смотреть вся страна, и ты должен выглядеть безупречно. Это тебе не пресс-конференция после боя, куда ты выходишь со свежими швами и бинтами, — он практически вытолкнул Минхо обратно в гостиную. — Садись в кресло и доверься Мине, она профессионал. — Минхо-ши, пожалуйста, не волнуйтесь, это всего лишь лёгкий тон, — негромко проговорила Мина, заметив, как альфа вцепился в подлокотники кресла так, будто под ним был электрический стул. Минхо вздохнул и откинулся на подголовник, мысленно приказывая себе расслабиться. Это всего лишь интервью. Всего лишь грим. Всего лишь несколько часов позёрства перед камерами. Когда Мина закончила с тоном, она на мгновение замерла, рассматривая бровь Минхо. Там, рассекая волоски, белел тонкий шрам — сувенир из Лас-Вегаса. ​— Минхо-ши, — мягко произнесла она, занося руку с плотным консилером. — Я хотела это закрасить, но… ​Она вдруг передумала и отложила средство. ​— Знаете, я оставлю его. Этот шрам на фоне безупречного образа придаст вам особое очарование. Это создаст нужный контраст: дорогой костюм, идеальная кожа и след настоящего боя. Публика сойдет с ума от этого сочетания. «Особое очарование», - скептично повторил про себя Минхо. Какая же глупость. ​Затем последовала лёгкая укладка. Мина не стала заливать его волосы большим количеством средств, сделав ставку на естественность — лишь слегка приоткрыла лоб. — Так, а теперь костюм, — Чанбин, что до этого расслабленно сидел на диване пил кофе, встал и хлопнул в ладоши. — Джиён, покажи, что там у тебя. Названная девушка аккуратно расстегнула молнию на длинном чёрном чехле и развернула его, будто демонстрировала произведение искусства. Это был костюм от известного итальянского бренда, и даже Минхо не мог отрицать, что он выглядел очень даже красиво и элегантно. — Ты теперь лицо этого бренда, мы недавно заключили контракт, — заявил Чанбин. — Так что будь добр, носи его с гордостью. Минхо закатил глаза и, забрав костюм, направился в свою спальню. — Какой стеснительный, — вслед ему громко сказал Чанбин. — А ведь на ринге стоишь почти голый, и ничего. Минхо, не оборачиваясь, показал ему средний палец. И, скрывшись в спальне и наконец-то оставшись наедине с собой, он поймал себя на мысли, что с лёгкостью бы вышел сейчас на бой вместо этого дурацкого интервью, где ему придётся играть какого-то другого. Спустя несколько минут он, переодевшись, вернулся к своим незваным гостям. Девушки уже ушли, что не могло не радовать — его интровертная душа хоть немного успокоилась. — Вау, — присвистнул Чанбин. — Очень, очень неплохо. Минхо взглянул на себя в зеркало, и сначала ему показалось, что на него смотрит незнакомец — альфе было непривычно видеть себя в таком образе. Он даже не помнил, когда последний раз надевал костюм — казалось, что тогда, когда UFC подписывали с ним контракт. — Я уже вижу комментарии: «Бёдра Минхо-оппы так горячо выглядят в этих брюках, что я… — Договоришь — уволю, — перебил Минхо своего менеджера. Чанбин рассмеялся. — Поверь, это ещё самое безобидное. Интернет сегодня сойдёт с ума. Минхо поморщился и рухнул на диван. — Только не смей так садиться в студии! — тут же всполошился Чанбин, замахав руками. — Ты же сейчас все стрелки на брюках уничтожишь! Встань, Ли Минхо, и слушай меня внимательно. Минхо нехотя поднялся, всем своим видом демонстрируя недовольство. — Итак, пункт первый, — Чанбин загнул палец, — твоё лицо. Не вздумай смотреть на людей так, будто прикидываешь, с какого удара они упадут. Улыбайся! Не во все тридцать два зуба, просто… будь дружелюбным. Пункт второй: личная жизнь. Тебя сто процентов спросят про омег, так что никаких «без комментариев». Это звучит подозрительно. Скажи, что сейчас твоё сердце занято карьерой, но ты «открыт для прекрасного». Омеги любят эту загадочную чушь. ​Минхо представил, как говорит это на камеру, и его передёрнуло. «Открыт для прекрасного»… звучит как дешёвый статус из соцсетей. — Ну и, конечно, преукрашивай всё. Не говори, что эту неделю ты просто гнил в квартире, придумай что-нибудь интересное! В общем, помни: про травму — уклончиво, про возвращение — уверенно, про личную жизнь — загадочно. Понял? — Да, — буркнул Минхо. — Ну вот, о чём я говорил. Что с твоим выражением лица? Ради Бога, подумай о чём-нибудь приятном. Минхо невольно вспомнил вчерашний смех Хёнджина и его улыбку, когда он подшучивал над ним. — Вот! Этот взгляд. Сохрани его. А теперь поехали, красавчик. Как Минхо и предполагал, интервью оказалось одним из самых тяжёлых в его жизни испытанием на прочность. В душной студии под прицелом софитов Минхо чувствовал себя зверем в зоопарке. Журналист — скользкий бета с идеально отбеленными зубами — то и дело пытался задать каверзные вопросы и вытрясти из него какой-то эксклюзив, но Минхо стойко всё терпел, вспоминая наставления Чанбина. Он честно старался, и даже пару раз выдавил из себя подобие вежливой улыбки, хотя внутри всё клокотало от желания наконец-то уйти. И когда съёмки закончились и он оказался в машине, чтобы поехать домой, он почувствовал себя чуть ли не счастливее, чем когда выиграл пояс. ​Путь до жилого комплекса занял вечность из-за вечерних пробок, и это только дополнительно разозлило альфу. Его грим, казалось, весил тонну, а кожа под костюмом чесалась, и Минхо очень старался не терять самообладание. Минхо практически вывалился из салона, когда машина остановилась у дома, и ворвался в холл, весь злой и уставший, мечтая как можно скорее принять душ и лечь в постель. И, как будто назло ему, створки лифта начали сходиться прямо перед ним. — Твою… — выругался он себе под нос, не надеясь успеть, но внезапно между дверями просунулась чья-то ладонь, и датчики сработали, заставляя лифт снова открыться. Минхо быстро зашёл в кабину, готовясь поблагодарить этого человека, и так и замер от неожиданности: оказалось, что это был Хёнджин. Омега выглядел таким же удивлённым их встречей, и, при взгляде на него, Минхо почувствовал, как вся злость, всё это раздражение от грима, съёмок и бесконечных пробок внезапно начало испаряться, стоило ему встретиться с глазами омеги. В них не было страха и того холодного отчуждения, которое Минхо ожидал увидеть в них после вчерашнего инцидента, и мысленно альфа облегчённо выдохнул. — Ого… Ты выглядишь… потрясающе, Минхо, — Хёнджин неловко улыбнулся, но тут же отвел взгляд, и в этой мимолетной заминке Минхо уловил что-то странное. — Спасибо, — Минхо улыбнулся — впервые за весь день искренне. — Я… был на интервью, — решил поделиться он. Хёнджин удивлённо вскинул брови, и в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то странное, похожее на облегчение. Омега тут же попытался вернуть лицу безразличное выражение, но кончики его ушей предательски покраснели, и Минхо выгнул бровь, пытаясь понять, чем вызвана такая реакция. — Оу… — Хёнджин вновь опустил глаза в пол, прикусив губу. — А я подумал, что ты был на свидании. Минхо, не удержавшись, рассмеялся. — На свидании? — переспросил он, всё ещё улыбаясь. — С чего ты взял? Хёнджин пожал плечами, но его уши продолжали гореть. — Ну, ты в костюме, с укладкой, и… что это, тональный крем? — он прищурился. — В общем, ты выглядишь как… — он запнулся, подбирая слово. — Как с обложки журнала, и я подумал, может, у тебя кто-то появился. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно неуместное. Весь день он переживал, что напугал Хёнджина, что тот теперь будет шарахаться, а Хёнджин… Хёнджин думал, что у него свидание. — Нет у меня никого, — фыркнул Минхо, и голос прозвучал мягче, чем он ожидал. Он попытался вспомнить, ходил он ли вообще когда-то на свидания, но не смог. В его памяти всплывали только тренировочные лагеря, взвешивания, бои и редкие интервью, которые Чанбин запихивал в его график. Личная жизнь? Какая личная жизнь, когда ты постоянно готовишься к следующему бою? — Даже не знаю, как они выглядят, эти свидания, — добавил он задумчиво, скорее самому себе, чем Хёнджину. Хёнджин удивлённо моргнул, а затем вдруг рассмеялся. — Ты серьёзно? Чемпион мира, звезда UFC, а на свиданиях не был? — А когда? — Минхо пожал плечами. — Я либо тренируюсь, либо дерусь, либо восстанавливаюсь после боёв. На личную жизнь времени не остаётся. — Звучит грустно, — Хёнджин покачал головой, но в его глазах плясали смешинки. — Хотя… понимаю. У меня тоже с этим не очень. Всё время либо репетиции, либо съёмки, либо концерты. А если и выпадает свободный вечер, сил хватает только на то, чтобы доползти до дивана и уставиться в потолок. — Это хорошо… — пробормотал Минхо, не задумываясь, и когда до него дошло, что он сказал, его бросило в жар. Да уж, поддерживать диалоги он никогда не умел. — То есть… Эм, я не это имею ввиду, — отчаянно попытался спастись он. В этот момент лифт звякнул, оповещая о прибытии на нужный этаж. Двери плавно разошлись, но ни один из них не двинулся с места. Минхо всё ещё пытался придумать, как объяснить свою дурацкую оговорку, а Хёнджин смотрел на него с тем самым странным выражением — смесь удивления и чего-то ещё, чего Минхо никак не мог расшифровать. ​— «Это хорошо»? — переспросил омега, приподняв одну бровь. — Значит, ты рад, что я такой же одинокий и скучный домосед, как и ты? Какое коварство, господин Ли. — Я не то имел в виду, — буркнул альфа, отводя взгляд. — Просто… Ну, я вообще не об этом подумал и просто оговорился... ​ Хёнджин пристально посмотрел на него, и Минхо понял, что в руках омеги была власть продолжать эти издевательства или прекратить. К счастью, он выбрал второй вариант. — Ладно, выходи уже, — Хёнджин легонько подтолкнул его к выходу из лифта, и этот жест был таким естественным, будто они делали так сотню раз. Они вышли в коридор. Хёнджин поправил пакет в руках и вдруг замер, словно принимая важное решение. — Слушай… — начал он, и в его голосе снова появилась та самая застенчивость, которая так шла ему. — Ты, наверное, весь день ничего не ел, а я тут как раз купил продукты, думал приготовить что-нибудь… Не волнуйся, в этот раз всё будет максимально полезным! Он замолчал, явно сомневаясь, стоит ли продолжать. Минхо тоже молчал, давая ему время, и почему-то боялся, что сейчас Хёнджин передумает. — Если хочешь, заходи ко мне, — выпалил омега и тут же добавил, словно оправдываясь: — Не люблю есть в одиночестве. Минхо смотрел на него и чувствовал, что это день перестаёт быть таким уж плохим. Потому что сейчас перед ним стоял Хёнджин, с покрасневшими ушами и пакетом продуктов, и предлагал разделить ужин. — Хорошо, я только душ приму, — сказал Минхо, удивляясь самому себе. — И переоденусь, а то этот костюм меня уже достал. — Конечно! — Хёнджин просиял так, будто Минхо согласился на что-то невероятное. — Я пока начну готовить. Приходи, когда освободишься. Ровно через двадцать минут Минхо уже сидел на кухне у омеги. Он чувствовал себя немного неловко в своей простой футболке и домашних штанах после того парадного костюма, но Хёнджин, кажется, даже не заметил разницы. — Располагайся, — сказал омега, - сейчас всё будет готово. Минхо сел и с интересом огляделся. Кухня у Хёнджина была огромной и очень уютной — в отличие от его собственной стерильно-чистой кухни, здесь чувствовалась жизнь. Баночки со специями на открытой полке, пучок свежей зелени в стакане с водой, прихватки в виде смешных зверушек. Хёнджин тем временем колдовал у плиты. Он открыл духовку, и по кухне тут же поплыл умопомрачительный аромат. — Это рыба, — пояснил он, ловко перекладывая запечённое филе на тарелку. — С лимоном и розмарином. Никакого масла, за это можешь не переживать. Надеюсь, твой диетолог не будет против. — Мой диетолог сейчас в Лас-Вегасе и понятия не имеет, что я делаю, — усмехнулся Минхо. — Тогда мы в безопасности, — Хёнджин подмигнул и поставил перед ним тарелку. На ней красовался кусок запечённой рыбы — белое мясо, покрытое аппетитной корочкой с вкраплениями зелени. Рядом — аккуратная горка салата из рукколы, помидоров черри и тонких ломтиков авокадо, приправленная лимонным соком. — Это сибас, — объяснил Хёнджин, усаживаясь напротив. — Диетический, белок, всё как ты любишь. Салат — просто зелень и овощи, заправка только лимон. Минхо взял вилку, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения. Первый же кусочек оказался невероятным: нежное мясо рыбы таяло на языке, а кислинка лимона в сочетании с хвойным ароматом розмарина идеально оттеняла вкус. — Ну как, понравилось? — в голосе Хёнджина слышалась надежда, смешанная с лёгкой нервозностью. Минхо открыл глаза и посмотрел на него. Хёнджин сидел, слегка подавшись вперёд, и ждал вердикта с таким выражением, будто от этого зависела его жизнь. Это было почти смешно — если бы не было так чертовски трогательно. — Ты действительно хочешь услышать моё мнение? — Минхо отрезал ещё кусочек, на этот раз с салатом, чтобы захватить немного рукколы и авокадо. — Или ты просто издеваешься? — Но мне правда интересно! — серьёзно сказал Хёнджин. Минхо прожевал, давая себе время подумать. Не над вкусом — с этим всё было ясно. А над тем, как сказать правду и не спугнуть эту странную, хрупкую атмосферу, которая возникла между ними. — Это лучшее, что я ел за последние две недели, — наконец сказал он. — И, наверное, за всю мою, так сказать, диетическую карьеру. Хёнджин выдохнул — кажется, он действительно задерживал дыхание — и расплылся в улыбке. Такой искренней и счастливой, что у Минхо внутри что-то ёкнуло. Опять. В который раз за этот вечер. С ним определённо было что-то не так. Скоро был запланирован осмотр у доктора, и он надеялся, что проблема найдётся. Может, что-то с сердцем? Они доели в тишине, и затем Минхо вызвался помыть посуду, не принимая возражений, а потом они плавно переместились в зал. — Ой, точно, я же хотел что-то проверить, — Хёнджин потянулся за своим телефоном и его лицо вдруг озарила интригующая улыбка. — О-о-о, — протянул он, — а ты знаешь, что интервью уже выложили? И оно завирусилось. Минхо поморщился. — Только не говори, что ты собираешься читать комментарии. — Ещё как собираюсь! — Хёнджин уже вовсю листал ленту, и его улыбка становилась всё шире. — Слушай, слушай… «Минхо-оппа в этом костюме просто убил меня наповал. Эти плечи, эти бёдра… Я согласна быть его грушей для битья». — Господи, какая чушь, — Минхо закрыл лицо ладонью. — Зачем ты это читаешь? — Дальше! — Хёнджин продолжал с непередаваемым удовольствием. — «Я не знала, что могу одновременно хотеть, чтобы меня защитили, и чтобы меня…» — он запнулся и быстро пролистнул вниз, и Минхо заметил, что его щёки покраснели. — Ладно, это мы пропустим. — Хван Хёнджин, — предупредил Минхо, но в голосе не было настоящей угрозы. — «Ли Минхо — единственный мужчина, которому я позволю побить меня» — продолжал Хёнджин тем временем. — Это уже просто извращение какое-то, — буркнул Минхо. — Эти люди сумасшедшие. Может, это всё Чанбин пишет с разных аккаунтов, просто чтобы поиздеваться надо мной? Хёнджин рассмеялся так звонко, что Минхо невольно улыбнулся в ответ. — О, я тебя умоляю, — Хёнджин вытер выступившие от смеха слёзы. — Чанбин-ши, конечно, по твоим рассказам, тот ещё шутник, но разве у него есть столько свободного времени? Сомневаюсь. Это реальные люди, Минхо - твои фанаты. И они тебя любят. Очень… разнообразно. — Слишком разнообразно, — проворчал Минхо. — Привыкай, — Хёнджин пожал плечами. — Ты теперь не просто спортсмен, а медийная персона. Чем популярнее становишься, тем больше таких комментариев будет. И ничего ты с этим не сделаешь. — А ты как справляешься? — вопрос вырвался сам собой. Хёнджин замолчал, и его весёлая улыбка медленно растаяла. Он отложил телефон на кофейный столик и поудобнее устроился на диване, подтянув одну ногу под себя. ​— Как я справляюсь? — Хёнджин задумчиво прикусил губу. — Сначала я читал всё, каждое слово. И когда меня хвалили, и когда поливали грязью. Но потом понимаешь, что это бесконечный шум. Я просто научился отделять свою настоящую жизнь от той картинки, которую они обсуждают, — пожал плечами омега. — А вообще, знаешь, — продолжил Хёнджин, глядя на Минхо уже без тени насмешки. — Комментарии — это ещё самое безобидное. Гораздо сложнее, когда они переходят черту в реальности — вот тогда… это действительно страшно. Они могут караулить у подъезда часами или пытаться коснуться тебя в толпе так, будто ты — вещь, принадлежащая им. Минхо слушал, и с каждым словом внутри него закипала та самая ярость, которую он пытался привить себе перед выходом в октагон. — И часто такое бывает? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Достаточно. В прошлом году они каким-то образом узнавали мой номер. Звонили среди ночи, дышали в трубку. Постоянно ждали у окон... Охрана ничего не могла сделать — формально ведь они ведь ничего не нарушали. Просто… были рядом. Всегда. — Но ведь это нарушение! — выпалил альфа. — Личных границ. Права на частную жизнь. — В теории — да, — Хёнджин грустно усмехнулся. — А на практике — попробуй докажи, что человек, который просто стоит у подъезда с цветами, тебе угрожает. Он же не бьёт, не кричит. Просто ждёт. Часами. Днями. И ты знаешь, что он там, за дверью, и не можешь ничего сделать. Минхо молчал, переваривая. Он привык к открытому противостоянию, к честному бою, где правила понятны, а это было чем-то гораздо хуже. — Это были одни и те же люди? — Да, двое альф. А в прошлом году вообще… Они проникли в мою квартиру — к счастью, меня не было дома. Ну, а потом я переехал сюда. Голос Хёнджина дрогнул на последних словах, но он быстро взял себя в руки, отводя взгляд куда-то в сторону. В свете торшера его лицо казалось бледнее обычного, а пальцы, лежащие на колене, слегка подрагивали. — Жаль, что мы не были знакомы тогда, — задумчиво сказал Минхо. В глазах Хёнджина застыл немой вопрос, и Минхо продолжил: — Я бы убедил их больше не лезть к тебе. Хёнджин нахмурился. — Минхо, если ты про драку… Это того не стоит. Ты хоть понимаешь, как бы это отразилось на твоей репутации?! Даже не надо думать о таком! — голос омеги звучал так обеспокоенно, что Минхо стало совестно. — Хёнджин, я бы не стал бить тех, кто слабее меня, они даже не профессиональные бойцы, — успокоил он омегу. — Я бы просто поговорил. Поверь, этого было бы достаточно. Минхо произнёс это уверенно и спокойно, будто обсуждал погоду. Он не хотел выглядеть высокомерно и наигранно — он просто хорошо знал, о чём говорил. Такие люди, как те, у кого хватило наглости преследовать омегу, на самом деле были очень трусливы, и вся эта спесь бы испарилась, если бы они оказались рядом с кем-то вроде Минхо. — Минхо, эти люди неадекватные, и я сомневаюсь, что это бы на них подействовало… — Хёнджин, я не хочу звучать как заносчивый придурок, но я никогда не блефую. Понимаешь, такие, как они, смелые только тогда, когда чувствуют, что жертва не может ответить. Такова их психология. Им не нужна реальная драка, им нужно чувство власти. Если бы я просто встал рядом с тобой… даже молча… или если бы я сказал им больше не приходить, расклад бы мгновенно изменился. Он перевёл взгляд на Хёнджина. В его глазах не было ярости, только холодный расчет. ​— Им не нужно ломать руки, чтобы дошло. Им достаточно почувствовать, что перед ними стоит тот, кто может это сделать за две секунды, но сдерживается. Это животный страх, Хёнджин. Он работает лучше любых судебных запретов. Они бы просто перестали считать тебя лёгкой целью и исчезли. Сами. Хёнджин отвёл взгляд и вдруг начал перебирать край своего свитера, его уши покраснели. Он явно смутился, но Минхо не понимал, почему. Ведь он же не похвастался, не приукрасил. Он просто объяснил, как устроен мир таких людей и как он мог бы с этим справиться. В его словах не было ничего личного, ничего… такого. — Звучит… убедительно, — выдохнул Хёнджин, и уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. — Спасибо. Правда. Он казался меньше, каким-то съёжившимся, хотя минуту назад всё было нормально. Минхо нахмурился, ощущая легкое замешательство. Он хотел его успокоить, а не смутить. Может, перегнул? Слишком жёстко сказал? Но он же просто говорил факты. — Эй, — осторожно начал Минхо, его голос потерял уверенность, став просто ровным. — Я… не хотел тебя расстроить. Просто высказал мысли вслух. Хёнджин быстро, почти судорожно, кивнул. — Нет-нет, все в порядке. Просто… — он замолчал, снова прикусив губу. — Просто немного странно. Никто… так не говорил. Что защитит. Не на словах, а вот так, эм конкретно... как план. Он поднял на Минхо взгляд, и в его тёмных глазах плескалась целая буря — благодарность, остатки старого страха, неловкость и что-то еще, чего Минхо не мог прочитать. — Я привык, что такие вещи… это моя проблема. Мой менеджер говорил: «Это цена славы, держись». А тут ты… говоришь, как будто это само собой разумеется. Как будто поставить между мной и ними себя — это естественный ход. И мне от этого… не по себе. В хорошем смысле. Теперь смутился Минхо. Он пожал плечами, почувствовав внезапный жар на собственной шее. — Ну, так и есть, — пробормотал он, глядя на свои руки. — Если я могу помочь, то… почему нет? Мы же соседи. Слова прозвучали неуклюже, даже для него самого. «Соседи». Словно Минхо не было плевать на остальных жильцов этого дома. Хёнджин вдруг тихо рассмеялся — сбивчиво, с ноткой облегчения. — Да, соседи, — повторил он, и напряжение в его плечах наконец спало. — Спасибо, Минхо. — Не за что, — Минхо откашлялся, чувствуя, что разговор зашел в какую-то слишком глубокую, незнакомую воду. Повисла пауза, и Минхо решил, что пришёл момент наконец-то извиниться за вчерашнее. — Слушай, Хёнджин… Я хотел извиниться за то, что сделал вчера… Я имею в виду… тот приём. Я не должен был применять силу, даже в качестве примера. Хёнджин шокированно на него посмотрел. — Минхо, о чём ты? Ты просто показал приём, и мне, как фанату единоборств, наоборот было интересно. — Знаешь, в обычной жизни… — альфа замолчал, подбирая слова. — В обычной жизни я иногда забываю, что не все вокруг бойцы. И когда я вчера подумал о том, что сделал, — продолжил Минхо, — меня просто накрыло. Я представил, что ты мог почувствовать, и… мне стало так паршиво. — Минхо… — Я не хочу, чтобы ты меня боялся, — выдохнул альфа. Поэтому, если я сделаю что-то, что тебе не нравится — любое движение, любой жест — ты должен сразу сказать мне, ладно? Я всё ещё адаптируюсь к нормальной жизни, — он неловко усмехнулся. Хёнджин смотрел на него долго, не мигая, и Минхо уже начал было жалеть о своей чрезмерной откровенности. Ему казалось, что он сейчас выглядит слишком уязвимым для сурового бойца UFC. Но потом Хёнджин мягко улыбнулся, и эта улыбка была настолько тёплой, что в груди у Минхо снова что-то предательски ёкнуло. ​— Договорились, — тихо ответил омега. — Но ты тоже должен пообещать мне одну вещь. Не считай себя монстром только потому, что ты сильнее других. Твоя сила — это не угроза, Минхо. По крайней мере, не для меня. Поэтому не стоило извиняться, — закончил Хёнджин. — Ты не сделал ничего плохого, наоборот… Это меня натолкнуло на мысли, что… мне было бы полезно тоже научиться парочке приёмов. Минхо замер, переваривая услышанное. — Ты хочешь научиться? — Да, я понимаю, что это, должно быть, звучит глупо, но… вдруг получится? Хотя бы пара приёмов, чтобы я знал, что делать, если… Он не договорил, но Минхо и так понял. — Не глупо, — перебил он твёрдо. — Ни капли не глупо. — Но я даже не знаю, с чего начать. Я никогда не занимался единоборствами, только танцы… — Это даже плюс, — усмехнулся Минхо. — Танцоры лучше других чувствуют своё тело: кординация, баланс, контроль движений — у тебя это уже есть. Останется только добавить технику. — Ты правда так думаешь? — Я не думаю, я знаю. — Минхо чуть наклонил голову, разглядывая омегу с профессиональным интересом. — У тебя хорошая осанка, ты легко держишь равновесие. Это база, на которую всё остальное ляжет без проблем. Хёнджин вдруг смущённо улыбнулся. — Ты сейчас говоришь как тренер. — Для тебя я могу им стать, — снова сказал Минхо, не подумав. — Точнее… я имею ввиду, что, конечно, мог бы научить тебя. Без проблем. — Спасибо! — просиял омега. — Не могу поверить... сам чемпион будет давать мне уроки, чувствую себя особенным. Как там твои фанаты писали? «Я согласен быть его грушей для битья»? Минхо фыркнул, но в уголках его губ затаилась улыбка. — Ты издеваешься? — Немного, — честно признался Хёнджин. — Но вообще-то я правда польщён, что ты готов тратить на меня своё время. — Это не трата времени, — автоматически ответил Минхо и тут же понял, что сказал что-то не то. Снова. Хёнджин приподнял бровь. — Не трата? А что же? — Ну… — Минхо замялся. — Это было бы полезно для нас обоих. Мне тоже не помешает освежить технику. Хёнджин смотрел на него с таким выражением, будто только что разгадал какую-то тайну. — Конечно, — кивнул омега, очевидно, решив не озвучивать всё, что вертелось у него на языке. — Спасибо ещё раз. Минхо понимал, что разговор исчерпал себя и пора уходить, и от этого на душе стало как-то тяжело. Они попрощались, и когда за альфой закрылась дверь, он ещё несколько секунд простоял в пустом коридоре. Он приложил ладонь к груди — сердце всё ещё билось в каком-то странном ритме. ​«Надо будет обязательно провериться у кардиолога» — подумал он и зашёл к себе домой.