Invisible String

Минхо решил подойти к тренировкам с Хёнджином со всей ответственностью. К сожалению, его чемпионский пояс не означал, что он может быть хорошим тренером, но вчера, под действием момента, он согласился на это, не раздумывая. Поэтому теперь нужно было отвечать за свои слова. Он сидел за столом с блокнотом и ручкой, из-за чего Чанбин наверняка бы упрекнул его в излишней дотошности, и набрасывал структуру их первого занятия. Хёнджин вчера не произнёс слова «самооборона», но Минхо понимал, зачем он попросил научить его приёмам. Но также Минхо понимал, что ни в коем случае не стоит делать на этом акцент, чтобы морально не давить на омегу. Если Минхо будет его учить тому, «что делать, если на тебя нападут», то Хёнджин будет постоянно прокручивать в голове страшные сценарии. Каждое движение, каждый захват будут напоминать ему о тех днях, когда он чувствовал себя беззащитным перед теми преследователями. Именно по этой причине Минхо решил строить занятия иначе. Пусть Хёнджин думает, что просто учится основам ММА и узнаёт что-то новое о мире единоборств. И если он освоит базу — то, как переносить вес, как чувствовать дистанцию и как использовать инерцию противника, — то навыки самообороны придут сами собой, и, что самое главное — без ненужного стресса. Поэтому альфа решительно вырвал страницу с заголовком «Курс самообороны» и, открыв новую, размашисто написал сверху «Основы ММА». Уже лучше. Так звучит нейтрально, даже скучновато. Идеально. Минхо задумался, постукивая ручкой по столу. Он вспоминал, как сам начинал в восемь лет. Тогда не было никаких блокнотов и продуманных программ — только холодный зал, старый тренер и бесконечные повторения одного и того же, пока мышцы не начинали гореть, а глаза не слипались от усталости. Но с Хёнджином такой подход не сработает. Он начал писать:

Первое занятие:

1. Начать с разминки. Уделить особое внимание шее, плечам и пояснице. 2. Стойка. Объяснить распределение веса, положение стоп, работу коленей. 3. Показать базовые удары руками. Объяснить механику и как включается корпус. Минхо перечитал написанное и нахмурился. Вроде всё правильно, но слишком сухо. Он взял ручку и дописал внизу мелким почерком: — Не давать больше трёх новых элементов за занятие, чтобы не перегрузить. — Обязательно устраивать перерывы и спрашивать, как самочувствие. — Следить за своей мимикой, чтобы не выглядеть слишком суровым и требовательным. Потом он задумался и добавил ещё один пункт: — Не забывать хвалить даже за маленькие успехи, чтобы придать уверенности. Минхо вспомнил своего первого тренера — тот вечно орал, швырял лапы, заставлял отрабатывать одно и то же до кровавых мозолей. Тогда это работало, потому что Минхо был восьмилетним мальчиком, которому нечего было терять. Но Хёнджин — не он. — Значит, надо быть деликатным, — задумчиво пробормотал он и усмехнулся. Как будто он смог бы по-другому. Так как занятия будут проходить у него в квартире, Минхо заранее заказал складные маты, которые уже лежали в прихожей. И, хоть до прихода Хёнджина оставалось ещё много времени, он не мог сидеть на месте — чувство ответственности заставляло его действовать, превращая обычную гостиную в подобие профессионального зала. ​Он начал с того, что отодвинул тяжелый дубовый стол к самой стене, освобождая центр комнаты. Получилось довольно просторно. Потом он затащил туда маты и принялся их расстилать, внимательно следя за тем, чтобы не было зазоров — не хватало ещё, чтобы Хёнджин подвернул ногу. Помимо матов он заказал ещё и боксёрскую грушу, чтобы Хёнджин отрабатывал удары, и перчатки для новичков. Кое-как повесив грушу в углу гостиной, он выпрямился, утирая пот со лба, и вдруг замер. ​Он ведь обещал Хёнджину ужин. А после вчерашнего сибаса с салатом, Минхо просто не имел права ударить лицом в грязь — хотелось порадовать омегу чем-то таким же вкусным. Хёнджин просил приготовить ему пасту и десерт, и, хоть с пастой всё было понятно, то с десертом возникла проблема. Минхо никогда не готовил ничего сладкого, за исключением разве что протеиновых блинчиков с бананами, которые на вкус напоминали картон. Но подвести Хёнджина он не мог. Из той самой видео-подборки он помнил, что омега любит чизкейки. Поэтому, не тратя, времени, он нашёл в интернете технологию приготовления. Оказалось не так сложно, как он предполагал — удивляла только калорийность этого десерта. Минхо выложил на стол всё, что заказал через доставку: сливочный сыр, печенье, сливки, яйца, лимон, сахар. Взглянул на это богатство и почувствовал лёгкую панику, но отступать было некуда. Видео с рецептом он пересмотрел три раза. Первый — просто чтобы понять последовательность. Второй — чтобы запомнить пропорции. Третий — уже с блокнотом, выписывая важные детали: «масло растопить, не перегреть», «сыр комнатной температуры», «яйца по одному, не взбивать слишком сильно», «водяная баня обязательно». — Водяная баня, — передразнил он, поморщившись. — Чёрт. ​Самым сложным оказалось не взбить крем слишком сильно. Минхо, привыкший вкладывать силу в каждое движение, заставил себя аккуратно перемешивать сырную массу лопаткой. Он вводил яйца по одному, как и советовал экранный повар, и следил, чтобы в тесте не появилось ни одного лишнего пузырька воздуха — чизкейк должен был быть безупречно гладким. ​— Только попробуй треснуть, — когда всё было готово, пригрозил он, закрывая дверцу духовки. Пока десерт выпекался, он занялся соусом для пасты. Минхо решил не рисковать с домашним тестом и взял качественную пасту в упаковке, но соус сделал авторским: томил черри с чесноком, базиликом и морепродуктами, пока они не превратились в густую, ароматную массу. Через час он выключил духовку и приоткрыл дверцу, как было велено. Чизкейк выглядел нормально — ровный, красивый, чуть подрагивающий в центре. — Кажется, получилось, — облегчённо выдохнул он. Убрав всё лишнее со столешницы, Минхо вернулся в гостиную. Зал готов, соус настаивается, чизкейк в холодильнике доходит до нужной кондиции. Атмосфера в доме была совсем непривычной, какой-то уютной — Минхо никогда так себя не чувстовал ни в Корее, ни в Америке, ни в родительском доме. Он повёл плечами, избавляясь от странного ощущения. Раз всё было готово, значит, оставалось только принять душ и переодеться. Когда он сделал первое, то почувствовал странное волнение. Он привык тренироваться только с такими же альфами как он, и такие мелочи, как пот, феромоны и, тем более, внешний вид, его не заботили. Но Хёнджин был явно не привыкшим к таким условиям, и Минхо не хотел позориться, поэтому взял свой дезодорант и нанёс его практически на всё тело. Подавителей у него не было, и он надеялся, что сможет сдержать свои феромоны, которые во время физических активностей становились гораздо гуще и интенсивнее. Дышать сразу стало невозможно из-за насыщенного химозного запаха «морозной мяты», и он поспешил ретироваться в спальню, чтобы найти свою тренировочную форму и одеться. Как только он это сделал, в дверь позвонили, из-за чего Минхо чуть не выронил бинты из руки. Взглянув на себя в зеркало — просто чтобы убедиться, что он выглядит как профессионал, а не взволнованный подросток, он глубоко вздохнул и направился к двери. — Привет, тренер Ли! — лучезарно улыбнулся Хёнджин. — Я не опоздал? — Привет. Нет, проходи, — Минхо отступил, пропуская его внутрь. На омеге были серые свободные джоггеры, которые подчёркивали длину его ног, и белоснежная футболка — явно на пару размеров больше, чем нужно. ​«Чёрт», — пронеслось в голове у Минхо. ​Из-за такого свободного кроя футболка Хёнджина будет задираться при каждом наклоне или движении рук вверх, открывая гораздо больше, чем Минхо был готов увидеть. ​Альфа почувствовал, как уши начинают гореть. Он представил, как в процессе отработки захвата его ладони могут случайно коснуться этой самой обнажённой кожи, и… Минхо сглотнул, решив не озвучивать свои опасения. Он не хотел, чтобы Хёнджин почувствовал себя неловко или, чего доброго, решил, что альфа его разглядывает. ​«Ладно, один раз переживу. Но на следующую тренировку я это исправлю», — подумал Минхо, стараясь сосредоточиться на пунктах в блокноте, а не на линии талии омеги. ​В голове уже зрел план. У него в шкафу лежало несколько абсолютно новых комплектов формы из его последнего тренировочного лагеря в Лас-Вегасе — эксклюзивная серия с логотипом его кэмпа, которую выпускали только для членов команды. Материал там был отличным: мягким, но прочным, идеально прилегающий к телу. В следующий раз нужно будет подарить Хёнджину парочку. — Ничего себе… — удивился Хёнджин, заметив преображённую гостиную. — Не стоило так стараться из-за меня! Минхо, ты мог бы сказать мне, и я бы всё обустроил у себя… — Мне несложно, — отрезал Минхо. — К тому же, у тебя в квартире много хрупких вещей, а здесь… здесь только ты и я. То есть, я имею в виду, свободное пространство. — Только ты и я, — повторил Хёнджин задумчиво, и в его голосе послышались смешинки. — Спасибо, Минхо, — сказал омега. — Правда. Ты так подготовился… Мне теперь даже немного неловко, вдруг я буду плохим учеником? ​— Плохих учеников не бывает, — твёрдо сказал Минхо. — Бывают плохие тренеры. Так что отбрось сомнения и приступим к делу. — Начнём с разминки, — скомандовал он, выходя на центр синих матов. — Нам нужно разогреть все суставы, от шеи до голеностопа, иначе завтра ты не сможешь встать с кровати. Повторяй за мной. ​Он начал показывать базовые движения: плавные вращения головой, плечами, корпусом. Хёнджин оказался удивительно способным учеником. То, что он был профессиональным танцором, давало о себе знать: он схватывал механику движений мгновенно. Когда Минхо показывал вращения головой или плечами, Хёнджин копировал их с такой грацией, что даже обычная разминка в глазах Минхо начала выглядеть как нечто эстетичное. Но была одна проблема. ​Каждый раз, когда Хёнджин делал глубокий наклон или тянулся руками вверх, его огромная футболка безжалостно сползала, открывая взору Минхо гладкую светлую кожу, острые ключицы или изящную линию талии. Альфа изо всех сил старался смотреть строго в глаза омеге, но с каждым новым упражнением «морозная мята» его дезодоранта начала предательски сдавать позиции, пропуская наружу густой, разогретый физической активностью истинный запах альфы. ​— Хорошо, достаточно, — Минхо слегка откашлялся, когда Хёнджин выпрямился, слегка запыхавшись. — Теперь база. Стойка. ​Минхо встал вполоборота. — Ноги на ширине плеч. Левую ногу чуть вперёд, правую назад. Колени мягкие, чуть согнуты. Центр тяжести строго посередине. ​Хёнджин попытался повторить, но по привычке выпрямил спину слишком сильно, из-за чего его баланс сместился на пятки. ​— Не совсем, — Минхо подошёл ближе. Расстояние между ними сократилось до минимума. — Расслабься. Ты слишком напряжён. ​Он встал прямо за спиной омеги и осторожно, едва касаясь, положил свои ладони на талию Хёнджина. Омега тихо выдохнул, и Минхо почувствовал, как тот вздрогнул под его пальцами. ​— Чуть наклони корпус вперёд, — голос альфы стал ниже, вибрируя где-то в груди. Он мягко надавил на бёдра Хёнджина, заставляя его принять правильное положение. — Вот так. Чувствуешь пол? Ты должен стоять так, чтобы тебя нельзя было сдвинуть с места. ​Хёнджин кивнул, внимая его словам. ​— А теперь, — Минхо отступил на шаг, разрывая этот невыносимо тесный контакт, и подошёл к журнальному столику, — самое важное. Дай мне свои руки. ​Он взял два рулона новых чёрных боксёрских бинтов и вернулся к Хёнджину. — Зачем это? — тихо спросил омега, протягивая свои изящные кисти с длинными, тонкими пальцами. ​— Чтобы смягчить удар, — ответил Минхо. Он накинул петельку бинта на большой палец омеги и начал обматывать его запястье. Это действие, обычно рутинное и автоматическое, сейчас казалось чем-то невероятно интимным. ​— Не слишком туго? — Минхо поднял взгляд, и их глаза встретились. ​— Идеально, — почти шёпотом ответил Хёнджин. ​Закончив со второй рукой, Минхо взял тренировочные перчатки. Осторожно, придерживая Хёнджина за запястья, он надел их на омегу и плотно затянул липучки. После этого они подошли к груше. Минхо встал сбоку, скрестив руки на груди. ​— Главная ошибка новичков — они бьют только рукой, — начал объяснять Минхо, возвращаясь в режим тренера. — Сила удара рождается не в плече — она рождается в ногах. ​Он встал в стойку и медленно показал движение. — Смотри: толчок задней ногой, бедро поворачивается, за ним скручивается корпус, плечо идёт вперёд, и только в самом конце вылетает кулак. Вся твоя масса должна перетечь в эту точку. Попробуй. Легко, просто почувствуй механику. Левой рукой. ​Хёнджин перенёс вес, как учил Минхо, и выбросил руку. Удар получился смазанным, а груша лишь лениво качнулась. Омега разочарованно нахмурился. ​— Эй, не расстраивайся. Для первого раза — отлично, — Минхо подошёл ближе. — Ты слишком зажал плечо. И не забывай про бедро. Давай вместе. ​Минхо снова оказался почти вплотную. Он положил одну ладонь на лопатку Хёнджина, а вторую — на его талию. ​— Разворачивай носок. Крути бедро… Вот сейчас. Бей! ​Хёнджин резко выдохнул и выбросил кулак. На этот раз движение было хлестким, всё тело сработало как пружина, и по комнате разнёсся глухой, приятный хлопок кожи о кожу. Груша тяжело отшатнулась назад. — Получилось! — закричал он, оборачиваясь к Минхо, и оказался к нему лицом — снова слишком близко. — Ты видел? — Видел, — выдохнул Минхо, глядя в его сияющие глаза. — Молодец. Они замерли на секунду. Хёнджин смотрел на него, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Минхо перехватило дыхание. — Минхо, — тихо сказал Хёнджин. — М? — Спасибо. — За что? — За всё, — Хёнджин улыбнулся. — За то, что так стараешься, за эти маты, бинты, перчатки. За то, что ты есть. Минхо не нашёлся, что ответить. Вместо этого он просто положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Тренируемся дальше, — сказал он. — Ты ещё не устал? — Ни капли, — ответил Хёнджин. — Тогда смотри внимательно, — Минхо отступил на шаг, возвращая себе самообладание. — Я покажу тебе кое-что особенное. Мою личную технику. Он отошёл к груше и развернул её так, чтобы Хёнджин видел угол атаки. — Смотри. Большинство бьёт прямо. В лоб. Это предсказуемо. Нужно научиться бить так, чтобы противник даже не понял, откуда прилетело. Минхо сделал полшага в сторону и резко выбросил руку — не прямо, а по короткой дуге, с разворота корпуса. Кулак врезался в грушу с хлёстким звуком, и она жалобно скрипнула. — Вау, — выдохнул Хёнджин, облизнув губы. — Это было… быстро. — Скорость приходит с практикой, — пожал плечами альфа. — Главное, что это не телеграф. — Не… что? — Телеграф — это движение, которым боец выдаёт противнику своё намерение ударить ещё до удара. У новичков всегда он есть — они отводят руку назад, напрягают плечо, меняют взгляд. Опытный боец видит это за километр. А ты должен бить неожиданно. Вот так. Он показал ещё раз, медленнее. Рука вылетала почти без замаха, движение начиналось из корпуса, и только в последний момент включался кулак. — Хочешь попробовать? Хёнджин кивнул и встал в стойку. Первая попытка вышла скованной. — Расслабь руку до удара, — Минхо встал сбоку. — Представь, что твоя рука — это плётка. Вторая попытка вышла лучше. Третья — ещё лучше. Минхо кивал, подбадривая. — У тебя отлично получается, правда. Ты очень быстро схватываешь. — Просто у меня тренер хороший, — улыбнулся Хёнджин, опуская руки. — Слушай, Минхо… А можно спросить? — Конечно. — Ты ведь базовый борец. Из всех твоих немногочисленных интервью мне удалось узнать, что с детства ты занимался именно борьбой. Ты мастер спорта по вольной борьбе, у тебя даже есть чёрный пояс по джиу-джитсу и, если не ошибаюсь, тхэквондо. Когда ты успел стать таким хорошим ударником?! Минхо усмехнулся, садясь на край мата. Хёнджин опустился рядом, подтянув колени к груди. — Хороший вопрос, — Минхо откинулся назад, опираясь на руки. — Моя база действительно борьба. Но в смешанных единоборствах этого мало. Если ты только борешься, тебя расстреляют с дистанции ударники. Если ты только бьёшь — тебя завалят в партер и там задушат. Приходится учиться всему. — И как ты научился? Когда? Тебе всего двадцать семь, но ты уже столького добился… — А тебе всего двадцать пять, и вся Корея называет тебя «Принцем Нации», — парировал Минхо. — Это всего лишь прозвище, придуманное журналистами, а не настоящее достижение, — закатил глаза омега. — Не скромничай, — покачал головой Минхо, глядя на то, как Хёнджин смешно морщит нос. — Твои танцы требуют такой дисциплины и контроля над телом, которые многим бойцам даже не снились. Хёнджин слегка покраснел, но продолжил также пытливо на него смотреть. — И всё же. Расскажи, пожалуйста, как ты приобрёл такие навыки. — Хорошо, — Минхо сдался под этим взглядом. — Где-то семь лет назад, ещё до профессиональной карьеры в UFC, я проиграл бой нокаутом. В первом раунде. Хёнджин округлил глаза. — Ты? Нокаутом? — А ты думал, я железный? — усмехнулся Минхо. — Тогда мой противник был чистым ударником. Я пытался пройти в ноги, как делал всегда, а он просто встретил меня коленом. Я даже не понял, что произошло. Просто… темнота. Он замолчал на секунду, вспоминая. — Очнулся уже в раздевалке. Врачи сказали, что у меня лёгкое сотрясение, но главное было не это. Главное — я впервые в жизни почувствовал себя беспомощным. Я вышел на бой, уверенный в своей борьбе, а меня вырубили за минуту. — И что ты сделал? — Сразу после восстановления я уехал в Таиланд, — Минхо ненадолго прикрыл глаза, вспоминая то время. — Нашёл тренера по муай тай. Это был таец, старик, который вообще не говорил ни по-английски, ни по корейски… Мы общались жестами и через переводчика. Он заставил меня забыть всё, что я знал об ударах, и начать с нуля. — С нуля? — переспросил Хёнджин. — Но ты же уже был мастером спорта… — Моя борьба не имела значения, — Минхо покачал головой. — Крун — так звали того старика — он в первый же день посмотрел мои старые записи, потом на меня и сказал через переводчик всего одну фразу: «Забудь всё. Ты не умеешь бить. Ты просто машешь руками». Хёнджин тихо ахнул. — Тебе не было обидно такое услышать? — Нет, — усмехнулся Минхо. — Он был прав. Я действительно плохо бил. Поэтому остался там… Крун заставлял меня отрабатывать один удар по тысяче раз. Один. Удар. По тысяче раз. Каждый день. — Как ты не сошёл с ума? — Сходил, — Минхо улыбнулся. — Но Крун говорил: «Тело должно запомнить. Голова забудет — тело вспомнит». И он был прав. Через месяц я перестал думать о том, как бью. Рука просто… делала это сама. Он замолчал, глядя куда-то в сторону. — А через три месяца я впервые почувствовал, что удар получается правильным. Вся энергия из ног, через корпус, в кулак… Крун увидел это и впервые за всё время кивнул. Просто кивнул. Но для меня это было дороже любых слов. Хёнджин слушал, затаив дыхание. — А потом? — Спустя год я вернулся в США и снова вышел на того же бойца. Но на этот раз нокаутировал его я, — Минхо пожал плечами, будто речь шла о чём-то обыденном. Хёнджин смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты отомстил ему тем же приёмом? — Нет, — Минхо покачал головой. — Я не мстил. Я просто сделал свою работу. И если бы не тот первый нокаут, я бы никогда не научился бить по-настоящему, так что я должен сказать ему спасибо. Затем, уже в США, мне повезло найти хорошего тренера по тайскому боксу, и я до сих пор продолжаю заниматься. Завершив рассказ, Минхо задумался. Никто не знал эту историю кроме нескольких человек, и именно поэтому его недооценивали многие соперники в UFC, считая его сильным борцом, но слабым ударником, что только сыграло ему на руку. Хёнджин посмотрел на него с тем самым выражением — смесью восхищения и чего-то более тёплого. — Ты невероятный, — заключил омега. Минхо почувствовал, что кончики ушей краснеют, и резко поднялся с места. — Ладно, хватит сидеть. Давай попробуем кое-что другое. — Что именно? — Хочу, чтобы ты ударил меня. Хёнджин замер. — Что? — Ударил меня, — повторил Минхо. — Так ты лучше прочувствуешь механику. Когда бьёшь по груше — это одно. А когда по живому человеку — совсем другое. Ты поймёшь, как тело отдаёт удар, как распределяется вес… — Минхо, — перебил его Хёнджин, и в голосе появились панические нотки. — Я не буду тебя бить. — Почему? — Потому что… — Хёнджин встал и всплеснул руками. — Я не хочу делать тебе больно! Ты что, не понимаешь? Минхо не сдержал улыбки. ​— Хёнджин, — Минхо сделал шаг вперёд, снова сокращая дистанцию до минимума. — Посмотри на меня. Я профессиональный боец. По мне били люди, которые весят под сотню килограммов и которые делают это всю жизнь. Так что вряд ли ты причинишь мне боль ударом. По крайней мере, сейчас. ​— Всё равно… это страшно, — прошептал Хёнджин, глядя на него снизу вверх. ​Минхо вздохнул. Он понимал: Хёнджин слишком бережный, чтобы намеренно ударить кого-то, но ему необходимо было научиться этому в случае реальной опасности. ​— Иди сюда, — Минхо мягко взял Хёнджина за запястье и потянул на себя. — Я тебе покажу, что бояться нечего, ладно? ​Омега послушно сделал шаг, оказываясь вплотную. Минхо перехватил его ладонь и снял перчатку, чтобы прислонить руку омеги к своему торсу и дать понять, что он зря переживает. ​Хёнджин судорожно вздохнул, когда пальцы коснулись горячей кожи на животе альфы. Минхо мгновенно напряг мышцы, и под ладонью Хёнджина словно возникла твёрдая, как сталь, стена из мышц. ​— Видишь? — голос Минхо стал тише. — Это броня, которую я выстраивал годами. Так что будь смелее и попытайся её пробить. И когда будешь бить, ты должен целиться не в поверхность, а сквозь неё. Представь, что твоя цель — за моей спиной. — Я… я понял, — пробормотал Хёнджин, снова надевая перчатку. Хёнджин неуверенно занёс кулак, помедлил и всё-таки ударил. Легко, почти робко. — Сильнее, — потребовал Минхо. Следующий удар был увереннее. Потом ещё один. И ещё. ​— На выдохе, Хёнджин-а. Скручивай корпус, — подбодрил его альфа, чуть выставив вперёд пресс и не сводя с омеги внимательных глаз. ​Хёнджин резко выдохнул и выбросил правую руку. Кулак в перчатке врезался в живот Минхо. Глухой звук удара эхом отозвался в тишине гостиной. Омега замер, испуганно глядя на лицо тренера, ожидая увидеть там гримасу боли. ​Но Минхо даже не шелохнулся. Он стоял, словно вросший в маты, и на его губах играла едва заметная, одобряющая улыбка. ​— Уже лучше. Но ты пожалел меня в конце, — констатировал Минхо. — Ты остановил руку прямо в момент соприкосновения. Помнишь, что я сказал? Бей сквозь меня. Ещё раз. Омега снова замахнулся, но на этот раз не просто рукой. Он толкнулся стопой, провернул бедро и вложил в этот удар всю свою грацию и силу. ​— Вот это оно, — удовлетворённо кивнул Минхо. — Чувствуешь разницу? — Да, — Хёнджин тяжело дышал, пряди волос прилипли к его лбу, а щёки горели ярким румянцем. — Тебе точно не больно? — Совершенно, — Минхо качнул головой, — но ты молодец, последний удар был действительно хорошим. ​На самом деле, Минхо не лгал — физической боли он не почувствовал. Его мышцы пресса были настолько приучены к нагрузкам, что для него это было сродни хорошему массажу. — Да уж, кожа даже не покраснела, — восхищённо сказал Хёнджин, внимательно осмотрев его пресс. — Ты действительно железный. ​— Ладно, на сегодня хватит. Иди сюда, помогу снять экипировку. Когда Хёнджин подошёл к нему, Минхо начал медленно разматывать чёрную ткань. В гостиной было тихо, слышно было только их дыхание и шорох бинта. Хёнджин стоял не шевелясь, заворожённо наблюдая за сосредоточенным лицом альфы. — У тебя очень красивые руки, — внезапно, даже для самого себя, негромко произнёс Минхо, не поднимая головы. — Будет обидно, если ты разобьёшь их по неосторожности. Поэтому бинтуйся всегда тщательно. — Хорошо… спасибо, — смущённо ответил Хёнджин, и Минхо даже не надо было смотреть на него, чтобы убедиться, что он покраснел. Самого альфу тоже бросило в жар, что было странно — он ведь просто сказал правду. — Помнишь, я должен был приготовить тебе десерт и пасту? — судорожно перевёл тему Минхо. — Так вот, дай мне двадцать минут, и всё будет готово. Хёнджин засиял, услышав об ужине. Его глаза, всё еще полные восторга от тренировки, теперь искрились предвкушением. Минхо посмотрел на него — раскрасневшегося, с мокрыми от пота волосами, счастливого — и почувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которое он не мог объяснить рационально. — Минхо… — произнёс Хёнджин, глядя на него снизу вверх. — Можно тебя обнять? В знак благодарности. ​Минхо на секунду забыл, как дышать. Он кивнул, скорее механически, и тут же почувствовал, как руки омеги обвились вокруг его шеи. Хёнджин прижался к нему — всё еще горячий после тренировки, пахнущий нежным цветочным парфюмом — к сожалению, не своим родным ароматом, с ноткой разочарования подумал альфа. Минхо осторожно положил ладони на его спину, чувствуя, насколько Хёнджин хрупок по сравнению с ним, и в то же время осознавая, какая сила скрыта в этом теле. — Спасибо тебе, — прошептал Хёнджин куда-то в район его ключицы. — За сегодня. За всё. — Не за что, — хрипло ответил Минхо, позволяя себе на секунду прикрыть глаза и просто прочувствовать этот момент. Хёнджин отстранился спустя несколько секунд, сказав, что пойдёт к себе принять душ, пока Минхо готовит, и альфа чуть не предложил сделать это в его квартире, благо, сумел вовремя прикусить язык. Ему оставалось только сварить пасту и смешать её с соусом, и он пошёл на кухню, чтобы это сделать. Его телефон лежал там, забытый, и Минхо взял его, чтобы посмотреть, не пропустил ли он каких-то важных звонков. Оказалось, что пропущенный действительно был, и, увидев от кого он, Минхо моментально напрягся. Это была его мать. Он смотрел на это уведомление, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тяжесть, и решил просто смахнуть его, чтобы не забивать сегодня голову ненужными вещами. Вскоре пришёл Хёнджин, и, на удивление Минхо, он остался в восторге от приготовленных альфой блюд. — Клянусь, Минхо! Это самый лучший чизкейк, который я пробовал! Если ты когда-нибудь бросишь бои и откроешь кондитерскую, я стану твоим самым частым и верным покупателем. Минхо лишь снисходительно покачал головой. Хёнджин определённо преувеличивал. Но омеге не понравилась его реакция. — Знаешь… Ты учишь меня драться, а я бы хотел научить тебя принимать комплименты. — Делать что? — выгнул бровь Минхо. — Принимать комплименты, — повторил Хёнджин, откладывая свою вилку и глядя на альфу с какой-то новой, тёплой серьёзностью. — Ты каждый раз, когда я говорю что-то хорошее, либо пропускаешь это мимо ушей, либо отшучиваешься, либо переводишь тему, либо просто закатываешь глаза и говоришь, что я преувеличиваю. А я не преувеличиваю. — Хёнджин… — Нет, я серьёзно. Ты отлично готовишь, — омега принялся загибать пальцы, — ты самый лучший боец. Ты отличный тренер. Ты очень внимательный и добрый человек. Минхо открыл рот, чтобы возразить, но Хёнджин приложил палец к губам. — Тсс. Сейчас будет урок первый. Слушай внимательно. Минхо закрыл рот и послушно уставился на него, чувствуя себя нашкодившим щенком. — Когда тебе говорят комплимент, — начал Хёнджин, — что ты должен сделать? — Поблагодарить? — неуверенно предположил Минхо. — Именно! — Хёнджин просиял. — Просто сказать «спасибо». Без «ты преувеличиваешь», без «это ерунда», без «я просто сделал, что должен». Просто «спасибо». Давай потренируемся. — Сейчас? — Да. Я говорю тебе комплимент, а ты отвечаешь «спасибо» и улыбаешься. Попробуем? — Хёнджин выпрямился на стуле, принимая торжественный вид. — Ли Минхо, ты испёк лучший чизкейк в моей жизни. Минхо замялся, борясь с желанием сказать, что это не так. Но под взглядом Хёнджина сдался. — Спасибо, — выдавил он и попытался изобразить улыбку. — Ужасно, — констатировал Хёнджин. — Ты выглядишь так, будто я заставляю тебя есть лимон без сахара. Хотя не удивлюсь, если это твоё любимое блюдо… Давай ещё раз, с чувством. — Не могу поверить, что это действительно происходит, — проворчал Минхо. — Ещё раз, — настойчиво повторил омега. — Ли Минхо, у тебя очень красивая улыбка, когда ты не пытаешься быть суровым бойцом. Минхо почувствовал, что краснеет. Это было уже слишком. — Спасибо, — выдохнул он, и на этот раз улыбка получилась сама собой — растерянная, тёплая, настоящая. — Вот! — Хёнджин захлопал в ладоши. — Вот это правильная реакция! Будем тренироваться каждый день, чтобы держать тебя в тонусе. — Прекрасно. А теперь могу ли я перевести тему, чтобы ты меня не упрекнул? Хёнджин рассмеялся и кивнул, и Минхо предложил посмотреть разбор одного боя, чтобы Хёнджин закрепил полученные навыки. Они переместились в гостиную, и, включив запись боя двух хороших ударников, Минхо принялся комментировать Хёнджину каждое их действие. Со временем Хёнджин стал отвечать всё реже, потом вовсе перестал отзываться, и причину Минхо понял, когда почувствовал, как голова омеги опустилась на его плечо. Минхо вздрогнул от неожиданности и перевёл на него растерянный взгляд, и… Хёнджин заснул на его плече. Минхо вновь испытал то тянущее чувство в области сердца, но в этот раз приступ был ещё сильнее. Осторожно, чтобы не потревожить омегу, он взялся свободной рукой за грудь и тяжело задышал. Внезапно смарт-часы на руке альфы завибрировали и загорелись уведомлением. Высокий пульс. Частота пульса поднялась выше 100 уд/мин, когда вы были неактивны в течении 10 минут. Минхо замер, боясь даже вздохнуть. Яркий свет от экрана часов казался в полумраке гостиной ослепляющим, а вибрация на запястье — оглушительной. Он быстро накрыл циферблат ладонью, заглушая уведомление, и скосил глаза на Хёнджина. ​Омега даже не пошевелился. Его лицо в спящем состоянии выглядело трогательно: пухлые губы чуть приоткрыты, длинные ресницы отбрасывали мягкие тени на скулы. От него пахло домашним теплом и тем самым успокаивающим ароматом мелиссы. ​«Выше ста ударов в минуту…» — мысленно повторил Минхо, глядя на мигающие цифры на часах. Его пульс был 70, когда он выходил в октагон на свой титульный бой. Он всегда гордился своим хладнокровием, а теперь сердце так его подводило. Часы вновь настойчиво завибрировали, и на этот раз омега проснулся. ​— М-м-м… Минхо? — голос Хёнджина был низким, хриплым от сна и совершенно беззащитным. ​Омега не сразу поднял голову. Он на мгновение прижался щекой к плечу альфы чуть плотнее, вдыхая его запах, и только потом отстранился, растерянно протирая глаза ладонями. — Боже, я что, уснул? Прости-прости-прости! — Хёнджин запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их ещё сильнее. — Я не хотел! Просто… — Всё нормально, — перебил его Минхо и наконец-то содрал часы со своего запястья. — У меня тут часы сломались, начали вибрировать и разбудили тебя… прости, — неловко улыбнулся он, засунув их в свой карман. Хёнджин торопливо засобирался, говоря, что уже поздно, и поспешил вернуться в свою квартиру. Это был первый раз, когда Минхо обрадовался, что он уходит: ему было критически необходимо остаться одному и кое-что обдумать. Как только входная дверь за Хёнджином тихо захлопнулась, щелкнув замком, в квартире Минхо повисла оглушительная тишина. Она давила на уши, заставляя осознать, насколько громким и живым было присутствие омеги в этих стенах всего пару минут назад. ​Минхо прислонился спиной к холодной металлической двери и медленно съехал по ней вниз, садясь прямо на пол в прихожей. Он достал из кармана смарт-часы. Экран давно погас, перейдя в спящий режим. ​Они не сломались. И Минхо это прекрасно знал. Он медленно поднял руку и коснулся своего плеча. Того самого, на котором только что спал Хёнджин. Ткань футболки ещё хранила тепло, и Минхо вдруг поймал себя на мысли, что не хочет переодеваться. Не хочет стирать этот запах. А потом он осознал, о чём думает, и его словно ледяной водой окатило. ​Он нажал на кнопку, чтобы просмотреть график пульса за последний час. Ровная линия, державшаяся в районе шестидесяти ударов, внезапно взмывала вверх острым пиком, преодолевая отметку в сто, затем в сто десять, и держалась там ровно до того момента, пока Хёнджин не проснулся. ​Минхо отложил часы на пол и с силой потёр лицо обеими ладонями. ​Кого он пытался обмануть? Он профессиональный спортсмен. Он знает каждый мускул, каждую реакцию своего организма. Он знает, как бьётся его сердце при переутомлении, при обезвоживании, при выбросе адреналина перед боем. И то, что произошло сейчас, не имело ничего общего с физиологическим сбоем или болезнью. ​— Нет, — вслух произнёс Минхо в пустой квартире. Голос прозвучал хрипло и чужой. — Так не пойдёт. Минхо всю жизнь учился выстраивать защиту. В октагоне он знал: если ты открылся — тебе конец. Если ты позволил противнику нащупать твою слабость — тебя сломают. Хёнджин не был противником, он не пытался его сломать, но от этого было только хуже. Омега просто положил голову ему на плечо, и тем самым пробил брешь в стенах, которые Минхо выстраивал вокруг себя всю жизнь. А теперь он не узнавал самого себя. Он стал расфокуссированным, начал волноваться о каких-то мелочах, до которых раньше ему не было никакого дела. Общение с Хёнджином за эти дни сумело повлиять на него, надломить что-то внутри. Альфа чувствовал себя беспомощным, как после того самого нокаута, и Минхо очень не нравилось, куда это ведёт, потому что в конце был лишь тупик. ​«Он просто мой сосед», — мысленно припечатал Минхо. «Друг. Товарищ. Ученик. Кто угодно, но ничего большего». Минхо поднялся на ноги, подошел к зеркалу в ванной и плеснул в лицо ледяной водой. И, глядя на своё отражение, заставил себя нацепить привычную непроницаемую маску. ​«Завтра всё изменится», — пообещал он себе, вытирая лицо полотенцем. ​Завтра на тренировке он будет вести себя иначе. Он будет профессионалом и перестанет вестись на улыбки омеги, касаться его дольше необходимого и заниматься подобными глупостями. ​Ведь Ли Минхо — «железный» человек, Хёнджин сам его так назвал. И с этого момента его броня снова будет на месте.