Invisible String

Прошло три недели с начала их отношений, и всё это время Минхо провёл в состоянии эйфории, которая раньше настигала его только в те секунды, когда рефери поднимал его руку в октагоне. Теперь же она сопровождала его постоянно: он просыпался каждое утро с мыслью о Хёнджине, засыпал с ней же, а между этими моментами всё его существование было наполнено этим омегой — его улыбкой, его смехом и его запахом, от которого кружилась голова. Он не узнавал себя. Человек, который всю жизнь считал, что высшее счастье — это чемпионский пояс, теперь ловил себя на том, что улыбается без причины, просто вспомнив, что Хёнджин теперь его. Что ждёт не следующего боя, а вечера, когда они снова будут сидеть на кухне, пить кофе и говорить о чём угодно. Что его пульс зашкаливает не от тренировки, а от того, что Хёнджин улыбнулся ему. Его квартира перестала быть холодным перевалочным пунктом между залом и сном. Она будто ожила, наполнилась цветом и теплом, вытеснив гнетущее одиночество, которое годами было его верным спутником где бы он ни находился. Теперь, возвращаясь домой, он знал, что его ждут. Что в его мире появился человек, ради которого хочется быть не просто лучшим бойцом, а кем-то гораздо большим. Эта влюбленность стала для него легальным допингом, даря силы, о существовании которых он и не подозревал. А ведь раньше он считал свои чувства слабостью… Каким же глупцом он был! Минхо вспоминал, как после прошлых триумфов заходил в пустой дом, где тишина поглощала радость победы быстрее, чем он успевал скинуть экипировку. Выиграв пояс, он повесил его на видном месте в гостиной, чтобы, смотря на него, привить себе чувство гордости собой и убедиться, что главная цель его жизни заключается в этом куске золота. Но эти попытки ни к чему не привели, и только сейчас Минхо понял, что настоящая награда выглядит иначе. Она не холодная и металлическая, она — тёплая, живая и пахнет мелиссой. Хоть Минхо и удивительно быстро привык к Хёнджину в своей жизни, кое-что всё ещё давалось ему с трудом — он не мог до конца поверить в легальность своих прикосновений. В то, что ему позволено касаться этой кожи, когда захочется. Что он в любой момент может просто притянуть Хёнджина к себе и поцеловать, чувствуя, как омега отвечает с таким же желанием. Раньше он гнался за любым, даже самым мимолётным удовольствием в своей привычной манере: вкус еды возвращался только после мучительной весогонки, покой — после самоистязания в лагере, триумф — через кровь и сломанные кости в октагоне. А теперь оно само шло к нему в руки, смеялось его любимым смехом и смотрело на него так, будто Минхо был центром вселенной. С непривычки это пугало и восхищало одновременно. Но вместе с тем росло и другое чувство — постоянная напряжённость. Всё началось с мелочей: если в первую неделю Минхо был почти парализован страхом сделать что-то не так, то теперь он жадно изучал каждый сантиметр омеги, словно изучая границы дозволенного. Когда они сидели на диване перед телевизором, Хёнджин имел привычку закидывать ноги ему на колени. Минхо, почти бессознательно, начинал очерчивать пальцами линию его лодыжки, поднимаясь чуть выше. В такие моменты дыхание омеги едва заметно сбивалось, а запах мелиссы, всегда такой свежий и прохладный, вдруг становился густым, приобретая терпкие ноты. Когда омега смеялся, запрокидывая голову и открывая шею, Минхо ловил себя на том, что не может отвести взгляд от этой нежной кожи и мечтает прижаться к ней губами. Когда Хёнджин сидел рядом на диване, поджав под себя ногу, и его бедро касалось бедра Минхо, этот контакт заставлял кровь альфы быстрее бежать по венам. Минхо думал, что это пройдёт. Что организм просто привыкает к новому уровню близости, к тому, что рядом постоянно кто-то есть. Но не проходило. И альфа старался держаться. Чтобы не сорваться и не напугать — он боялся, что не сможет остановиться, если позволит себе хоть немного больше. Но даже его излюбленный способ — тренироваться до изнеможения — не помогал. Его выносливость впервые в жизни вышла ему боком — как бы он не изводил себя, у него всё равно оставались силы на одно-единственное, самое опасное желание под названием «Хван Хёнджин». И чем больше Минхо пытался заглушить это чувство, тем сильнее оно разгоралось, превращаясь в пламя, которое грозило сжечь его изнутри. Это волновало Минхо так сильно, потому что сегодня у них должна быть тренировка. Он понимал, что рано или поздно всё же придётся выполнить обещание и научить Хёнджина тому самому проходу в ноги. По его мнению, борьба была основой всего, и, соответственно, необходимо было показать омеге приёмы и оттуда, но… Но. Раньше он никогда не задумывался об одном «минусе» борьбы — постоянном физическом контакте. На протяжении всей его жизни этот факт не вызывал у него абсолютно никаких эмоций при работе с другими альфами в зале, но делать тоже самое с Хёнджином, конечно, ощущалось совсем по-другому. Если в стойке Минхо ещё мог держать дистанцию, контролируя положение рук, то борьба на матах стирала все границы. Это означало, что Хёнджин будет слишком близко. Его горячее дыхание будет обжигать шею альфы, его гибкое тело будет прижато к его собственному, а запах мелиссы, ставший за эти недели настоящим наркотиком, окончательно затуманит разум. Минхо представил, как его руки обхватывают талию Хёнджина, как он прижимает его к себе, как их тела соприкасаются в клинче. Представил, как Хёнджин будет выдыхать ему в шею, пытаясь вырваться, как его мышцы будут напрягаться под пальцами, как… Он помотал головой, прогоняя наваждение. Чёрт. Это всего лишь тренировка. Всего лишь приёмы. Всего лишь… Звонок в дверь заставил его подскочить. Минхо сделал глубокий вдох, поправил футболку, провёл рукой по волосам и приказал себе успокоиться и не смущать своего омегу. Хёнджин стоял на пороге, и Минхо, смотря на него, забыл как дышать. На омеге была чёрная облегающая форма, которую Минхо подарил ему на прошлой неделе — ту самую, с логотипом его тренировочного лагеря. Ткань сидела идеально, подчёркивая каждый изгиб его тела. — Привет, — Хёнджин шагнул внутрь, закрыв за собой дверь, и его руки крепко обвились вокруг торса альфы. — Я соскучился. Минхо машинально обнял его в ответ, зарывшись лицом в гладкие каштановые волосы. Его руки скользнули по спине Хёнджина, и он сглотнул, почувствовав сквозь тонкую ткань рашгарда тепло его кожи и рельеф лопаток. Он отстранился первым, приложив к этому титаническое усилие, но перед этим мягко поцеловал Хёнджина в висок. ​— Я тоже соскучился, — хрипловато ответил альфа, отступая на шаг. — Переодеваться тебе не надо, так что… пойдём в гостиную. Маты уже разложены. И, Хёнджин, давай проясним сразу, — уже там сказал Минхо, напустив на себя самый строгий, непоколебимый вид, на который только был способен. — Борьба — очень серьёзно, особенно для новичков. Одно неверное движение, и можно получить травму. Поэтому правило номер один: как только мы ступаем на эти маты, мы — исключительно тренер и ученик. Никаких отвлечений. Понял? Хёнджин несколько секунд молча смотрел на него, выслушивая эту тираду. В его глазах промелькнуло понимание, смешанное с озорным огоньком. ​— Понял. Только тренер и ученик, — послушно повторил омега. ​Минхо облегченно выдохнул и уже собирался сделать шаг на маты, как вдруг Хёнджин резко подался вперед. ​И, прежде чем альфа успел среагировать, Хван буквально запрыгнул на него, крепко обхватив его талию ногами, а шею — руками. Инстинкты сработали быстрее разума: Минхо мгновенно подхватил Хёнджина под бёдра, надёжно фиксируя его на весу, чтобы тот не упал. И в ту же секунду Хёнджин впился в его губы страстным, глубоким поцелуем, от которого у альфы перед глазами поплыли цветные пятна. Он прижимался к нему всем телом, запустив пальцы в волосы, заставляя Минхо ответить с не меньшим жаром. Когда омега, тяжело дыша, всё же разорвал поцелуй, его губы блестели, а на щеках играл румянец. Он посмотрел на ошарашенного альфу сверху вниз и прошептал прямо ему в губы: ​— Это для того, чтобы ты не забыл, кто мы вне матов, тренер Ли. ​Минхо стоял как вкопанный, его пальцы всё ещё крепко сжимали бёдра Хёнджина. Сердце колотилось так, словно он уже провёл пять раундов. ​— Чёрт возьми… — выдохнул Минхо, глядя в эти сияющие глаза. — Ты когда-нибудь убьёшь меня, — он чуть подбросил омегу, устраивая удобнее. Хёнджин из-за этого действия слегка покраснел. — Ты так держишь меня, как будто вообще не прилагаешь усилий, — с придыханием заметил он, облизнув губы. — Потому что ты очень лёгкий, Хёнджин-а, — просто ответил Минхо. ​Для него это было обыденностью. Он привык работать с весами, которые в два раза превышали его собственный, привык к сопротивлению мощных тел в октагоне. Хёнджин в его руках ощущался чем-то драгоценным, но почти невесомым. — Всё… отпусти меня, — судорожно выдохнул Хёнджин, хотя его пальцы всё ещё путались в волосах Минхо, отказываясь разжиматься. — Нам… пора начинать. ​Минхо неохотно разжал руки, позволяя омеге скользнуть вниз по своему телу. ​ ​Тренировка началась. Но чем дольше они отрабатывали базовые стойки и захваты, тем больше Минхо замечал странности в поведении своего «ученика». ​Хёнджин был непривычно рассеянным. Когда Минхо показывал правильный захват и ему приходилось обхватывать талию Хёнджина, он чувствовал, как напрягаются мышцы живота омеги под гладкой тканью рашгарда и как сбивается его дыхание. Каждый раз, когда Минхо перехватывал его запястья, демонстрируя блок, омега издавал тихий, рваный вдох. А еще Хёнджин постоянно, почти маниакально облизывал губы. Он дышал так, будто они отработали пять тяжёлых раундов в октагоне, хотя нагрузка была смехотворной. ​Минхо, привыкший мыслить категориями спортивной медицины и физиологии, хмурился. ​«У него обезвоживание? — пронеслось в голове альфы, когда Хёнджин в очередной раз провёл языком по нижней губе. — Или это нехватка витаминов? У айдолов, наверное, вечно проблемы с электролитами из-за этих их нездоровых диет. Может, витамина В не хватает, вот губы и сохнут так сильно. Надо будет купить ему нормальный спортивный комплекс…» — Тренер Ли, не отвлекайтесь! — подразнил его Хёнджин. — Вы, вообще-то, обещали показать мне новый приём. Минхо сглотнул. Пути назад не было. ​— Смотри внимательно. Твоя задача — сократить дистанцию максимально быстро. Ты должен буквально вклиниться в моё пространство, — Минхо говорил сухими, отрывистыми фразами, пытаясь сохранить маску профессионализма. — Сначала я покажу на тебе, медленно. ​Он подошёл ближе. Хёнджин замер, его грудь часто вздымалась после разминки, и Минхо кожей чувствовал исходящий от него жар. Альфа медленно опустился на одно колено, прижимаясь плечом к бедру омеги, и почувствовал, как мышцы под гладкой тканью рашгарда мгновенно напряглись, а по телу омеги пробежала крупная дрожь. — Я сейчас захватываю твои ноги, — продолжал Минхо, стараясь не обращать внимания на эту реакцию. — Моя задача — сбить твой центр тяжести. Его руки скользнули вниз, обхватывая ноги Хёнджина под коленями. — А теперь я перевожу тебя в партер. В реальном спарринге я бы сейчас высек твою опорную ногу и просто впечатал в канвас. Но мы сделаем это медленно. Альфа плавно потянул его ноги на себя, одновременно поднимаясь. Хёнджин потерял равновесие и рефлекторно тихо вскрикнул, его руки взметнулись в воздухе, ища спасения, но падения не последовало. Минхо аккуратно опустил Хёнджина на маты, контролируя каждое движение, чтобы не сделать больно. Его руки всё ещё лежали на бёдрах омеги, фиксируя положение, а собственное тело нависало сверху, создавая тот самый опасный контакт, которого он так боялся в начале тренировки. Хёнджин под ним судорожно вздохнул. Его грудь часто и рвано вздымалась, а глаза потемнели настолько, что каряя радужка почти слилась со зрачком. Он снова облизал пересохшие губы, слегка прикусывая нижнюю, и тихо, судорожно выдохнул, когда пальцы альфы рефлекторно сжались чуть сильнее. ​Минхо, нахмурив брови, наконец не выдержал. Забота о здоровье партнёра окончательно взяла верх над всем остальным. Тренировка тренировкой, но доводить омегу до обморока он не собирался. ​— Хёнджин-а, мы прервёмся, — серьёзно и даже немного строго сказал альфа, чуть отстраняясь. — Тебе нужно попить. Я сейчас принесу воду. ​Хёнджин моргнул, явно не ожидая такого поворота событий. Взгляд его расфокусированных глаз на секунду прояснился. ​— Что? — хрипло переспросил он, не спеша убирать руки от груди альфы. — Зачем? ​— Ты тяжело дышишь, хотя мы даже не начали настоящую отработку, — с профессиональной дотошностью пояснил Минхо, внимательно разглядывая раскрасневшееся лицо омеги. — У тебя явно сохнут губы, ты их постоянно облизываешь. Это первый признак нарушения водно-солевого баланса. У тебя, наверное, упал уровень электролитов из-за недосыпа или диеты. Я закажу тебе хорошие витамины группы В, а пока… пусти, я схожу на кухню за изотоником. ​На несколько секунд в гостиной повисла абсолютная тишина, прерываемая только их сбившимся дыханием. — Электролиты? Витамины? Серьёзно, хён? — неверяще переспросил он. — Ты правда настолько непроницательный? — он закрыл лицо ладонями, плечи его мелко затряслись от смеха. — В смысле? — Минхо искренне недоумевал. — Это серьёзные вещи, при тренировках дефицит микроэлементов — это… ​Хёнджин убрал руки от лица. Его щёки пылали и он выглядел настолько смущённым, что даже самому Минхо стало неловко. — Это всё ты! — выпалил Хёнджин, и его лицо стало ещё краснее, если такое вообще было возможно. — Что — я? — Ты… это из-за тебя. Всё это, — Хёнджин прикусил губу, отводя взгляд. — Я не могу… когда ты меня держишь… когда ты такой… — Какой? — переспросил Минхо, чувствуя, как внутри всё начинает плавиться. — Сильный, — выдохнул Хёнджин куда-то в ткань его футболки. — Ты такой сильный. Я запрыгнул на тебя, а ты даже не покачнулся. Ты держишь меня так, будто я ничего не вешу. А когда ты делаешь этот свой проход в ноги… Он замолчал, не в силах продолжить. Минхо смотрел на него, пока в голове складывалась картина. Обезвоживание, нехватка витаминов, проблемы с электролитами — всё, о чём он думал последние полчаса, было полной чушью. Хёнджин не страдал от недостатка микроэлементов. Хёнджин… возбуждался. От этого открытия у Минхо перехватило дыхание. Всё его существо столкнулось с чем-то новым, пугающим и одновременно невероятно притягательным. Всю свою жизнь он воспринимал свои физические способности как рабочий инструмент, средство для достижения цели, оружие, которое нужно оттачивать и контролировать. Он привык, что сила вызывает у людей уважение, страх или зависть. Но он никогда не задумывался, что она может вызывать это. Минхо сглотнул вязкую слюну. Граница между тренером и безумно влюблённым альфой, который сейчас сойдет с ума, истончилась до предела. — Получается… не электролиты? — голос Минхо растерял последние остатки тренерской строгости. ​Хёнджин только отчаянно замотал головой, отчего его волосы разметались по синему покрытию мата. Он смотрел на Минхо снизу вверх — смущённый, тяжело дышащий, с влажными губами, и его взгляд, полный желания, буквально снёс Минхо крышу. Минхо шумно выдохнул, и его руки, которые до этого профессионально фиксировали бёдра Хёнджина, вдруг стали руками мужчины, что заявлял свои права. Он медленно подался вперед, сокращая то мизерное расстояние, что еще оставалось между ними. Его ладони скользнули выше, сминая ткань рашгарда на талии, и он почувствовал, как омега под ним вздрогнул, выгибаясь навстречу этому касанию. ​— Значит, — прошептал Минхо прямо в покрасневшее ухо Хёнджина, — тебе нравится, когда я тебя держу? ​Хёнджин издал нечленораздельный звук, что-то среднее между всхлипом и стоном, и отчаянно кивнул. Запах мелиссы в этот момент настолько усилился, что у альфы поплыло перед глазами. И Минхо мог думать только об одном — под ним лежал его омега, который нуждался в нём. Кто такой Минхо, чтобы хоть в чём-то ему отказать? Он впился в губы омеги настойчивым, глубоким и совершенно неприличным поцелуем. Его язык скользнул в рот Хёнджина, встречаясь с его языком, из-за чего омега застонал, и этот звук окончательно свёл альфу с ума. Он перехватил оба запястья Хёнджина одной рукой и прижал их к матам над его головой, крепко фиксируя и лишая омегу возможности пошевелиться. Но тот даже не попытался вырваться. Наоборот, он рвано выдохнул и запрокинул голову, подставив беззащитную шею, и в его потемневших глазах не было ни капли страха, только полное доверие и желание. Минхо принялся целовать так любезно подставленную ему шею, наслаждаясь сладкими вздохами омеги. — Сними это… — лихорадочно прошептал Хёнджин, дёрнув подбородком в сторону футболки Минхо. — Хочу… чувствовать тебя. ​Минхо не заставил себя ждать. Он на секунду отстранился, рывком стянул через голову ненужный кусок ткани и отбросил его в сторону. Хёнджин воспользовался этой заминкой и поменял их местами, оседлав альфу, и с нескрываемым удовольствием начал разглядывать торс Минхо. ​— Хён… ты просто невероятный, — выдохнул он, протянув дрожащие ладони к широким плечам альфы. Затем подался вперед, прижимаясь губами к ключице, и начал спускаться ниже, оставляя дорожку из влажных поцелуев на груди альфы. Минхо откинулся на локти, выдыхая сквозь сжатые зубы. — Ты кажешься ненастоящим, — прошептал Хёнджин, снова припадая к его торсу, на этот раз прикусывая кожу чуть выше соска. — Как будто тебя создали специально, чтобы я… чтобы я сошёл с ума. Он провёл пальцами по его прессу, спускаясь к поясу штанов, но Минхо перехватил его запястья, останавливая. — Хёнджин, — голос Минхо был низким, хриплым. — Если ты продолжишь… — Что? — Хёнджин посмотрел на него, и в его глазах плескался огонь. — Ты меня остановишь? — Нет, — Минхо отпустил его руки. — Наоборот. — Тогда в чём проблема? — промурлыкал омега и снова поцеловал его грудь, спускаясь ниже, к животу. Его губы скользили по коже, языком он обводил каждый бугорок мышц. Они были в одном шаге, в одном миллиметре от того, чтобы окончательно потерять контроль, когда тишину квартиры, нарушаемую только их тяжёлым дыханием, разрезал резкий, пронзительный звук. — Чёрт… — Хёнджин выглядел абсолютно дезориентированным. — Это менеджер, у меня на него стоит отдельный рингтон… Он никогда не звонит так поздно, если не случилось что-то… экстренное. У Минхо появилось ощущение, словно у него только что отобрали чемпионский титул. Он закрыл лицо руками, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и унять дрожь в теле, которое буквально ломило от желания. ​Хёнджин сел, неловко одёргивая задравшийся рашгард, и дрожащими пальцами схватил телефон. Он откашлялся, отчаянно пытаясь придать голосу хотя бы каплю профессионализма: ​— Д-да, менеджер-ним? Что? Прямо сейчас? Но я… — Хёнджин бросил виноватый взгляд на тяжело дышащего альфу рядом. — Понял. Хёнджин сбросил вызов и посмотрел на Минхо. В гостиной всё еще пахло мелиссой, а маты хранили тепло их тел, но момент был безнадежно упущен. — Иди, — коротко бросил альфа, поднимаясь и протягивая руку Хёнджину, чтобы помочь ему встать. ​Он притянул омегу к себе, крепко обнимая на прощание, и Хёнджин спрятал лицо у него на груди. ​— Тренер Ли… — прошептал он, и в его голосе прозвучало то самое озорство. — Мы ведь еще не закончили с проходом в ноги? ​— Мы даже не начали, — ответил Минхо, целуя его в макушку.

***

Обещанный «следующий раз» наступил, к сожалению, нескоро: Хёнджин постоянно пропадал на многочасовых съёмках и репетициях перед новым альбомом. Они виделись урывками, поздно ночью или рано утром, ограничиваясь долгими объятиями и поцелуями, от которых потом весь день ныли губы. Оба понимали, что если зайдут хоть на шаг дальше, то уже не смогут остановиться, а времени на полноценную близость у них катастрофически не было. ​Напряжение росло в геометрической прогрессии, пока не достигло своего пика на крупном благотворительном гала-вечере, куда были приглашены селебрити со всей страны. Минхо попал туда, как обычно, путём шантажа, подкупа и угроз со стороны Чанбина. Но он не мог врать, что при всей его нелюбви к подобным вечерам, возможность увидеть Хёнджина лишний раз, пусть даже и в подобной обстановке, отодвинула в сторону все его принципы. Весь вечер им приходилось играть роли случайных знакомых. Они учтиво кивали друг другу издалека и обменивались вежливыми улыбками. Этого катастрофически не хватало, но Минхо довольствовался малым. Он хотел бы строить из себя невидимку весь вечер, стоять где-нибудь в углу и наблюдать за своим потрясающим омегой, но к нему то и дело подходили какие-то люди. Сначала это были инвесторы, бизнесмены, важные гости, с которыми Чанбин настойчиво требовал «налаживать связи». Минхо терпел, отвечал односложно, смотрел поверх голов собеседников туда, где в другом конце зала сиял Хёнджин. Но потом началось то, из-за чего Минхо захотел сбежать как можно быстрее. — Минхо-ши! — к нему подошёл молодой омега в светло-голубом костюме, с идеальной укладкой и слишком яркой улыбкой. — Я ваш большой фанат! Можно с вами сфотографироваться? Минхо кивнул, позволив ему это сделать, но омега не спешил уходить. Он придвинулся ближе, касаясь локтем руки Минхо. — Вы здесь один? — спросил он, и в его голосе появились кокетливые нотки, что заставили альфу поморщиться. — Я думал, у таких звёзд всегда есть сопровождение. — Я не звезда, — сухо ответил Минхо, делая шаг назад. — Вы такой скромный, — омега улыбнулся ещё ярче. — Настоящий мужчина. От омег, наверное, отбоя нет. Минхо промолчал, надеясь, что намёк будет понят. Но нет. — А вы вообще смотрите в сторону омег? — спросил он в лоб, и его пальцы коснулись лацкана пиджака Минхо. — Или ваше сердце уже занято? — Занято, — ответил Минхо, теряя терпение, и парень, наконец, поспешно ретировался. Но это было только начало. Следующий оказался ещё настойчивее. Он подошёл с бокалом шампанского, представился сыном какого-то важного спонсора и начал расспрашивать о тренировках, о режиме, о том, как Минхо «поддерживает такую потрясающую форму». А потом его рука опустилась на предплечье альфы и задержалась там дольше, чем это было допустимо в светской беседе. — У вас невероятная фигура, — сказал он, глядя на Минхо из-под ресниц. — Я всегда восхищался людьми, которые умеют работать над собой. Это так… мм, заманчиво. Минхо решительно убрал его руку. — Спасибо за интерес, — сказал он ледяным тоном. — Но мне нужно отойти. Он отошёл к колонне, надеясь на передышку, но потом к нему подошёл ещё один. И ещё. И ещё… В конце Минхо, не выдержав, сбежал в уборную, чтобы отдохнуть от нежелательного общения. Оттуда он планировал позвонить Чанбину, чтобы тот как можно скорее приехал и забрал его отсюда. Минхо опёрся ладонями о холодный край раковины и уставился на свое отражение. Плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть с кожи фантомные прикосновения чужих пальцев и приторные запахи омег, которые липли к нему весь вечер. Но даже здесь его уединение кто-то прервал. Открылась дверь, и Минхо надеялся, что это не кто-то из тех омег. — Ну что, наобщался? Сначала Минхо показалось, что он обознался, но этот голос он узнал бы из тысячи. — А что, Хёнджин-а, ревнуешь? — вкрадчиво спросил альфа, повернувшись к своему парню. Настроение у него поднялось моментально. Хёнджин преодолел расстояние между ними одним рывком, вцепился пальцами в лацканы пиджака Минхо и с силой притянул его к себе, уткнувшись носом в его шею. ​— От тебя пахнет ими, — прошептал Хёнджин, и в его голосе прозвучала боль. Минхо почувствовал, как внутри всё сжалось от этого тона. — Хёнджин, ты же знаешь, что мне никто не нужен. Весь вечер я смотрел только на тебя, — успокаивающе сказал он, обхватив тонкую талию своими руками. ​Хёнджин вскинул голову. В его потемневших глазах Минхо прочитал решимость и капитуляцию перед собственным желанием, и прежде чем альфа успел что-то сделать, Хёнджин впился в его губы жадным поцелуем. Минхо стоило приложить больших усилий, чтобы не ответить ему с таким же энтузиазмом — он понимал, что в любой момент сюда могли войти, и Хёнджин, должно быть, слишком отчаялся, чтобы пойти на такой шаг. Поэтому альфа нашёл в себе силы отстраниться. Его дыхание было тяжёлым, а зрачки расширенными, но многолетняя дисциплина научила его вовремя включать голову. — Тшш, — Минхо взял лицо омеги в ладони и нежно погладил большим пальцем его скулу. — Посмотри на меня. ​Он дождался, пока мечущийся взгляд Хёнджина сфокусируется на его глазах. ​— Мне плевать на всех омег в этом зале, — твёрдо произнес Минхо. — Ты мой единственный, Хёнджин-а. И я ни на секунду не позволю тебе в этом усомниться. Хёнджин судорожно выдохнул, прикрыв глаза и пытаясь унять крупную дрожь в теле. Он всё ещё цеплялся за лацканы пиджака Минхо, словно утопающий за спасательный круг. Минхо притянул его голову к своей груди и запустил руку в каштановые волосы, нежно поглаживая по затылку. Затем наклонил голову, подставляя ему свою шею с бьющейся жилкой. ​— Если тебе так будет легче, — Минхо чуть отклонил голову вбок, подставляя шею, — укуси меня, чтобы перебить их запахи своим. Хёнджин удивлённо посмотрел на него, не веря услышанному. Он попытался найти в глазах Минхо хоть тень сомнения, но встретил там лишь уверенность в своих словах. И, не колебаясь, он подался вперёд, прижимаясь губами к горячей коже чуть ниже челюсти. Это был лишь мимолетный, нежный поцелуй, но затем омега, ведомый инстинктами и накопившейся за вечер ревностью, прикусил кожу. Сначала осторожно, пробуя на вкус, а затем впился в неё зубами сильнее. И, когда он остранился, на шее альфы виднелась яркая метка. Боль от укуса была пульсирующей, но она ощущулась правильно, как удар в октагоне, после которого… Минхо нахмурился. Не на каждое событие в жизни удавалось найти аналогию с боёв… Или просто сейчас его мысли путались от эйфории. Тот факт, что Хёнджин захотел заявить на него права, что он так нуждался в нём, понравился ему слишком сильно. Ему даже стало жаль, что метка была временной — он собирался просить Хёнджина обновлять её хоть каждый день, чтобы постоянно чувствовать на себе запах своей пары. — А теперь мы уходим, — неохотно сказал Минхо, поглаживая его по спине. — По отдельности. Встретимся у меня дома, ладно? Хёнджин кивнул, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть себе маску невозмутимого айдола. Они разошлись быстро: Хёнджин ускользнул через основной зал, на ходу поправляя прическу, а Минхо, дождавшись, пока дверь закроется, вышел через служебный вход, где его уже ждал чёрный внедорожник. В машине Чанбина было душно. Минхо откинулся на пассажирское сиденье и прикрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ему было безумно жаль, что он оставил своего омегу одного в такой уязвимый момент, но у них не было выбора. И именно это его и раздражало — собственное бессилие. Чанбин, заводивший мотор, вдруг замер и шумно втянул воздух носом. И нахмурившись, он повернулся к другу. — Чем это от тебя так несёт? Какая-то трава? Мята? Я, конечно, всё понимаю, благотворительный вечер, толпа народа… Но что там с тобой сделали? — Ничего… просто Хван Хёнджин поставил мне метку. ​В машине повисла тишина ровно на три секунды. А потом Чанбин оглушительно расхохотался, едва не выпустив руль из рук. Он смеялся так сильно, что его плечи затряслись, а из глаз выступили слёзы. — Клянусь, это лучшая твоя шутка за всё время нашего знакомства, — сказал он. — Наконец-то в тебе проснулось чувство юмора! ​Минхо лишь едва заметно усмехнулся, никак не оправдываясь. Пусть Чанбин думает, что это шутка — так всем будет спокойнее.

***

​Дома Минхо не находил себе места. Адреналин после вечера и близости Хёнджина требовал выхода. Чтобы хоть как-то убить время ожидания и не сойти с ума, он принял ледяной душ и провёл лёгкую тренировку. Когда наконец-то раздался дверной звонок, Минхо как раз заканчивал серию интенсивных отжиманий. Его тело блестело от испарины, мышцы спины и плеч были максимально напряжены, а на шее отчётливо алел тот самый след от укуса, но Минхо готов был носить его на себе как лучшее украшение. Хёнджин зашёл в комнату и замялся, не решаясь подходить ближе, и его взгляд мгновенно прошёлся по обнажённому торсу альфы, а затем по укусу на его шее. — Прости, Минхо… Я ужасно себя повёл. Не знаю, что на меня нашло… — Иди сюда, — он увлёк Хёнджина в свои объятия, — тебе не надо извиняться перед своим альфой за то, что ты его хочешь. Хёнджин поднял взгляд, и в нем промелькнул знакомый озорной огонек, который быстро вытеснил смущение. — У меня завтра выходной, — прикусив губу, сказал он. — Знаешь, что это значит? Руки Минхо, обнимавшие омегу, непроизвольно сжались крепче. — Что нам больше никто не помешает? — Именно, — Хёнджин торопливо достал из кармана брюк свой мобильный. Экран на мгновение ярко вспыхнул, освещая его лицо, а затем омега нажал на кнопку, чтобы оключить его. Телефон безжизненно погас и Хёнджин небрежно отбросил его на полку у входа. — Я полностью свободен. И ничто в этом мире не заставит меня выйти из твоей квартиры до послезавтра. ​Минхо, не говоря ни слова, достал из спортивок свой телефон и проделал с ним то же самое и положил его на ту же полку, полностью отрезая их от внешнего мира. Потом мужчина не стал тратить ни минуты. Он подхватил Хёнджина под бёдра и понёс его до спальни, едва не задев каждый дверной косяк на пути — всё его внимание было сосредоточено лишь на омеге. И там Минхо опустил Хёнджина на свои прохладные простыни. Омега лежал под ним растрёпанный, с затуманенным от желания взглядом и тяжело вздымающейся грудью, и умолял его начать. ​Но Минхо не торопился: он навис сверху, упираясь коленями по обе стороны от его бёдер, и окинул Хёнджина внимательным взглядом, чтобы разглядеть каждую деталь и навсегда запомнить этот момент. И затем наклонился и медленно, неторопливо поцеловал его. Хёнджин ответил, и его руки обвили шею альфы, притягивая ближе, не давая отстраниться. — Я так давно этого хотел, — прошептал омега в перерыве. — Ты даже не представляешь… — Как долго? — хрипло выдохнул Минхо, оторвавшись от его губ лишь на миллиметр. Его глаза, потемневшие от желания, неотрывно смотрели в лицо омеги. — Скажи мне, Хёнджин-а. Как давно ты этого хотел? ​Хёнджин судорожно сглотнул, его грудь тяжело вздымалась. Он поднял руки, неуверенно оглаживая напряженные плечи альфы, словно всё ещё не мог поверить, что этот мужчина действительно находится прямо здесь, в его полной власти. ​— Ещё до того, как мы познакомились, — ответил он еле слышно, и его щёки вспыхнули ярким румянцем. Это признание выбило Минхо из колеи. Он и представить не мог, что Хёнджин нуждался в нём так сильно. Медленно, почти благоговейно, альфа стянул с Хёнджина одежду, целуя каждый открывшийся участок кожи. Омега дрожал под его губами, и эта дрожь передавалась Минхо, заставляя его терять остатки контроля. Рубашка с нелепыми пуговицами, которые никак не поддавались огрубевшим пальцам бойца, была буквально сорвана. Минхо замер на секунду, любуясь: обнажённый Хёнджин в его постели смотрелся запредельно красиво. Минхо хотел попробовать его на вкус. Он опустил голову, припадая горячими губами к впалому животу Хёнджина. Несмотря на то, что внутри альфы бушевал настоящий ураган, а каждая клетка тела кричала немедленно взять своё, он заставил себя быть предельно мягким. Его ладони скользили по бёдрам омеги с удивительной для него самого бережностью, как не касались никого и никогда. Избавившись от нижнего белья, он поцеловал внутреннюю сторону его бедра и спустился ещё ниже, из-за чего Хёнджин дёрнулся, издав сдавленный писк. — Минхо, что ты… — протестующе выдохнул он, попытавшись свести колени, когда язык альфы коснулся самого чувствительного места. — Это… слишком. — Хёнджин, послушай меня, — нехотя оторвавшись, проговорил Минхо. — Не смущайся. Никогда не смущайся этого со мной. — Но я… — Ты мой омега, — мягко перебил Минхо. — И я хочу доставить тебе удовольствие. Разве в этом есть что-то постыдное? Хёнджин шумно выдохнул, его плечи расслабились, а из глаз ушёл испуг, уступая место безоговорочному доверию. Довольный такой реакцией, Минхо раздвинул его ноги шире, устраиваясь удобнее, и провёл языком по сжатому колечку мышц. Хёнджин выгнулся на кровати, вцепившись пальцами в простыни, и издал короткий стон. — О боже… — просипел он, запрокинув голову. Минхо обводил языком его дырочку, дразня, лаская, чувствуя, как она расслабляется под его натиском. Хёнджин дрожал всем телом, его стоны становились всё громче, всё откровеннее. Минхо водил языком кругами, вжимаясь в нежную кожу, слушая, как сбивается дыхание омеги. — Минхо… это… я… — хныкал Хёнджин, и его голос сорвался на всхлип, когда язык альфы проник внутрь. — Вкусный, — выдохнул Минхо, отрываясь на секунду. — Ты такой вкусный. Я мог бы делать это вечно. Он снова припал к его дырочке, вжимаясь языком глубже, и Хёнджин вцепился в волосы Минхо, притягивая его ещё ближе. Когда Минхо понял, что Хёнджин готов, он осторожно ввёл первый палец, растягивая податливое кольцо мышц. Омега всхлипнул, его бёдра мелко задрожали. — Я буду осторожен, обещаю, — шептал Минхо, покрывая поцелуями его живот и грудь, пока добавлял второй палец, имитируя толчки. Он согнул пальцы внутри, и это вызвало у омеги такой протяжный, сладкий стон, что у альфы по спине побежали мурашки. Минхо чувствовал, как горячие стенки пульсируют, жадно обхватывая его, и это сводило с ума их обоих. Хёнджин тёк невероятно сильно, благодаря чему каждое движение альфы сопровождалось бесстыдными, влажными звуками. ​ — Пожалуйста, хён. Я больше не могу ждать. Я хочу тебя, — выдохнул Хёнджин, потянувшись дрожащими руками к плечам альфы. Его глаза были полуприкрыты, а на ресницах блестели слёзы чистого наслаждения. Минхо вновь навис над ним для очередного поцелуя — на этот раз глубокого, собственнического, со вкусом долгожданного триумфа. Хёнджин выгнулся навстречу, ногтями вцепившись в плечи альфы, царапая напряжённые мышцы. Он стонал прямо в губы Минхо, отдавая инициативу, позволяя альфе полностью доминировать. Не желая больше мучить его, Минхо направил себя к влажному входу. Он стиснул челюсти, чтобы не сорваться сразу на быстрый темп и дать привыкнуть к своему размеру. — Хён, — на выдохе произнёс омега, — двигайся. Даже слово «хён» из уст этого принца казался Минхо пределом эротики, и только оно, сказанное таким тоном, могло завести альфу до предела. И он послушно выполнил его просьбу. Сначала это были медленные, тягучие толчки. Он выходил почти полностью, чтобы затем снова погрузиться в горячее нутро омеги. ​С каждым движением Хёнджин подавался навстречу, его стоны становились всё громче, теряя всякий стыд. Омега закинул свои длинные ноги на талию Минхо, скрестив лодыжки на его пояснице, притягивая альфу ещё ближе, требуя большего. Минхо с охотой дал ему это: темп начал нарастать, толчки стали глубже и жёстче, и вместе с этим Хёнджин перестал контролировать себя. Его стоны превратились в прерывистый скулёж, из-за чего зрачки Минхо расширились до предела. Омега скулил каждый раз, когда Минхо подавался вперёд. Эти звуки были то тихими и протяжными, когда альфа двигался медленно, то отрывистыми и более высокими, когда тот ускорялся. Хёнджин пытался их подавить, закусывая губу до крови, но они всё равно вырывались наружу — Не надо, малыш, — шептал Минхо, целуя мокрые веки и собирая солёные дорожки слёз, которые текли по вискам Хёнджина. — Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать. И Хёнджин отпустил себя: слёзы текли по его щекам, он всхлипывал, скулил и выгибался навстречу каждому толчку, царапая спину Минхо и оставляя на ней красные полосы. Затем его пальцы, подрагивающие от наслаждения, запутались в волосах на затылке альфы, притягивая его голову ниже, чтобы коснуться губами поставленной недавно метки. ​— Моё… — выдохнул он прямо в кожу Минхо, и этот звук утонул в низком, стоне альфы. ​Хёнджин кончиком языка провёл по самому центру укуса, там, где кожа была чуть припухшей, и принялся лизать его. От этого влажного, дразнящего прикосновения к чувствительной коже Минхо словно ударило током. Разряд прошил позвоночник, концентрируясь где-то внизу живота, и разум окончательно отключился, уступая место чистым инстинктам. ​Минхо обхватил бёдра своей пары, большими пальцами впившись в бархатную кожу, и, приподняв таз омеги чуть выше и задавая идеальный угол, начал вбиваться в него до самого основания. Хёнджин под ним метался, расцарапывая его кожу и плача от наслаждения. Было очевидно, что долго он не продержится, и с пронзительным, невероятно сладким стоном омега излился на их животы. Его тело забилось в сильных конвульсиях оргазма, а внутри всё так сжало альфу, что Минхо потребовалось всего несколько мощных, завершающих толчков, чтобы выйти и кончить себе в кулак. Вытерев их обоих собственной простынёй, Минхо рухнул на кровать, утянув Хёнджина в свои крепкие объятия. Они лежали, восстанавливая силы, и вдруг Хёнджин зажмурился и уткнулся лицом в плечо альфы, пытаясь буквально спрятаться в нем. ​— Хёнджин-а… — голос Минхо звучал безумно сыто и довольно. — Ты чего? ​Альфа попытался отстраниться, чтобы заглянуть омеге в лицо, но Хёнджин только сильнее вцепился в его спину, не давая пошевелиться. ​— Не смотри, — пробормотал он в кожу Минхо, и его голос был глухим от смущения. — Пожалуйста, просто не смотри на меня сейчас. ​— Почему? — Минхо всё же приподнялся на локтях, аккуратно высвобождаясь, и его ладонь легла на пылающую щеку омеги. ​Хёнджин всё-таки открыл глаза, и Минхо увидел, что тот покраснел до самых кончиков ушей. Весь его образ рокового красавца и уверенного айдола рассыпался в прах, оставив после себя лишь растерянного, безумно милого парня, который только что открыл кому-то свою самую сокровенную, уязвимую сторону. ​— Я… я вёл себя как сумасшедший, — выдохнул Хёнджин, прикрывая глаза ладонью. — Эти звуки… Минхо, это было слишком. Я никогда так не… я не… Боже. Это было позорно. ​Минхо удивлённо посмотрел на него, а затем издал тихий смешок, в котором не было ни капли издевки — только безграничное обожание. Он переплёл их пальцы, прижимая ладонь омеги к своим губам. — Позорно? — переспросил альфа, целуя его костяшки. — Надеюсь, что ты шутишь. Потому что то, что ты так доверяешь мне… то, что ты позволил себе быть таким со мной… Это самое большое, о чём я только мог просить. Он притянул Хёнджина к себе, укладывая его голову на своё плечо и накрывая их обоих одеялом, создавая маленький, защищённый кокон от всего мира. Хёнджин облегчённо выдохнул, расслабляясь в этих сильных, надёжных руках. Они так и заснули, нежась в объятиях друг друга и совсем не подозревая, что фото с их поцелуем стало главной темой для обсуждения в интернете.