Invisible String

Минхо проснулся, когда солнце ещё не поднялось над крышами домов, но его первые лучи уже робко пробивались сквозь шторы. Мужчина впервые не испытал желания сразу же вскочить с кровати и пойти на тренировку. Единственное, что он сделал, это повернул голову, чтобы лучше разглядеть Хёнджина. Тот спал, закинув свою ногу ему на бедро, и Минхо боялся даже дышать лишний раз, чтобы не потревожить его. Солнечный свет скользил по волосам омеги, касался длинных ресниц и подсвечивал родинку под глазом, к которой альфа так сильно захотел прикоснуться губами. Рука Хёнджина лежала у него на груди, и Минхо осторожно, чтобы не разбудить, накрыл её своей. Пальцы омеги были тонкими, изящными — совсем не такими, как у него, но они идеально вписывались в его ладонь. Хёнджин шевельнулся во сне, его нос уткнулся в шею Минхо, губы коснулись ключицы, и он удовлетворённо вздохнул, будто во сне чувствовал, что находится в безопасности. И от того, как доверчиво и трогательно Хёнджин прижимался к нему во сне, сердце Минхо забилось чаще. Он невесомо, едва касаясь, прижался губами к макушке омеги и прикрыл глаза, стараясь справиться с этим ураганом чувств. Альфа не умел красиво говорить, поэтому старался вложить в этот жест всё: и клятву верности, и обещание защиты, и признание в том, что отныне Хёнджин стал центром его вселенной. «Я сделаю всё для тебя, — пообещал он мысленно. — Всё, что ты попросишь. Всё, чтобы ты никогда не пожалел, что выбрал меня.» Минхо не знал, сколько прошло времени. Он никогда в жизни не лежал так беззаботно в кровати, не думая ни о тренировках, ни о планах на день — его мысли сейчас занимал лишь Хёнджин. И вдруг омега завозился, теснее прижимаясь к боку Минхо, и открыл глаза. Несколько секунд он просто моргал, фокусируясь на лице альфы, а затем его губы тронула нежная улыбка. ​— Доброе утро, хён, — немного хрипло сказал он. Его голос, должно быть, сел после вчерашнего, и Минхо считал, что это очаровательно. — Доброе, — широко улыбнулся он. — Как тебе спалось? Хёнджин вместо ответа зажмурился и попытался потянуться, но тут же отбросил эту затею, издав средний между стоном и смешком звук. ​— Поясница болит, — пожаловался он, прикусив губу. — Прости, — виновато посмотрел на него Минхо, — это из-за меня. Я был… не очень осторожен. — Нет, — Хёнджин мотнул головой, утыкаясь носом ему в плечо. — Я сам просил тебя не сдерживаться. Просто… не привык к такому. — Ляг на живот, — попросил альфа, и Хёнджин послушно перекатился на постели, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло, прикрывая теперь только его ягодицы, и Минхо хотел откинуть его в сторону, но не стал наглеть. Он сел рядом с Хёнджином, положил ладони на его плечи и начал медленно водить вниз, к лопаткам, к пояснице, стараясь быть максимально нежным. Альфа разминал его плечи, шею, спину, и с каждым движением чувствовал, как Хёнджин расслабляется, как его дыхание становится ровнее и как он почти мурлычет от удовольствия. — Ты так хорошо это делаешь, — пробормотал омега. — Как ты научился? — В тренировочном лагере мы часто делаем друг другу массажи, чтобы вовремя снять напряжение, — объяснил Минхо, продолжая своё занятия. — Мм, надеюсь, не по такой же причине, — усмехнулся Хёнджин, и Минхо, возмущённо цокнув, ущипнул его за бок. Минхо ещё несколько минут массировал его спину, а потом легонько шлёпнул по ягодице. — Пора вставать, — он наклонился к омеге и поцеловал его в затылок. Хёнджин страдальчески застонал и сел на кровати. — Мне надо в душ. Дай мне чистую одежду, пожалуйста. — Конечно, — Минхо выбрался из кровати и направился к шкафу, пытаясь выбрать наиболее подходящий вариант. — У тебя всё одинаковое, — раздался сзади сонный, чуть насмешливый голос омеги. Минхо обернулся. Хёнджин сидел на кровати, поджав под себя ноги, и смотрел на него с лёгкой улыбкой. Простыня сползла с его плеча, волосы торчали в разные стороны, и выглядел он таким домашним, таким уютным, что у Минхо защемило в груди. Вещи у него практически не отличались друг от друга — всё было в чёрном и сером цвете, но Минхо не видел в этом проблемы. — Это называется практичность и минимализм, — пожал плечами альфа. — Вот, держи, — он передал Хёнджину полотенце и одежду, и, когда тот взял их, подхватил омегу на руки. Хёнджин не стал протестовать, лишь мило засмеялся и обнял его за шею, позволяя донести себя до ванной. И, как бы Минхо не хотел присоединиться к нему, ему пришлось оставить его одному, чтобы не смущать. Всему своё время. Пока омега купался, Минхо убрал в комнате, сменил постельное бельё и открыл окна для проветривания. Затем, когда Хёнджин вышел, Минхо сам непривычно быстро для себя принял душ — ему хотелось как можно поскорее выйти и вернуться к своему омеге. Позаботиться о нём, приготовить ему завтрак, поцеловать… да, у него было много планов. Тишина в квартире сразу показалась Минхо странной. Он настороженно прошёл в сторону гостиной, и его сердце пропустило удар. Хёнджин сидел, подтянув колени к груди и спрятав в них лицо, а его плечи содрогались от всхлипываний. — Хёнджин? Что случилось?! — Минхо, паникуя, подбежал к нему у сел рядом. Омега поднял голову к нему, и что-то внутри Минхо болезненно сжалось — глаза Хёнджина были красными от слёз, а губы дрожали, и он никак не мог сделать вдох, судорожно хватая ртом воздух. Не говоря ни слова, омега дотянулся до своего телефона, что был отброшен на самый край дивана, и протянул его Минхо. Нахмурившись, Минхо взял у него гаджет и посмотрел в экран, и первым, что он заметил, была фотография. Фотография, где они с Хёнджином целуются в туалете. «ЭКСЛЮЗИВ: Соло-айдола Хван Хёнджина застали в объятиях чемпиона MMA Ли Минхо. Тайный роман или пиар-ход?» Глаза Минхо полезли на лоб от неожиданности, но шок быстро сменился яростью и желанием защитить. Он рывком притянул Хёнджина к себе, усаживая на свои колени и крепко сжимая в объятиях. — Всё будет хорошо, Хёнджин-а, — пообещал он, оставив поцелуй в волосах омеги. — Мы справимся с этим. Я не дам тебя в обиду. — Это я во всём виноват, — прошептал Хёнджин, — если бы я не пришёл в тот туалет… если бы я не поцеловал тебя… если бы я мог сдержаться… — Нет, — твёрдо сказал Минхо, прижимая его крепче. — Никогда не смей так говорить. Это вина того, кто сделал эти фото, и тем, кому настолько нечего делать, что они раздувают из них скандал. — Но если бы меня там не было… — Если бы тебя там не было, мы бы поцеловались в другом месте, — перебил Минхо. — И рано или поздно это всё равно бы случилось. Кто-то увидел бы, кто-то сфотографировал. Мы не могли бы прятаться вечно. Хёнджин всхлипнул и уткнулся лицом ему в шею. — Я боюсь, — признался он. — Я боюсь того, что сейчас начнётся. Боюсь за тебя, за твою карьеру. За то, что скажут мои фанаты… — Послушай меня, — Минхо отстранил его совсем немного, чтобы заглянуть в заплаканные глаза, и боль в груди усилилась от того, каким разбитым выглядел Хёнджин. — Даже не думай переживать за меня. Моя репутация в октагоне не строится на мнении таблоидов, — он стёр слёзы с нежной кожи омеги большими пальцами. — А твои фанаты… — Минхо вздохнул, подбирая слова. — Настоящие останутся. Те, кто любит твою музыку, твой голос и твою душу… а те, которые чем-то недовольны в этой ситуации, пусть идут куда подальше. — Ты не понимаешь специфику нашей индустрии, хён, — всхлипнул Хёнджин, отчаянно мотая головой. — Агентство не будет разбираться, кто прав, а кто виноват. Они просто отправят меня в «бессрочный отпуск», чтобы замять скандал, пока фанаты не успокоятся. О новом альбоме можно забыть… А рекламные бренды, скорее всего, разорвут со мной контракты из-за пункта о репутационных рисках… Ли-ним… боже, менеджер Ли! — Хёнджин задохнулся от нового приступа паники. — Он просто убьёт меня, Минхо! Он разорвёт меня на части! Минхо мысленно выругался, проклиная корейский менталитет. После жизни в Америке это всё начало казаться ему неимоверной глупостью. — Давай разберёмся, Хёнджини. Тебе запрещены отношения по контракту? — Нет… прямого запрета нет, — омега помотал головой, шмыгнув носом. — Значит, формально ты ничего не нарушил, — Минхо кивнул, прокручивая в голове варианты. — Они не могут тебя наказать за то, что не запрещено. — Могут, — Хёнджин снова уткнулся лицом ему в плечо. — Они могут придумать любую причину, сказать, что я нанёс ущерб репутации компании, заморозить мою деятельность «до выяснения обстоятельств». Могут… — Могут, — перебил Минхо, — но не сделают. Потому что ты приносишь им деньги и они прекрасно это понимают. Ты тоже должен осознать свою ценность, Хёнджин. Не позволяй им обращаться с собой так, будто ты какой-то мальчик на побегушках. Минхо, конечно, был далёк от шоу-бизнеса, но он знал, как это работает, когда тебя хотят сломать психологически, чтобы подчинить. — Посмотри на меня, — Минхо ласково обхватил его лицо ладонями, — не смей извиняться. Как только ты начнешь просить прощения, ты признаешь, что совершил что-то не так. ​Хёнджин смотрел на него огромными, полными слёз глазами, и в них Минхо увидел тень сомнения. ​— Я… я не знаю, смогу ли я так, — прошептал он. — У меня обязательства… И фанаты думают, что я подвёл их… Я правда поступил безрассудно. Минхо замолчал на секунду, вглядываясь в покрасневшие глаза напротив. Вопрос, который зрел в его голове с того момента, как он увидел злосчастную статью, наконец сорвался с губ: — Ты жалеешь? — спросил альфа, и его голос был ровным, хотя внутри всё сжималось от страха услышать ответ. — Что мы вместе? Глаза омеги расширились и в них мелькнул такой ужас, что Минхо сразу же захотел отмотать время и не произносить тех слов. — Нет… нет, конечно, нет, — судорожно помотал головой он, вцепившись пальцами в футболку альфы. — Я должен был вести себя более сдержанно в публичном месте, это правда. Но я никогда не жалел, что ты появился в моей жизни, — уверенно сказал омега и нежно поцеловал его в губы. — Никогда не сомневайся в этом. Минхо почувствовал, как невидимый узел в его собственной груди, затянувшийся от страха услышать другое, наконец ослаб. — Это всё, что мне нужно было знать, — прошептал альфа. — Спасибо, — выдохнул Хёнджин в шею Минхо, касаясь губами той самой багровой метки, которую сам же оставил ночью. — Спасибо, что ты у меня есть, — он принялся расцеловывать кожу альфы, произнося слова благодарности в перерыве. ​— Я профессиональный боец, малыш, — усмехнулся Минхо, поглаживая его по спине. — Держать удар — это моя работа. А твоя работа сейчас — верить мне. Справишься? ​Хёнджин поднял голову, стёр последние слёзы и решительно улыбнулся. ​— Справлюсь. Минхо поцеловал его в лоб и повёл за собой на кухню, не обращая внимания на слабые протесты. Сначала нужно было накормить Хёнджина, а потом решать вопросы с его агентством. Пока Хёнджин — пусть через силу, но всё-таки ел — Минхо взял собственный телефон. И, как только он включился, уведомления начали приходить практически беспрерывно. Большинство из них, как он и ожидал, были от Чанбина — более тридцати пропущенных звонков и пятидесяти сообщений.

Со Чанбин

00:21

ЛИ МИНХО, БУДЬ ДОБР ОБЪЯСНИТЬСЯ! 00:22

Как ты умудрился?! Как ХВАН ХЁНДЖИН на тебя запал?

00:23

ТАК ТЫ ТОГДА НЕ ПОШУТИЛ?!

00:23

Ответь!!!

00:24

Я тебя убью за игнор, когда мы встретимся.

Дальше Минхо не стал читать и перелистнул к концу, когда эмоции друга поутихли.

07:46

Ладно, придурок, надеюсь, ты не сдох, а всего лишь спишь.

07:47

Вообще, у нас ситуация отличная. Твоя медийка взлетела до небес, думаю, руководство в восторге от такого пиара

07:49

А вот у Хёнджина — ад

Минхо нахмурился, вчитываясь в последние строчки. Будь его воля, он бы не побрезговал и доказал каждому, кто обрушил свой гнев на Хёнджина, за какие заслуги ему достался чемпионский пояс.

08:19

Мой телефон скоро расплавится от звонков журналистов.

08:20

Если Хван с тобой — заприте дверь и не высовывайтесь.

08:20

Позвони мне, когда выйдешь из комы. Будем думать, как отбиваться от этих стервятников.

​Минхо слабо усмехнулся. Чанбин был громким, вспыльчивым, но о более надёжном друге он не мог и просить. Альфа быстро набрал ответ: 08:35 Он со мной. Всё в порядке. Журналистов посылай к чёрту, комментариев не даём. Он отложил гаджет экраном вниз и перевел взгляд на Хёнджина. Омега бездумно ковырял вилкой омлет, почти к нему не притрагиваясь, зато периодически делал глотки горячего шоколада, который Минхо заварил ему первым делом — и купил, кстати, для него же. Минхо подошёл к нему со спины, мягко положил руки на плечи и чуть сжал, выводя из оцепенения. Хёнджин вздрогнул, но тут же расслабился, почувствовав знакомое тепло. — Тебе нужно поесть, Хёнджини, чтобы набраться сил, — мягко сказал он. — Хорошо, но сначала поцелуй меня, — Хёнджин запрокинул голову и вытянул губы, и Минхо, улыбнувшись, чмокнул его несколько раз. И когда омега доел, раздался звонок в дверь, из-за чего Хёнджин испуганно вздрогнул. — Это Чанбин, — Минхо успокаивающе погладил его по спине и пошёл открывать. — Не могу поверить, что ты скрывал это от меня, — первым делом хмуро сказал Чанбин, пройдя в квартиру и «случайно» задев друга плечом. Минхо закатил глаза и поплёлся за ним. Перед кухней Чанбин, вероятно, заметив Хёнджина, внезапно остановился. — Охренеть… — прошептал он. — Это правда он. — А что ты думал? — выгнул бровь Минхо. Чанбин не ответил и двинулся вперёд, но Минхо остановил его. — Будь осторожен, — тихо сказал альфа. — Он и так на нервах. — Представь себе, я догадался, — буркнул менеджер. Они вошли на кухню. Хёнджин сидел, вжавшись в спинку стула, его пальцы сжимали кружку так, что костяшки побелели. — Хёнджин-ши, — Чанбин слегка поклонился. — Я Со Чанбин, менеджер этого… — он кивнул в сторону Минхо, — упрямца. Хёнджин выдавил из себя подобие улыбки. — Приятно познакомиться, хоть и обстоятельства… не самые лучшие. — Это точно, — Чанбин сел на стул, который Минхо пододвинул ему, и тут же перешёл к делу. — Ваш менеджер оборвал мой телефон, Хёнджин-ши. Господи, какой он невыносимый! Вёл себя так, будто случился конец света… — Чанбин поморщился, вспомнив тот истеричный тон. — Как там его зовут? Ли Джемин? Хёнджин кивнул, его лицо снова побледнело. — В общем, он сейчас в пути, будет через полчаса. Мы договорились встретиться здесь, — Чанбин посмотрел на Минхо. — Свари мне кофе, а то я всю ночь не спал, — зевнул он, потерев глаза. Минхо молча кивнул и занялся кофемашиной. На кухне повисла тишина, и Чанбин, не стесняясь, принялся внимательно разглядывать смущённого Хёнджина. ​— Послушайте, Хёнджин-ши, — Чанбин первым нарушил молчание, заговорив непривычно мягко. — Мир не рухнул. В вашей индустрии бывали скандалы гораздо хуже. Люди забудут об этом через месяц, когда появится новый повод для сплетен, — продолжил Чанбин, внимательно наблюдая за реакцией омеги. — К тому же, будем честны. Вы — мировая звезда, лицо брендов и любимец миллионов. А он, — менеджер кивнул в сторону Минхо, — действующий чемпион, который сейчас на пике своей популярности. Если правильно разыграть эти карты, мы можем получить не скандал, а что-то гораздо… эм, лучше. ​Хёнджин горько усмехнулся, опустив взгляд на свои тонкие пальцы, обхватившие кружку. ​— Вы мыслите как менеджер бойца, Чанбин-ши. В моей индустрии всё иначе. Айдол должен быть идеальным, принадлежать только фанатам… Любое отклонение от этого образа воспринимается как предательство. Джемин-хён… он наверняка приедет с готовым текстом извинений, написанным от моего лица. ​Минхо поставил перед Чанбином дымящуюся кружку с чёрным кофе, а сам сел рядом со своим омегой. ​— Если вы начнёте извиняться, то сами повесите на себя ярлык виноватого, — Чанбин сделал глоток и поморщился. — Пользователи интернета, как акулы, чувствуют кровь. Извинишься — и они сожрут тебя с потрохами. Хёнджин приластился к Минхо, ища поддержки, и альфа приобнял его за плечи. — Мой новый альбом… Агентство может отложить его выпуск на «неопределённый срок», как… было в прошлый раз, — опустил глаза омега. — Или вообще откажутся выпускать его, опасаясь реакции общественности. Чанбин усмехнулся и покачал головой. — Чушь… это просто манипуляции. У вас всё ещё осталось огромное количество фанатов, которые приносят деньги, большие деньги. Агентства любят кричать о репутации, но когда дело доходит до потери прибыли, все вдруг становятся покладистыми… Я такое уже видел. Не раз и не два, — усмехнулся он. Хёнджин слушал, и в его глазах постепенно появлялась надежда. — Вы правда так думаете? — Уверен, — кивнул Чанбин, отхлебнув кофе. — Ваш менеджер сейчас в панике, потому что это его работа — паниковать. Но когда он сядет за стол переговоров и поймёт, что вы не собираетесь прогибаться, он начнёт искать решения. Потому что его задача — не наказать вас, а сохранить источник дохода. Минхо ободряюще сжал руку Хёнджина, чувствуя, как напряжение покидает тело омеги. — Спасибо, Чанбин-ши, — улыбнулся он. — Не за что, — отмахнулся тот. — Я не из альтруизма, между прочим. Я слышал, что у вас скоро истекает контракт. Не хотели бы вы открыть собственное агентство и нанять нового менеджера? Я бы с радостью променял работу с Минхо на работу с вами, — ослепительно улыбнулся он. Минхо возмущённо фыркнул, хоть и знал, что Чанбин шутит, и Хёнджин впервые за утро искренне, рассмеялся, и этот звук отозвался в сердце Минхо теплом. Омега чуть расслабил плечи, и мертвенная бледность на его лице сменилась легким розоватым оттенком. ​— Я запомню ваше предложение, Чанбин-ши, — ответил Хёнджин, и в его взгляде промелькнула искра того самого озорства, за которое его обожали фанаты в лице самого главного из них — Минхо. — Нет, ну я серьёзно… Вы не представляете, как мне тяжело с ним, — Чанбин перешёл на заговорщический шёпот, подавшись к Хёнджину. — Всю жизнь я мучаюсь с тем, «Как не дать Ли Минхо подраться с журналистом» и «Почему мы снова не поехали на съёмки, потому что у него не было настроения». — Правда? — спросил омега, бросив игривый взгляд на Минхо. — Спросите у него сами, — Чанбин махнул рукой. — Вы знаете, сколько седых волос у меня появилось за время нашего с ним знакомства? — Это всё из-за генетики, — проворчал Минхо. — Ну уж нет! Это не генетика мне испортила жизнь, — Чанбин театрально вздохнул. — Это ты, Ли Минхо, со своим вечным «я сам решаю, что мне делать». — А что ещё он делал? — спросил омега, устраиваясь поудобнее. — О, у меня много историй… — Чанбин отхлебнул кофе и откинулся на спинку стула. — Было дело, когда мы приехали на бой в Таиланд. Минхо должен был выступать через два дня, но в день прилёта он увидел на улице бездомного щенка. Маленького, грязного, с перебитой лапой. — И что он сделал? — спросил Хёнджин. — Он опоздал на пресс-конференцию на несколько часов, — Чанбин поморщился. — Потому что вёз этого щенка в ветеринарную клинику. За двадцать километров от отеля. На такси. Я, как всегда, отдувался за него… — Ещё был случай, когда у него должно быть взвешивание перед боем. Минхо должен был уложиться в лимит веса, но за день до этого он перебрал с водой, и вес всё никак не сходил. Мы с тренером уже поставили на нём крест и думали снимать его с боя, но он сказал, что «разберётся». И через пять часов, практически перед взвешиванием, вернулся весь мокрый, и, как оказалось, согнал эти злосчастные три килограмма! Пришёл такой измождённый, что у меня чуть инфаркт не случился… Но он сделал вес! Наверное, я именно с тех пор начал его бояться, поэтому всё никак не могу уйти… — задумчиво сказал Чанбин, сдерживая ухмылку. — До сих пор не знаю, как он за несколько дней успел восстановить к бою. Вновь набрал килограмм пять-семь, что удивило абсолютно всех, учитывая, как плохо он выглядел до этого… Хёнджин посмотрел на Минхо со смесью тревоги и восхищения. — Ты всегда такой упрямый? — спросил он. — Нет, — ответил альфа. — Всегда, — одновременно с ним сказал Чанбин. — Просто раньше ему нечего было терять… Но теперь, надеюсь, он будет осторожнее. Чанбин посмотрел на Хёнджина, и в его взгляде появилось что-то, похожее на надежду. — Знаете, Хёнджин-ши, — сказал он, — я видел Минхо в разные моменты. И в победах, и в поражениях. Я видел, как он поднимался после нокаутов, как он выходил на бой со сломанными рёбрами. Я думал, что он железный. А оказалось, у него есть ахиллесова пята. Хёнджин вспыхнул из-за этого и отвёл взгляд. ​— Перестань болтать лишнее, Чанбин, — беззлобно проворчал Минхо, хотя в глубине души был благодарен другу за то, что тот разрядил обстановку и поднял настроение Хёнджину. В этот момент в дверь вновь позвонили. Хёнджин вздрогнул, и Минхо крепче сжал его руку. — Всё хорошо, — сказал он. — Я рядом. На пороге стоял мужчина лет сорока — в идеально выглаженном костюме, но выглядищий бесконечно уставшим и взволнованным. — Ли Джемин, — представился он, слегка кланяясь. — Менеджер Хёнджина. — Проходите, — Минхо отступил, пропуская его. С приходом этого человека атмосфера в квартире словно наэлектризовалась. Увидев Хёнджина, он прикрыл глаза, шумно выдыхая, будто пытался сдержать поток не самых цензурных слов. ​— Ты хоть понимаешь, что ты натворил, Хёнджин? — голос Джемина дрожал от плохо скрываемого напряжения. — Мой телефон разрывается. Директоры в ярости, бренды требуют разъяснений… Акции компании упали на два процента за первый час после публикации! — Присядьте для начала, — спокойно сказал Минхо, указывая на свободный стул. — Выпейте кофе. Успокойтесь. Джемин посмотрел на него так, будто Минхо предложил ему выпить яду, но всё же сел. — Хёнджин, — снова заговорил он, уже тише, но не менее напряжённо, — твои фанаты чувствуют себя преданными и требуют объяснений. Мы подготовили заявление, — Джемин выложил на стол планшет. — Стандартная процедура. «Просим прощения за неосмотрительность», «нас связывают только дружеские отношения», «фото вырвано из контекста». Тебе нужно будет выложить рукописное письмо в соцсети. Мы уже набросали текст. ​— Нет, — вдруг тихо, но твёрдо сказал Хёнджин. ​Джемин застыл с открытым ртом. — Что «нет»? ​— Я не буду лгать, хён, — Хёнджин выпрямил спину, и Минхо почувствовал гордость, из-за того, что его омега нашёл в себе силы бороться. Джемин удивлённо распахнул глаза, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от шока до зарождающейся ярости. Он резко подался вперёд, и его голос сорвался на визг. ​— Ты с ума сошёл?! «Нет»? Хёнджин, ты вообще понимаешь, насколько плохо обстоят дела?! ​Джемин вскочил со стула, размахивая руками. ​— Вставай! Живо! Мы едем в офис. Ты напишешь это письмо, и мы выпустим его через час, пока фандомы окончательно не разнесли здание агентства! ​— Сядьте на место, Джемин-ши, — Минхо положил руку на плечо мужчины и слегка надавил. Несильно для профессионального атлета, но достаточно, чтобы менеджер почувствовал его мощь и покорно опустился обратно на стул. ​— Вы сейчас выдохнете и начнёте разговаривать с ним как с человеком, — продолжал Минхо, опираясь руками о стол и нависая над Джемином. — Если Хёнджин говорит «нет» — значит, это «нет». Ищите другие способы уладить ситуацию, которые не включают в себя ложь и унижение его достоинства. Хёнджин осторожно потянул Минхо за край футболки. — Хён, всё хорошо… Я справлюсь. ​Минхо обернулся к нему, его лицо мгновенно смягчилось, и он снова сел рядом, собственнически притянув омегу к себе за талию. Джемин открыл рот, чтобы возразить, но Чанбин вмешался: — Ли Джемин-ши, давайте не будем ходить по кругу. Скандал уже случился. Вопрос не в том, кто виноват, а в том, что делать дальше. И, с вашего позволения, я бы предложил вам думать о том, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. — С наименьшими потерями? — Джемин горько усмехнулся. — Вы не представляете, какой ущерб уже нанесён. — Представляю, — спокойно ответил Чанбин. — Но уверяю вас, если вы сейчас начнёте давить на Хёнджина, заставите его извиняться и отрекаться от своих чувств — потери будут гораздо серьёзнее. Джемин фыркнул. — Вы не понимаете, как работает наша индустрия. — А вы не понимаете, как работает психология толпы, — парировал Чанбин. — Если Хёнджин извинится, он признает, что сделал что-то неправильно. А он просто поцеловал возлюбленного. — Это не так просто, — возразил Джемин. — А должно быть, — ответил Чанбин. — Хёнджин — взрослый человек. Он имеет право на личную жизнь. И если ваше агентство не в силах защитить его, то, может быть, ему стоит сменить найти новое? Менеджер напрягся. — Вы угрожаете? — Нет, — покачал головой Чанбин. — У Хёнджина ведь скоро истекает контракт. Если вы не сможете защитить его интересы, найдутся те, кто сможет. Мужчина молчал, и в комнате повисла тишина. — Хорошо, — наконец сказал менеджер. — Допустим, он не будет извиняться. Что вы предлагаете? Чанбин победно взглянул на Минхо, прежде чем вновь переключить внимание на присмиревшего Джемина. — Нужно подтвердить их отношения, — просто ответил Чанбин. — Хёнджин-ши напишет пост, где поблагодарит фанатов за поддержку и честно скажет, что нашёл человека, который даёт ему силы двигаться дальше… или что-то в этом роде. Джемин схватился за голову, массируя виски. — Это самоубийство… Акции упадут еще ниже. — Взгляните на эту ситуацию под другим углом. Хёнджин — звезда, Минхо — чемпион мира. Они оба популярны, и из их отношений можно выжать огромную выгоду. Да, некоторые люди ещё побушуют, но основная масса… они влюбятся в эту историю. «Красавец-айдол и суровый чемпион». Это же готовый сценарий для дорамы, уверен, публика это оценит. Джемин поднял голову, и в его глазах, до этого полных паники, промелькнул холодный расчёт, типичный для продюсера. Он замолчал, обдумывая цифры. ​— Мы можем организовать им совместную фотосессию, — продолжал развивать мысль Чанбин, чувствуя, что почва подготовлена. — Отмоем их от скандальных снимков из туалета. Можем выложить видео с тренировки Минхо, у него как раз защита титула не за горами… Это привлечет мужскую аудиторию к Хёнджину, а фанатки Хвана потянутся смотреть бои. Минхо поспешил прекратить это, пока Чанбин не зайдёт дальше и не предложит слить их домашнее видео «для привлечения более взрослой аудитории». — Тормози, Чанбин, — глухо прервал его Минхо, — мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать способы наживы на этом. ​Чанбин поднял ладони в примирительном жесте, но взгляд его оставался азартным. Джемин же, напротив, впервые за всё утро выглядел не как человек на грани нервного срыва, а как профессионал, учуявший запах крупной наживы. ​— Фотосессия… — пробормотал Джемин, гипнотизируя взглядом кофейную чашку. — Не просто фотосессия. Эксклюзив для Vogue или Harper’s Bazaar. Хм… — Эксклюзив, — эхом повторил Чанбин, и его глаза загорелись. — Двойной разворот. Солидное издание, не жёлтая пресса. Это сразу поднимет статус. — И принесёт новые рекламные контракты, — Джемин поднял голову, и в его взгляде больше не было паники. — Бренды любят такие истории. Любовь, преодоление препятствий… — Скандал, который превратился в триумф, — добавил Чанбин. Они смотрели друг на друга, и Минхо чувствовал, как воздух между ними искрит. Они были как два хищника, которые учуяли добычу. — Если мы правильно всё организуем, Хёнджин не только не потеряет контракты, но и приобретёт новые. Ладно, — Джемин поднялся с места и поправил свой костюм. — Я поеду договариваться с агентством. И, Хёнджин, — Джемин замялся, — я… я рад, что ты нашёл кого-то. Правда. Хёнджин искренне улыбнулся ему и поблагодарил. Джемин кивнул, попрощался и вышел. Чанбин посмотрел на Минхо. — Ну что ж, — сказал он, — я, пожалуй, тоже пойду. — Спасибо, за всё, Чанбин-ши, — сказал Хёнджин. — Не за что, — ответил Чанбин. — Но в следующий раз, когда будете целоваться в туалетах, хотя бы закрывайтесь в кабинках. Хёнджин покраснел, а Минхо усмехнулся. — Иди уже, — поторопил он друга.

***

Прошло несколько дней. Общественность не спешила прощать своего бывшего идеала. Фанаты разбились на два лагеря: одни слали проклятия, другие — слова поддержки. Негатив, к сожалению, был громче, но так было всегда. Агентство, хоть и приняло план Чанбина, выжимало из своего артиста все соки, заставляя перерабатывать график и по сто раз переписывать текст официального подтверждения. ​Минхо сидел на диване в гостиной, прислонившись спиной к мягкой подушке. Хёнджин устроился у него на коленях, обхватив альфу руками за шею и спрятав лицо в изгибе его плеча. Он казался таким маленьким и хрупким в огромной черной футболке Минхо, что у альфы сжималось сердце. ​— Хён… — прошептал омега, едва касаясь губами его кожи. — Спасибо, что ты рядом. Я не знаю, как бы справлялся без тебя. Я бы просто… сломался. Минхо нежно перебирал его шелковистые волосы, пропуская их сквозь пальцы. Его ладонь легла на спину Хёнджина, успокаивающе поглаживая. ​— Ты сильнее, чем думаешь, малыш, — негромко ответил альфа, целуя его в макушку. — Но тебе и не нужно справляться одному. Я буду рядом и никуда не уйду. ​Хёнджин чуть отстранился, заглядывая Минхо в глаза, и потянулся вперёд, коснувшись губ своего альфы нежным поцелуем, вкладывая в него всю свою благодарность. Минхо ответил жадно, но бережно, прижимая омегу к себе так крепко, словно хотел срастись с ним в одно целое. ​— Поспи, — прошептал Минхо, когда они нехотя отстранились друг от друга. — Ты почти не отдыхал эти дни. ​— Только если ты будешь рядом, — пробормотал Хёнджин. ​Он удобнее устроился на руках у альфы, и через несколько минут дыхание омеги выровнялось, а пальцы, сжимавшие край футболки Минхо, расслабились. ​Минхо сидел неподвижно, боясь потревожить его хрупкий сон. Он смотрел в окно, где вечерние тени постепенно поглощали город, и чувствовал странное умиротворение. Весь мир мог катиться к чёрту, пока этот человек спал у него на груди. ​Тихую идиллию нарушил звук уведомления, и Минхо осторожно дотянулся до гаджета на кофейном столике.

Чанбин

16:17

Минхо, ты не поверишь!

16:17

Появился достойный претендент на твой титул

16:18

Бой уже назначили, через два дня вылетаем в штаты