Лучшее, что случалось со мной

Хумин вернулся после третьего урока. Он вёл себя непривычно тихо. Просто сел за парту и принялся что-то черкать в тетради. Бэкджин его не трогал, но сердце стискивала тревога. Он решил отложить разговор на обеденный перерыв. После урока Хумин ушёл на баскетбольную площадку, хотя они никогда не обедали там зимой — было слишком холодно. Хумин сидел на трибуне в распахнутой куртке и пусто смотрел вдаль. Бэкджин сделал медленный судорожный выдох и подошёл к нему. Он неуверенно протянул ему розово-белую коробочку с клубничным молоком. Обоих накрыло чувство дежавю. Хумин не спеша приподнял голову, заглядывая другу в глаза. Глубина тоски в его взгляде поразила Бэкджина. Он без слов просто сел рядом. Холод пробирал до костей, но они сидели не шевелясь — будто уступать первым было нельзя. — Возвращайся внутрь, — наконец не выдержал Хумин, поёжившись от зимнего ветра. Бэкджин упрямо мотнул головой. — Без тебя не пойду. Если хочешь, чтобы мы оба замёрзли до смерти, оставайся. Хумин грустно хмыкнул, качая головой. — Ох, Бэкджин-а... Какой же ты упрямый. Бэкджин резко повернулся к нему лицом. Их взгляды встретились. Он запихнул ему в руку коробочку с молоком. — Кто бы говорил! Пошли в столовую. Я не для того тебе еду покупаю, чтобы ты голодал тут на морозе! Хумин фыркнул, тихо посмеиваясь. Этот смех сгладил напряжение между ними. Хумин потёр ладони друг о друга и подул на них, согревая. Затем он проделал то же с руками Бэкджина, оставив того в недоумении. — Ты же в курсе, какие слухи про нас ходят по школе? — между прочим спросил Хумин, обдавая тёплым воздухом холодные пальцы Бэкджина. — И что?... — нервно бросил тот и добавил: — Мне плевать. — Нет, — усмехнувшись, покачал головой Хумин и вновь посмотрел на друга с заботой. Бэкджин недовольно фыркнул. Он выглядел практически оскорблённым. — Мне плевать! Они шутят об этом с первого дня нашей дружбы. Их жизнь слишком скучная, вот они и лезут в чужую! — Ты слишком много думаешь, Джин-а, — также нежно хмыкнул Хумин, не отрывая взгляда от друга и не отпуская его рук. Бэкджин позволял ему этот жест, хотя и был раздражён его словами. — Относись к этому с юмором. Они это не всерьёз. Бэкджин громко фыркнул. — Ты меня слышишь вообще?! — Каждое слово, — чуть склонив голову, улыбался ему Хумин. Щёки Бэкджина горели от возмущения. — Извини. Мне так нравится, когда ты... такой открытый. Эмоциональный. Подавленные эмоции — это плохо, приятель. Никогда их не подавляй. Бэкджин резко толкнул его ладонью в грудь. Хумин рассмеялся. — Горжусь тобой. — Не надо устраивать мне эмоциональную встряску! Бонг с дружками и так прекрасно с этим справляются! Хумин легко пихнул его в бок, но даже от этого касания Бэкджин болезненно поморщился. — Ты чего? — взволнованно спросил Хумин. — Я едва задел... Бэкджин накрыл ноющее ребро ладонью. — Значит, не едва. — Это из-за того падения с лестницы?... Бэкджин поспешно кивнул. Хумин придвинулся ближе. — Дай посмотрю. — Не надо! — воскликнул мальчик, резко отпрянув и плотнее запахнув куртку. Хумина это насторожило. — Ты ведь не падал с лестницы, правда?... Взгляд Хумина испугал Бэкджина, заставив вскочить на ноги. Без задней мысли Хумин схватил его за запястье. Бэкджин в страхе уставился на руку друга и перевёл взгляд на него самого. Его глаза молили его отпустить, но Хумин был непреклонен. — Не убегай, — таким же молящим тоном просил он. — Я разве давал тебе повод не доверять мне, Бэкджин-а? Мальчик прикусил губу, отводя взгляд. Хумину было достаточно и того, что он не пытался вырвать руку. — Ты ничего не сможешь изменить, Хумин, — пробормотал Бэкджин, отвернувшись. Его голос звучал глухо. Хватка Хумина на его запястье ослабла. — Ты не можешь постоянно быть рядом. Я сам должен позаботиться о себе. Бэкджин посмотрел на него твёрдым взглядом, и Хумин понял, что он действительно в это верит. — Я понимаю... — несмело начал он. — Джин-а... мы работаем над этим. — Недостаточно! — выпалил Бэкжин, рывком расстегивая голубую куртку и задирая рубашку. Хумин поперхнулся воздухом от ужаса представшей картины. — Недостаточно! — сквозь зубы процедил Бэкджин. Его губы дрожали, то ли от холода, то ли от бессилия. Хумин прикусил язык. — Когда?! — в отчании кричал Бэкджин. — Когда я смогу это прекратить?? Когда ОНИ оставят меня В ПОКОЕ?! — он одёрнул рубашку вниз. — Когда я стану достаточно сильным, чтобы прекратить эти ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА?! Он вцепился в свои волосы, тяжело и прерывисто дыша, и зашатался, словно тело отказывало. Хумин вскочил на ноги, чтобы его придержать, но Бэкджин грубо оттолкнул его. Хумин не мог ничего сделать, кроме как беспомощно наблюдать срыв друга. Щёки Бэкджина быстро стали влажными от слёз. — Я понимаю, Бэкджин-а! — в отчаянии крикнул Хумин. — Откуда тебе...! — Меня тоже бьют! — выпалил он. — Что...? Хумин перевёл дух, встряхивая волосы. Он стыдливо отвернулся. Поднялся сильный холодный ветер, заставив мальчиков поёжиться. — Кто?... — сипло пробормотал Бэкджин и шагнул к Хумину, но в этот раз отпрянул он. Хумин признался только из сочувствия к другу, но теперь об этом жалел. Его замутило. Он быстрым шагом устремился к школе, прикрывая рот рукой. — Хумин!! — громко позвал Бэкджин и бросился за ним. Он схватил его за плечо над локтем, заставив остановиться. — Хумин... Не убегай... Хумин с лёгкостью мог бы вырваться из его хватки — он это знал — но не стал. Вместо этого он резко развернулся и оказался в объятиях мальчика, утыкаясь носом в его шею. Объятия были действительно крепкими и немного болезненными, но Бэкджин не сопротивлялся. Он обхватил шею Хумина, позволяя ему плакать себе в плечо. Бэкджин неуверенно, но с нежностью провёл ладонью по его спине. Объятия стали крепче. На фоне выл ветер, но холод будто отступил. Они стояли так, пока не занемели конечности. Хумин отстранился и смущённо прокашлялся, избегая встречаться взглядом с другом. Внутри Бэкджина в этот момент что-то перевернулось. Он впервые видел Хумина таким — хрупким и откровенным. Только сейчас он в полной мере осознал, что Хумин всего лишь ребёнок. Ему было также тяжело, также больно. Он также нуждается в защите. Бэкджин привык брать у Хумина всё, что заставляло его чувствовать себя в безопасности, но сам не мог дать того же. Ему стало до ужаса совестно. Внезапно в нём проснулось отчаянное желание оберегать этого мальчика. Заслонить его своей спиной от боли, что преподносил мир. Отомстить. На эмоциях Бэкджин взял Хумина за руку и потянул за собой в сторону школы. Они поднялись на крышу, перед этим взяв горячий чай в столовой. Они уселись на сваленные в кучу пустые ящики и прижались друг к другу, сохраняя тепло. Хотя холод всё равно пробирал до костей, никто из них не жаловался. — Мне недавно исполнилось четырнадцать, — внезапно поделился Бэкджин. — Что?... — слегка опешив, спросил Хумин. — У тебя было день рождения?? Когда? Бэкджин мягко хмыкнул, прижавшись щекой к плечу друга. — Двадцать четвёртого декабря. Сочельник. — Ух-ты! ВАУ!! Бэкджин-а! Ты прямо рождественское чудо! — Хумин улыбнулся во весь рот и засмеялся. — ВАУ!! Надо же! Бэкджин засмущался от его реакции. — Почему ты раньше не сказал? Я нашёл бы способ сбежать из ресторана отца! — У тебя бы потом были проблемы, — мягко возразил Бэкджин и честно признался: — И... я не люблю этот праздник. Он грустный. Кругом одни парочки... Я чувствую себя ещё более одиноким, чем обычно. Поначалу Хумин смотрел на него с очевидным сочувствием, но потом легонько пихнул его в плечо с игривой ухмылочкой. — У тебя нет девчонки. Поэтому тебе грустно? Не переживай. Ты найдёшь себе пару! Ты же красивый. Бэкджин чуть не поперхнулся воздухом, отчаянно покраснев. Он сделал поспешный глоток чая и закашлялся. Хумин добродушно усмехнулся, похлопав его по спине. — Серьёзно? Ну чего ты, Бэкджин-а? Ты будешь пользоваться популярностью у девчонок! — он приобнял его за шею и встряхнул. — Вот увидишь! Станешь покрепче, посильнее, повыше... — Ещё чего мне не достаёт? — притворно возмутился Бэкджин. Хумин взлохматил ему волосы, а тот хлопнул его по руке. — По моему скромному мнению, ты очаровашка. Но для девочек этого мало. — Больно хорошо ты знаешь девочек! — воскликнул Бэкджин со смешком. — Глупый! — Ах ты...! Что сказал?! Хумин бросился на него, почти повалив на твёрдую поверхность крыши. Бэкджин согнулся от смеха, когда пальцы друга начали щекотать ему бока. — Фу!! Отстань, Хумин! Вот достал! Хумин заливался громким смехом, крепче обхватив Бэкджина за живот. — Не отстану-у! Пока не возьмёшь свои слова назад! — АХА-ХА!! Какие слова?... — Ах, ты уже забыл?! Бэкджин почти плакал от смеха. Хумин продолжал его безжалостно щекотать. — Прекрати! ПРЕКРАТИ!! Хумин! ХУМИ-И-ИН!!! Он хлопал его по рукам, но тот вцепился как клещ. Отпустил, только когда Бэкджин начал икать от смеха. — Достаточно, я думаю. Бэкджин упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. — Ах ты...! Ик! Я тебе ещё...! ИК! Припомню! Хумин заливался смехом, держась от Бэкджина подальше. — АХА-ХА-ХА!! Ты как жабка квакаешь! Слышишь? Бэкджин размахивал руками. Хумин умело уворачивался, громко смеясь. — Я занимаюсь ММА! Кого ты пытаешься достать? Бэкджин повалил его на пол, заключив в прочное кольцо рук. Воздух над школой сотрясался от их крика и смеха. Им было всё равно, что их кто-то услышит. Они были счастливы в моменте. В конце концов они выдохлись и вспотели, несмотря на холодный зимний воздух. Они лежали спиной на крыше, раскинув конечности и дыша полной грудью. Холод остужал их пыл, но лёгкие горели так, словно они пробежали спринт. Хумин выпустил большое облачко пара и усмехнулся. — Ах! Как хорошо!... И совсем не холодно! — Ещё бы... — фыркнул Бэкджин. — Ой, не бурчи... — Хумин легонько пихнул его коленом в бедро и снова позволил мышцам приятно размякнуть. — Мы на уроки не пойдём? Бэкджин повернул к нему голову, нахмурившись. — Почему?... — Просто и так много пропустили. Зачем?... Бэкджин резко перевернулся на живот, приподнявшись на локтях. — Пак Хумин! Из-за тебя я стал прогульщиком! Хумин от души засмеялся. Солнечные лучи играли у него в волосах. Бэкджин не мог оторвать от него взгляд. — Только не говори, что тебе не нравится наша разгульная жизнь! — Мне нравится, — с ухмылкой произнёс Бэкджин, глядя в большие глаза Хумина. Они молчали какое-то время, пока Хумин не спросил: — Так, как мы будем праздновать твой день рождения? — Что?... — Как мы будем праздновать чудесный день, подаривший нам самого умного ученика Янпхёна? — пафосно объявил Хумин, садясь и притягивая к себе колени. — Этот день уже прошёл, — уклончиво произнёс Бэкджин, опустив голову. — Конечно, ты же мне ничего не сказал! — А так бы он не прошёл? — усмехнулся Бэкджин. Хумин фыркнул, надув щёки. — Не прошёл бы так, как прошёл. Я — на работе, а ты... — он осёкся. — А как ты провёл свой день? Бэкджин робко пожал плечами. — Никак. Хумин распахнул рот в притворном удивлениии и вскочил на ноги. Бэкджин продолжал с восхищением смотреть на него снизу вверх. — Как ТАК можно?! Если бы я знал...! Если бы я знал...! Я бы такую вечеринку закатил! — И кого бы ты позвал? — снисходительно спросил Бэкджин. — Пф, нас с тобой вполне достаточно! Можно было бы ещё госпожу Ким позвать, — вслух размышлял Хумин. — Она хоть знала, что у тебя день рождения? Бэкджин коротко кивнул, и Хумин возмущенно воскликнул: — Ей ты сказал! А мне нет?! Я что, тебе не лучший друг?? Бэкджин добродушно посмеивался над выходками друга, продолжая сидеть на полу, немного откинувшись назад. Когда Хумин немного поутих, он мягко произнёс: — В моём личном деле написана моя дата рождения. Плюс она спрашивала меня на первой сессии. — Что за сессия? Бэкджин мысленно стукнул себя по лбу. «Конечно, он не знает... И как мне теперь выкрутиться?» Хумин упрямо ждал ответа, хмуря брови. Бэкджина это рассмешило. Он почувствовал глубокое доверие к этому человеку. — Ну... — после минуты тишины неловко пробормотал он. — Она разговаривает с воспитанниками где-то... раз в два-три месяца. Спрашивает, как у нас дела. Даёт советы. — Воспитатели и этим занимаются? — Хумин в удивлении выпучил глаза. Бэкджин мягко усмехнулся. — Нет, только госпожа Ким. Она хорошая. Одна заботится о нас. В его взгляде промелькнула грусть. — Ей не всё равно... — И ты... — Хумин стыдливо указал на живот. — ...тебя избили... в приюте? Бэкджин поморщился от неприятных воспоминаний и кивнул. Хумин нахмурился. — Почему тогда... — Она не знает, — поспешно перебил его Бэкджин. Хумин выдохнул тихое «ох». — Она не видела?... Бэкджин мотнул головой. Хумин медленно присел рядом с ним и увереннее, чем раньше, взял его руки в свои. — Ох... — выдохнул Бэкджин, сжимая руки Хумина в ответ. Это был очень приятный контакт. — Ей нужно рассказать, — уверенно произнёс Хумин, глядя прямо в глаза Бэкджина. Тот не выдержал и отвернулся, совсем тихо пробормотав: — Я уже говорил. Точнее... она сама догадалась. Отчитала его, и... — он тяжело сглотнул, опустив голову, — ...он избил меня ещё сильнее. Хватка Хумина стала крепче. Его сердце разрывалось от боли за друга. Дыхание перехватило, но он спросил: — А здесь... в школе, тебя ещё били? Ну, после того, как тебя окружили в коридоре. Бэкджин покачал головой, по-прежнему избегая взгляда друга. Хумин резко выдохнул, словно до этого задерживал дыхание. — Понял. Бэкджин с опаской посмотерел на друга. — Что понял? Хумин ответил на взгляд, но сам какое-то время молчал. — Сходим на последний урок, и я провожу тебя до дома. Да, и не спорь, — твёрдо сказал он, уже зная реакцию Бэкджина. — Я с ним поговорю. Просто поговорю. Пока. Не переживай. Бэкджин молча его слушал, сжимая ладони между коленями. — А если он продолжит своё мерзкое дело, мы решим, что будем делать потом. Вместе, — подчеркнул последнее слово Хумин, кивком давая понять, что он ждёт ответа. — Хорошо... — неуверенно пробормотал Бэкджин, но внутри разлилось знакомое тепло. Тепло, которое возникало, когда кто-то заступался за него. Хумин одарил его мягкой улыбкой и повторным кивком. — Хорошо. Он поднялся на ноги, оперевшись руками о колени, и протянул Бэкджину раскрытую ладонь. — Пойдём на математику, — он мотнул головой в сторону выхода. — И будем надеяться, что госпожа Чан не посадит меня на бутылку. Бэкджин невольно рассмеялся. Он вложил ладонь в руку Хумина и не спеша поднялся, отряхивая брюки. Они направились к выходу. — Не понимаю, как ты вообще полюбил эту математику с этой маразматичкой! — Дело не в учителе, — мягко возразил Бэкджин, сжимая руку Хумина. — Мне просто нравится. — Пытать свои мозги? Бэкджин тихо посмеялся. — Математика — точная наука. Я люблю точность и контроль. Когда ты знаешь, что ответ может быть только один, это вселяет уверенность. Если знаешь, как правильно решать, у тебя есть преимущество. Ты уверенно идёшь вперёд... Он вдруг замолчал. — Я имею ввиду, числа — это то, что можно контролировать, чем можно апеллировать. То, что подчиняется правилам, и что всегда можно понять. Хумин замедлился, невольно оттягивая Бэкджина назад. Он смущённо улыбался. — Честно говоря, я не понимаю... Бэкджин снисходительно улыбнулся и покачал головой. — Ничего. Просто... математику можно понять, людей — нет. — А. Отпустив руку друга, Бэкджин открыл железную дверь и вошёл. Хумин последовал за ним. «Кажется, я начинаю понимать», — думал он в это время. — «Бэкджину нравится то, что можно контролировать. То... что не доставляет ему проблем. Да. Пожалуй, математика лучше некоторых людей, но почему она?... В баскетбол тоже играют по правилам. Процесс можно контролировать. Разве что... это командная игра, а Бэкджин не командный игрок. То есть он сам так считает. Он может быть и не прав, верно? Даже умники могут ошибаться...» Хумин усмехнулся своим мыслям и вприпрыжку побежал за Бэкджином. Он игриво пихнул его плечом, тут же получив ответку. «Что же ему подарить на день рождения?... Надо же! ДР в Сочельник! Ему подходит. Он реально как рождественское чудо! Нужно подарить ему что-то особенное». Он мысленно потирал руки. Задачка была непростая. «Сборник по математике?», — Хумин рассмеялся над этой идеей. — «Не слишком ли? Похоже на издёвку. Нет. Том «Slam Dunk»? Не то чтобы он фанат... Баскетбол он тоже не любит». Хумин пришёл к выводу, что он толком и не знает, что любит Бэкджин. Всё их общение сводилось к увлечениям Хумина. Он ощутил сильный стыд. Какой же он друг?... Не знает, что любит его лучший друг! Он решил действовать наверняка. Он шёл вплотную к Бэкджину, путаясь под ногами. — Хумин. Что у тебя на уме? Мальчик зловеще рассмеялся. — Бэкджин-а. Какой подарок ты хочешь? Глаза друга округлились. Он резко остановился. — М?... Подарок? Не знаю. Я так понимаю, ответ «никакой» тебя не устроит? Хумин мотнул головой, раскачиваясь с пятки на носок. — Эм... Бэкджин серьёзно и надолго задумался. Они остановились у окна в коридоре. Солнце мягко освещало бледное лицо мальчика. — Неужели ты совсем ничего не хочешь? Ну же! Говори всё, что приходит на ум. Бэкджин нахмурился. Тени от ресниц красиво падали ему на веки. — Сейчас? Хумин кивнул. — Ну, я хочу, чтобы всякие козлы не доставали меня. — С козлами мы разберёмся. А что ты хочешь для души? Что тебе нравится? Ну, кроме математики... Бэкджин усмехнулся и всё-таки ответил: — Мне нравится... читать с тобой мангу, гулять, делать вместе уроки в библиотеке... Хумин хмыкнул и без задней мысли произнёс: — Проще было бы сказать, что тебе нравлюсь я. Бэкджин застыл, как статуя, и смущённо отвёл взгляд, быстрым шагом направляясь в сторону класса. — Эй! Бэкджин! Стой! Хумин побежал за ним. — Ещё даже урок не закончился! Бэкджин замедлился, но оборачиваться не стал. Щёки горели. — Ну, Бэкджин-а, — закапризничал Хумин. — Я хочу подарить тебе что-то, что ты полюбишь всем сердцем! Бэкджин обернулся к нему. В глазах мелькнул интерес. — Ты можешь просто организовать наш совместный день. С утра до вечера, весь день только для нас. Хумин вздохнул. — И что же будет в нём особенного? Обычный наш выходной. Губы Бэкджина сложились в хитрющую улыбку. Глаза превратились в щёлочки. — Понял наконец? — Что понял? — воскликнул Хумин, в непонимании хлопая глазами. — Ничего я не понял! — Ты делаешь мне подарки каждый день. Твоя дружба и есть мой лучший подарок. Хумин беззлобно фыркнул, махнув рукой. Губы растянулись в смущённой улыбке. — Ох!... Я сейчас заплачу. Какой же ты сентиментальный! Он приобнял Бэкджина за спину, и они продолжили свой путь к классу. — Похоже, я так и не придумаю, какой подарок тебе подарить. — Можешь подарить что угодно. Я буду рад любому подарку от тебя. Хумин снисходительно покачал головой, следуя за другом. Остаток пятого урока они провели в укромном уголке: на лестнице, по которой редко кто ходил. Она находилась в подвальном помещении, пропахшем пылью и сыростью. Хумин достал из кармана куртки чуть смятую коробку клубничного молока, которое Бэкджин дал ему на площадке. Он воткнул в неё трубочку и, сделав маленький глоток, передал другу. Они молча сидели рядом, колено к колену. Каждый звук эхом отскакивал от голых стен. — Знаешь, — пробормотал Хумин, и всё внимание Бэкджина переключилось на него. — Когда я говорил о Сакураги... — он замялся, — я имел ввиду не только его. Хумин перевёл на друга робкий взгляд. В глазах Бэкджина мелькнуло любопытство. — Ты тоже... ммм... повлиял на меня. Одно дело — наблюдать за нарисованным персонажем, другое — за реальным человеком, который делает то, чего я не могу. Бэкджина ошеломлённо хлопал глазами. — Ты настоящий, Джин-а. Живёшь без притворства, без фальши, не следуешь мнению толпы, даже если это означает, что ты станешь изгоем, — Хумин тяжко вздохнул. — Я тебе завидую. В хорошем смысле. Я научился этим вещам у тебя. Бэкджин выглядел так, словно проглотил язык. Хумин невинно потягивал молоко из трубочки. Затем сделал смачный глоток и перевёл взгляд на друга. — Не смотри на меня так, будто не веришь. Это правда. Бэкджин упрямо покачал головой. Губы сложились в тихое «нет». Хумин фыркнул и усмехнулся одновременно. Он поднял руку, чтобы пихнуть его, но передумал. Вместо этого он крепко стиснул его плечо. — Правда, — он широко и искренне улыбнулся. У Бэкджина перехватило дыхание. — Тебе только кажется, что в тебе нет ничего особенного. Ты очень особенный, Джин-а. Бэкджин стиснул губы. В голове крутилось лишь одно: Хумин считал его особенным. Это грело сильнее, чем что-либо. Наверное, сильнее, чем летнее солнце. Он смущённо вжал голову в плечи. — Ты чего, Джин-а? — добродушно усмехнулся Хумин, приобнимая друга за плечи. — Слишком? Бэкджин агрессивно закивал, чем рассмешил Хумина. — Так легко признаваться тебе в чём-то подобном... — в неверии выдохнул он, чуть вскинув голову. Бэкджин удивленно посмотрел на него. До конца урока они просидели почти в полной тишине.