абстиненция души

«Не всех скелетов стоит тащить из шкафа». Утро Райны, как и в последние несколько недель, началось с тёплых солнечных лучей. Они приятно грели кожу, заставляя девушку только сильнее жмуриться сквозь остатки сна. Чужая постель с шёлковыми простынями и мускулистым мужчиной под боком уже успели стать привычкой. Но к чему Райна так и не смогла окончательно приспособиться, так это к манере Ксандра спать. Ван Хейс не признавал деления кровати на половины — для него существовало одно сплошное пространство, по которому он мигрировал всю ночь, неизменно увлекая девушку за собой. Это разительно отличало его от Октавиана. У него даже отдых в супружеской постели подчинялся строгой геометрии правил и невидимых границ. Никогда он не заступал на чужую сторону, а если и позволял себе заключить супругу в объятия, то строго перед подъёмом — буквально на несколько минут, без лишней хаотичной нежности. Может, поэтому Райна практически перестала появляться дома. Даже избавилась от табу всегда возвращаться в супружескую постель на ночь. Рейн приоткрыла один глаз, чувствуя на своей талии тяжелую ладонь Ксандра, который даже во сне умудрялся контролировать каждое её движение. Из этого плена невозможно было выбраться, не разбудив его. Впрочем, она и не пыталась. Ей просто хотелось побыть в этой сонной тишине еще немного, прежде чем вернуться в ворох жизненных проблем. Но тишина продлилась недолго. Из коридора донесся дробный, стремительный топот маленьких ножек, который Райна уже научилась распознавать безошибочно. Не успела она даже сообразить, что делать, как дверь спальни с грохотом распахнулась. — Па-а-апа! Райна! — звонкий голосок Кассандры ворвался в комнату вместе с вихрем детской энергии. Девочка с разбегу запрыгнула на кровать, бесцеремонно сминая шёлковое одеяло, и вознамерилась устроиться прямо между взрослыми. Райна мгновенно подобрала под себя ноги и натянула ткань до самого подбородка, чувствуя, как к щекам приливает жар. Под одеялом на ней не было абсолютно ничего, и мысль о том, что ребенок застал её в таком виде, заставила оцепенеть. Однако, судя по молниеносной реакции Ксандра, он вовсе не спал. Мужчина ловко перехватил дочь одной рукой и перекинул на другую сторону кровати, тут же загородив Райну своей широкой спиной. Сам Ван Хейс при этом чувствовал себя более чем уверенно. В отличие от Райны, он предусмотрительно спал в свободных домашних штанах. Лениво подперев голову ладонью, Ксандр ласково потрепал притихшую от такого маневра Кассандру по макушке: — Доброе утро, ураган. Куда так летишь? Пока он заговаривал зубы дочери, расспрашивая её о планах на день и заставляя звонко хохотать от мимолетной щекотки, Райна воспользовалась моментом. Медленно, стараясь не создавать лишнего шума и не привлекать внимания Кассандры, она нырнула поглубже под одеяло. Действовать вслепую, в тесном пространстве между матрасом и плотной тканью, оказалось тем еще квестом. Отыскав разбросанные с вечера вещи, Райна сначала умудрилась кое-как натянуть белье, едва не запутавшись в нем, а затем нащупала огромную, пахнущую деревом и парфюмом Ксандра футболку. Кое-как продев руки в рукава и расправив ворот, она наконец с облегчением выдохнула и вынырнула из-под одеяла. — Доброе утро, Кас! — Привет, Райна! — девочка хитро улыбалась, разглядывая её из-за широкого отцовского плеча. — Ты такая милая, когда только просыпаешься… И лохматая. Райна невольно коснулась ладонью своих волос, которые после бурной ночи и поспешных маневров под одеялом наверняка напоминали птичье гнездо. — О, я могу тебя причесать! — Кассандра воодушевленно захлопала в ладоши, загораясь новой идеей. — Папа совсем не умеет делать косички, а я сделаю тебе самую красивую прическу. Можно? Ксандр, поймав умоляющий и всё еще немного сонный взгляд Райны, мягко перехватил инициативу. Он приподнялся на локте и легонько подтолкнул дочь к краю кровати. — Идея великолепная, Кассандра, но для такого важного дела нужен королевский арсенал. Беги-ка в свою комнату, найди самую лучшую расческу и заколки. А мы пока подготовим… плацдарм. — Плацдарм? Что такое плацдарм? — девочка нахмурилась, замерев на краю кровати. — Отлично, вот тебе ещё задание. Достань словарь и найди в нём значение этого слова. — Ладно! Я быстро! — Кассандра спрыгнула с высокой кровати и, громко шлепая босыми пятками по паркету, умчалась прочь. Когда топот в коридоре затих, в спальне снова воцарилась тишина. Ксандр потянулся, разминая затекшие плечи, и перевел взгляд на девушку рядом. Райна уже сидела, сбросив одеяло, и пальцами пыталась хоть немного усмирить запутавшиеся пряди. Чуть припухшие веки, покрасневшие глаза и легкая утренняя отечность на её лице внезапно навели его на далекие, скрытые от чужих глаз воспоминания. Ксандр замер, и на мгновение взгляд стал отрешенным, словно он смотрел сквозь Райну, куда-то вглубь своего прошлого. Тень эта была едва уловимой, но мгновенно изменила атмосферу в комнате. Ван Хейс быстро справился с собой, возвращаясь в реальность, но от Райны эта перемена не укрылась. Она опустила руки, переставая мучить волосы, и внимательно посмотрела на него. — Ты чего? — тихо спросила она, слегка наклонив голову набок и пытаясь поймать его ускользающий взгляд. — Думаешь о том, что я безответственная? — Что? — Ксандр сморгнул наваждение и уставился на неё, словно не веря своим ушам. Он думал о чём угодно, но точно не об этом. — Ну… у тебя ребёнок дома, а я опять без одежды, — Райна смущенно поправила ворот его огромной футболки. — Однажды она зайдёт, а я буду лежать раскрытая от жары. У тебя же солнечная сторона, утром настоящее пекло. Как это будет выглядеть со стороны? — Райна… Господи, — Ван Хейс хрипло рассмеялся, откидываясь назад на подушки. Он лениво потер глаза пальцами одной руки, а вторую завел за голову, с явным удовольствием разглядывая её растерянность. — О чём ты вообще? Думаешь, она не догадывается, чем мы тут занимаемся? Взрослый дяденька и взрослая тётенька запираются в одной спальне на всю ночь. — Фу, Ксандр! Она же ребёнок. Наивная, любопытная… Слова вот новые учит. — То, что я пытаюсь расширить её словарный запас, ни о чём не говорит. Современные дети знают побольше нашего, уж поверь. С их доступом к интернету Кас тебе через пару лет такие позы из Камасутры назовет, о которых ты даже не слышала. — С тобой вообще поговорить невозможно, ты всё сводишь… — Райна досадливо махнула рукой, обрывая фразу на полуслове, и отвела взгляд. — Да неважно. Просто я переживаю. Никак не могу выкинуть из головы нашу с ней первую встречу. После её слов Ксандр внутренне посерьёзнел. Внешне он почти не изменился — та же расслабленная поза, те же сильные руки, одна из которых нежно поглаживала девичье запястье, — но из его взгляда мгновенно исчезла вся весёлость. Внутри него словно провернулся тяжёлый, холодный механизм, возвращая к реальности, которую он так тщательно оберегал. Он помолчал несколько секунд, глядя на Райну, а после присел, подтягивая ноги к себе в позу лотоса, копируя Рейн. — Тебе вообще не о чем переживать. Серьёзно. Кассандра в своей жизни видела вещи гораздо хуже, чем твоя нагота или смятая постель. Сделал короткую паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, но решил быть до конца честным: — Она госпожу ван Хейс видела в куда более ужасных состояниях и видах. Поверь мне, полуголая, сонная и абсолютно здоровая женщина в постели её отца — это самое невинное и прекрасное, что этот ребёнок созерцал за последние годы. Твоё присутствие здесь её не ранит. Наоборот. — Госпожу ван Хейс? Ты говоришь о своей жене? — Угу… — он уже сполз на край кровати, выискивая взглядом свободную футболку по комнате. На самом деле ему просто не хотелось сохранять зрительный контакт с девушкой, раз уж речь зашла о его прошлом. Мужчина резко поднялся, повернувшись к ней спиной, и Райна увидела, как напряглись мышцы на его лопатках. Попытка Ксандра выглядеть равнодушным казалась слишком нарочитой. — У неё твоя фамилия? — Нет. — Нет? — Нет, — Ксандр наконец подхватил с кресла чистую футболку и резким движением натянул её через голову. — Она решила, что её фамилия слишком благородна, чтобы менять её на противную голландскую. — Да что у вас за брак такой? Это разве любовь? — сорвалось с губ Райны прежде, чем она успела себя остановить. В её голосе промелькнула искренняя, горькая растерянность человека, для которого брак, особенно когда у вас совместный ребёнок, всегда оставался чем-то священным и нерушимым. Ксандр замер. Он медленно повернулся к ней и посмотрел на девушку долгим, многозначительным взглядом, будто внезапно обрёл рентгеновское зрение. В его глазах глубокая, проницательная мудрость человека, который видит Райну насквозь, до самых потаенных уголков её собственной израненной души. Под этим прицельным, изучающим взором Райна мгновенно стушевалась. Она неосознанно сжалась, еще сильнее кутаясь в его огромную футболку, но так и не поняла, почему её простые слова вызвали у него такую реакцию. Что именно он сейчас в ней разглядел? Она отвела взгляд, но повисшее молчание уже стало слишком плотным. Собравшись с духом, Райна всё же осмелилась озвучить то, что не давало ей покоя. Раз уж он первым решил завести речь об этой женщине. — Ксандр, а… кто она вообще, твоя жена? Она до сих пор живет в этом городе? — Да. Он ответил коротко, обрубая любые лишние эмоции. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Райна слишком хорошо успела изучить Ван Хейса за эти недели — за внешней невозмутимостью скрывалось нарастающее раздражение. — Вы не общаетесь? Она ведь мать Кассандры. — Мы общаемся. И не только из-за Кассандры. — Вот как? — она разочарованно фыркнула, хотя и попыталась сделать свою ревность незаметной. Ксандр проигнорировал выпад, пусть мимо него это и не ушло. — Ясно… Так и не глядя на Райну, Ксандр опустился в кресло и затылком откинулся на спинку, уставившись в потолок. Помолчав еще некоторое время, он все-таки вернул зрительный контакт и добавил спокойным, ровным тоном: — У нас был нормальный брак. По любви. И то, что она не захотела брать мою фамилию, не так важно. В наше время это в порядке вещей. От этих слов у Райны внутри всё болезненно перевернулось. Она сама толком не понимала, отчего так яростно ревнует его к женщине, которая ушла, оставив даже собственного ребёнка. Но жгло лихо, до темноты в глазах. От этой глухой обиды хотелось подорваться с места, наспех одеться и уйти. Но это было бы слишком по-детски — глупо так реагировать на чужое прошлое. А прошлое ли? — Ты её любишь? До сих пор. Ксандр даже не шелохнулся в кресле. Он посмотрел на неё — лениво, с той самой невыносимой самоуверенностью, от которой у неё всегда подкашивались ноги, и хмыкнул: — Да, потому с тебя не слезаю. — Ксандр! — Райна с силой бросила в него подушку. Он поймал её у самой груди, глухо хмыкнув, но ей было совсем не смешно. Райна слишком хорошо поняла этот манёвр: Ксандр просто ушёл от прямого ответа, скрывшись за привычной циничной пошлостью. И от этого осознания внутри всё заледенело. Неужели чувства к той женщине до сих пор живы? Неужели всё, что происходит между ними здесь, на этих шёлковых простынях — лишь попытка заглушить застарелую боль? В памяти со свистом воскресли его же недавние слова о том, что женщина та до сих пор не хочет давать ему развод. Эта мысль обожгла изнутри. Райна сама бежала от брака, который душил её, искала спасения в собственнических объятиях Ксандра, а в итоге, кажется, угодила в чужой затянувшийся капкан. Она для него — убежище? Или просто способ отвлечься? Ксандр швырнул подушку обратно на постель и поднялся. Улыбка сошла с его лица, когда он заметил, как побледнела Райна и как отчаянно она сжала пальцами край одеяла. — А Кассандра? — тихо спросила она, не давая ему уйти от темы. — Что с ней? — А почему теперь живёт с тобой? — Райна сглотнула вставший в горле ком, чувствуя, как внутри всё дрожит от подступающей правды. — Ну то есть… — Я понял тебя, — он замер у постели, скрестив руки на груди. — Ты даже не представляешь, насколько всё сложно и запутанно. Это так не объяснить. — А ты попытайся, — в её голосе прозвучала отчаянная просьба. — Нет. Не хочу. В комнате мгновенно похолодало. Райна замерла, поражённая тем, с какой лёгкостью он захлопнул перед её носом эту дверь в своё прошлое. Ей казалось, что после всего, что между ними было, она имела право знать хотя бы часть правды. Особенно после слишком двусмысленных фраз, которые вполне могли значить, что брак этих двоих не остался в прошлом, а на его восстановление имеются все шансы. — Тебе не обязательно знать всю историю моей жизни до встречи с тобой, — тише, но всё так же твёрдо добавил он. — Кассандра любит тебя, вот что главное. Он развернулся к ней боком, уже отвлекаясь на донесшийся из коридора шорох, и потянулся к тумбочке за часами. Ксандр этого не заметил, но у Райны от его слов на мгновение перехватило дыхание. Обида, ревность, страх — всё это вдруг завязалось в один тугой узел в груди. — И я вас, — едва слышно, одним лишь дыханием сорвалось с её губ. Она произнесла это так тихо, что звук растворился в пространстве комнаты, не долетев до мужчины. Райна сама испугалась своих слов, внезапно осознав, насколько сильно успела привязаться и к этому невыносимому капитану, и к его очаровательной дочери. Привязаться вопреки здравому смыслу, вопреки любящему мужу и невыясненному прошлому самого Ксандра. Ван Хейс даже не повернул головы, продолжая застегивать ремешок часов, а Райна, наоборот, не сводила с него взгляда, внимательно наблюдая за реакцией. Вздёрнутая грудь, рваный вдох, дрожь в пальцах — любое движение, которое выдало бы: брошенные девушкой слова всё-таки долетели до его ушей. Ничего. К счастью. В этот самый момент дверь спальни с грохотом распахнулась, бесцеремонно разрушая остатки тяжёлого молчания, и в комнату влетела запыхавшаяся Кассандра. — Я всё нашла! — победоносно объявила девочка, потрясая массивной деревянной щёткой и пухлым томом. — И я теперь знаю, что такое плацдарм! Ксандр мгновенно переключил внимание на дочь, и его голос вернул привычную мягкую, слегка ироничную тональность. Он подошел к девочке, забрал у неё тяжёлый словарь и легко взъерошил ей волосы. — Умница. Пойдём, поможешь мне с омлетом, пока Райна… приводит себя в порядок. — А как же прическа? — Кассандра разочарованно надула губы, заглядывая отцу в лицо. — А потом прическа, — Ксандр улыбнулся, и в этом мимолётном движении губ Райна вдруг разглядела то, чего не замечала раньше. Ксандр любил свою дочь — чертовски сильно, до безумия. В том, как его пальцы бережно поддерживали спину девочки, как он на секунду уткнулся носом в её макушку, сквозило так много боли, что Райна была совершенно бессильна. Казалось, Ксандр смотрел на неё не только с отцовской гордостью, но и с неизбывным страхом не уберечь, недодать, не защитить от того кошмара, через который они уже прошли. Кассандра была его якорем, его главным искуплением, ради которого он, не раздумывая, сжёг бы этот мир дотла. И эта безграничная преданность, смешанная с тайной болью, колола сердце сильнее любых его резких слов. У самой двери Ксандр на секунду обернулся и глянул на Райну. Этот взгляд был многозначительным и тяжёлым — ей хотелось на коленях взмолить об интерпретации, лишь бы не остаться вновь в замешательстве. Он всегда так делал. И чем ближе они становились, тем более непонятными становились его взгляды. Дверь закрылась, и в спальне наконец воцарилась тишина. Райна со вздохом опустилась обратно на подушки, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит отголосок их незаконченного разговора. Но сидеть на месте не было ни смысла, ни желания. Остаться тет-а-тет со своими мыслями теперь означало выбрать верный путь к панической атаке. Теперь так. Она заставила себя подняться, быстро переоделась в свои вещи, наскоро привела в порядок волосы и потянулась к тумбочке за телефоном, но его там не оказалось. Проверив кровать и кресло, Райна пошагово прокрутила в голове прошедший вечер и пришла к выводу, что мобильный так и остался в машине. Стараясь не шуметь, она вышла из спальни. Из кухни уже доносился аппетитный запах поджаренного бекона и весёлый голосок Кассандры, вовсю помогающей отцу. Райна тихо проскользнула к выходу, обулась и вышла на улицу. Она подошла к своей машине, дёрнула ручку дверцы и забралась на переднее сиденье. Окинула взглядом бардачок, приборную панель — пусто. И теперь действительно огромный вопрос: куда делся мобильный? Райна вздохнула и наклонилась ниже, решив проверить пространство под сиденьями. Она шарила рукой по ворсистому коврику, когда салон автомобиля вдруг взорвался громкой мелодией. От неожиданности девушка вздрогнула, едва не ударившись головой о приборную панель. Звук шёл откуда-то из самого центра. Райна присмотрелась и наконец заметила тёмный корпус: телефон умудрился соскользнуть в узкую, глухую щель между центральной консолью и пассажирским сиденьем. На дисплее высвечивалось короткое: К. Идея переименовать контакт Ксандра с оскорбительного комплимента была добровольно-принудительной. Когда в один из вечеров Ван Хейс случайно заметил, как именно он записан в её телефонной книге, то мгновенно взбунтовался, не пожелав мириться с её колкостями. Но и официальное полное имя Райне пришлось не по вкусу — оно звучало слишком чужим, холодным и отстранённым для человека, который пускал под кожу столько искр. Так в итоге и появилось это короткое, ёмкое и по-своему многозначительное «К.». Она удивлённо вскинула брови и подняла голову, натыкаясь взглядом на мужскую фигуру за стеклом. Выходить из машины Райна не спешила, упрямо оставаясь сидеть на водительском сиденье, зажав найденный телефон в ладони и наблюдая за ним в ответ. Поняв, что двигаться с места она не собирается, Ксандр хмыкнул и неторопливо направился к автомобилю. По-хозяйски закинул одну руку на открытую дверцу, слегка наклоняясь к ней, и заглянул внутрь салона. — Нашла? — негромко спросил он, кивнув на зажатый в её руке мобильный. — Нашла, — буркнула Райна, отводя взгляд на экран. — Между сидений провалился. Он помолчал пару секунд, вглядываясь в её всё ещё бледное лицо, в то, как оборонительно она сжимала пальцами несчастный пластиковый корпус. Напряжение между ними было очевидным, хотя виноватым в этом Ксандр себя не считал, и обида девушки казалась ему иррациональной. Выворачивать душу по первому требованию должным не считал. Извиняться за своё прошлое тем более. — Всё, уезжаешь уже? — Пожалуй, пора, — Райна ответила на удивление ровно, даже равнодушно, хотя внутри у неё всё переворачивалось. — Тебя Кас ждёт, — Ксандр шумно выдохнул и закатил глаза, чтобы отвести взгляд. Злился. И нашёл самый глупый способ для прикрытия своих истинных чувств. — Ксандр, мне правда нужно ехать. Работа не ждёт, тем более моя. — А сбегать-то зачем? — тихо, но с явным нажимом спросил он, снова фиксируя её своим тяжёлым взглядом. — Я не хотела сбегать, — на губах появилась лёгкая усмешка. — Хотела найти телефон и вернуться. Но ты сам вышел попрощаться. Его упрямое эго было слегка уколото, но это же помогло окончательно сбить спесь и утреннее напряжение. На мгновение он замолчал, картинно посмотрел куда-то в сторону, а затем, не меняя этого максимально отвлечённого выражения лица, вдруг наклонился ниже и просто потянулся за поцелуем, забавно вытянув губы. Внутри разлилось тёплое, щекочущее чувство. Глубокий вдох, и вся её обида окончательно растворилась в этой дурацкой, чисто Ксандровской нежности. — Невыносимый человек. Райна качнула головой, не сдерживая улыбки, и послушно подалась вперёд. Обхватив ладонями его колючую щетину, она мягко прижалась к его губам. Ксандр тут же перехватил инициативу, углубляя поцелуй на пару секунд. Когда он нехотя отстранился, его взгляд уже не был тяжёлым. — Ладно, свободны, гражданка, — хмыкнул ван Хейс, шутливо похлопав ладонью по крыше машины. — Скажу Кассандре, что тебя срочно вырвали на работу. — Ты даже не соврёшь! — крикнула она уже вслед, но Ксандр неверяще покачал головой, так и не обернувшись. Только махнул рукой на ходу, прежде чем скрыться за дверью подъезда. Райна проводила его взглядом, чувствуя, как на губах всё ещё горит тепло его недавнего поцелуя. Сердце, убаюканное этой мимолётной нежностью, наконец перестало бешено колотиться. Но стоило Ксандру исчезнуть из виду, как иллюзия семейной идиллии растаяла, оставив после себя липкое чувство тревоги. И как долго продлится её душевное спокойствие, учитывая место, куда она планировала отправиться? Вздохнув, Райна повернула ключ в замке зажигания. Салон наполнился ровным, глухим урчанием мотора, отсекая звуки просыпающегося двора. Она опустила взгляд на зажатый в руке телефон и разблокировала экран, собираясь быстро проверить уведомления на наличие сообщений от Октавиана, отвечать на которые даже и не думала. Но его в списке не было. Зато прямо под верхними строчками висело текстовое сообщение, от одного вида которого по коже побежали колючие мурашки. Адриана. Райна замерла, и её пальцы на мгновение заледенели на корпусе смартфона. Внутри противно, липко потянуло знакомое, странное чувство — смесь глухой тревоги, дежавю и подступающей к горлу паники. Её хрупкая иллюзия контроля над собственной жизнью, которую она так бережно собирала по кусочкам последние полчаса, разбилась вдребезги об это имя на дисплее. Негативные события недалекого прошлого бесцеремонно напоминали о себе коротким всплывающим окном, утягивая обратно в омут, из которого она так отчаянно пыталась выбраться. И эта дурацкая просьба встретиться с неудачным упрёком, который Райна тут же приняла на свой счёт. Адриана, скорее всего, и не пыталась своим сообщением как-либо обидеть подругу, но с учётом их расставания никак иначе слова Кейворд не воспринимались. Каждое слово кололо, напоминая о том, как легко разрушилось то, что казалось незыблемым. — Да боже, — Райна откинулась на подголовник и, откинув телефон в неизвестном направлении, вцепилась обеими руками в руль. Костяшки пальцев побелели от напряжения. В ушах шумело, а ровный стук сердца, который Ксандр только что вернул в норму своим нелепым поцелуем, снова сорвался на бешеный, рваный ритм. Ей хотелось закричать, ударить по приборной панели, сделать хоть что-то, чтобы заглушить эту удушливую волну, подкатывающую к горлу. Она прикрыла глаза, заставляя себя дышать — глубоко, через силу, считая секунды. Раз. Два. Три. Жалость к себе сейчас выглядела жалко и лицемерно, и Райна это прекрасно понимала. Никто не толкал её в этот омут насильно. Она сама, собственными руками шаг за шагом рушила свою стабильность, сама наворотила столько проблем, что теперь они погребали девушку под собой. Каждое принятое решение вело именно к этой точке — к разбитому сердцу, чужому дому и удушающему страху перед будущим. Сама довела свою жизнь до такого состояния, так какого чёрта теперь дрожать и прятать глаза, вцепившись в этот злосчастный руль? А ведь Райна Рейн должна была быть правильной и верной женой для Октавиана. Эта мысль отозвалась внутри горькой, ядовитой усмешкой. У неё был чёткий, понятный, идеальный сценарий жизни. Ей нужно было просто играть свою роль, соответствовать ожиданиям, быть правильной, надёжной, предсказуемой. Но безграничная вседозволенность привела свободолюбие к страшным последствиям. Райна отпустила руль, заставив онемевшие пальцы разжаться. Наклонившись, она отыскала на коврике у пассажирского сиденья отброшенный телефон, засунула его в задний карман джинсов, даже не взглянув на экран, и перевела рычаг коробки передач. Машина плавно тронулась с места, покидая уютный, залитый утренним солнцем двор Ксандра. Дорога заняла около получаса, погружённых в тяжёлое, вязкое молчание салона. Райна намеренно не включала музыку, дискуссируя в собственной голове о правильности решения с выбранной точкой маршрута. Знакомый невзрачный фасад вырос перед лобовым стеклом внезапно, заставив её притормозить. Она припарковалась на усыпанной гравием обочине, заглушила мотор и несколько секунд просто разглядывала массивные железные ворота бокса, из-за которых доносился приглушённый, глухой скрежет металла и негромкое бормотание радио. Райна глубоко вздохнула, вылезая из прохладного салона на улицу, где воздух уже начинал прогреваться. Толкнув тяжёлую, испачканную в мазуте дверь, она шагнула под высокие своды мастерской, пропахшей бензином, старым железом и дешёвым кофе. Пространство было заставлено полуразобранными машинами, но её взгляд сразу выхватил то, что нужно. Макса. Он стоял спиной к ней, наклонившись над открытым капотом старого внедорожника, и что-то увлечённо подкручивал ключом, не замечая вошедшую гостью. Райна замерла у входа, чувствуя, как внутри снова натягивается невидимая струна. Видеть его спустя столько времени странно. Но отрицать факт того, что она скучала — глупо. — Привет. Звук ключа резко оборвался. Макс замер, словно ему показалось, и эта секундная пауза показалась Райне вечностью. Затем он резко обернулся, выпрямляясь во весь рост. Его взгляд — сначала профессионально-холодный, направленный на случайного клиента — мгновенно изменился, стоило ему узнать силуэт у дверей. На лице Макса отразилась целая гамма эмоций: от глухого удивления до какого-то болезненного тепла, которое он даже не пытался прятать от Райны. Этот его взгляд, направленный на неё, только для неё и существовал. Только ей и мог быть адресован. — Райна. Вместо ответа девушка лишь развела руками, но быстро собрала их обратно в замок. Стоило увидеть Керроу воочию, как вся злость на него растворилась в воздухе, пропитанном мазутом. Это не значит, что она его простила. Но позволила отношениям сдвинуться с мёртвой точки и хотя бы поговорить. Макс медленно вытер испачканные ладони о старую, видавшую виды ветошь, не сводя с Райны внимательного взгляда. Будто проверял, не растает ли её фигура в полумраке бокса, как утренний туман. Шагнув в сторону, он бросил тряпку на верстак и сократил расстояние между ними наполовину, сохраняя дистанцию. Для неё, не для себя. — Не ожидал, — честно признался он, и в его хрипловатом голосе проскользнула мягкая, едва заметная ирония, за которой он всегда прятал неловкость. — Рад, что ты приехала. — Я тоже не ожидала. Между ними повисла секундная пауза. Макс скользнул взглядом по её лицу, а затем кивнул в сторону небольшого столика в углу, где натужно гудел старый чайник. — Кофе? — Правду, — Райна не сдвинулась с места. — Зачем ты мне звонил столько времени? Макс на мгновение замялся, шумно переведя дух. Ловко уходить от прямых вопросов он никогда и не умел, тем более под этим её пристальным, немигающим взглядом, весь его привычный арсенал полетел к чертям. Керроу коротко поскрёб затылок чистой стороной ладони, глухо хмыкнув. — Ну… Поговорить. — Говори. — Так прям сразу, — Керроу криво усмехнулся, качнув головой, и облокотился спиной о крыло внедорожника. В этой его позе было много напускного спокойствия, но Райна слишком хорошо его знала: пальцы мужчины, добела сжавшие край металлической панели, выдавали его с головой. — А что сказать? Прости, я нашёл другую, пока ты не вспоминала обо мне в своём чудном браке? — Даже не смей приплетать сюда Октавиана, — её голос опасно упал на полтона, став ледяным. Райна сделала шаг вперёд, и её глаза гневно сузились. — Это не одно и то же, и ты об этом прекрасно знаешь. — Знаю… — Макс глухо выдохнул, и весь его напускной сарказм вдруг разом осыпался, обнажая скопившуюся усталость. Райна ждала, чувствуя, как внутри натягивается невидимая тетива, а Макс в этот момент отчаянно боролся сам с собой. Он не знал, есть ли хоть какой-то смысл в его последующих словах. Текст этой негласной обвинительной речи Райна и так знала наизусть — слышала ведь уже не единожды, в самых разных вариациях, когда они заходили в этот тупик. Мужчина опустил голову, разглядывая свои перепачканные ботинки, словно те могли подсказать ему правильный выход. — И что? — поторопила Райна, хотя уже не жаждала продолжения этого разговора. Каждое последующее слово Керроу неизбежно причинит боль — и в первую очередь ей самой. Опять. — Да ничего, Райна. Ты знаешь прекрасно, что люблю я тебя. Как бы ни пытался забыться, сколько бы ни путался с другими девицами, душой всё равно привязан к тебе одной. Я знаю, что ревновать тебя к Октавиану глупо, да я и не ревную. Но я мужчина и прекрасно понимаю, что за пять лет брака не каждая ваша ночь заканчивалась обычным сном. Я же не дурак, — он оттолкнулся от автомобиля и сделал несколько шагов в сторону девушки. — — Я знаю, что он у тебя не единственный. В последнее время это стало слишком очевидно. Но раньше, с кем бы ты ни связывалась, ты всё равно возвращалась ко мне с той же бешеной энергией, с той же страстью. Твоя тяга ко мне никогда не исчезала. А теперь… теперь этого нет, — Макс беспомощно развёл руками. — Ты же не месяц назад с ней… спутался, как ты говоришь, — Райна с трудом выдавила из себя эти слова, цепляясь за его прошлую оговорку, как за соломинку, лишь бы увести разговор от опасной темы её собственного сердца. — Нет, не месяц назад, — легко согласился он, даже не пытаясь отпираться, и сделал ещё шаг к ней. — Но это никогда не было чем-то серьёзным. Пустая глупость, чтобы забить голову. Но теперь… теперь я не знаю, как долго продлится твоя «счастливая» жизнь в браке, когда ты… Да я даже не знаю, как это назвать. Когда ты нашла кого-то, ради кого готова эту свою свободу добровольно похоронить. Кого-то, чьё присутствие стирает и твой долг перед Октавианом, и твою вечную тягу ко мне. — Прекрати… — едва слышно выдохнула Райна. Этот шёпот скорее походил на мольбу, чем на приказ. — Это ведь не просто очередная интрижка, да? — Макс шагнул ещё ближе, заглядывая в самую глубь её зрачков. — Это то самое… когда чужое дыхание становится важнее собственного воздуха. И судя по тому, как ты сейчас на меня смотришь, этот воздух ты уже вдыхаешь не со мной. Его слова душили. Они заставляли верить в то, чего просто не могло быть. Чтобы она, Райна Рейн, отдала кому-то контроль над своими чувствами? Чтобы её свобода принадлежала какому-то мужчине? Нет. Это ложь. Ошибка. Макс просто бил наугад, пытаясь задеть её посильнее. Райна не придумала ничего умнее, кроме как сократить расстояние между ними до нуля и, вцепившись в крепкие мужские плечи, отчаянно впиться в чужие губы. Это она — всё ещё она. Независимая. Неприступная. Ничья. Этот глупый утренний морок с Ксандром не пустил и никогда не пустит корни в её мыслях. Сердце свободно, как и всегда, и не принадлежит абсолютно никому. Макс от неожиданности глухо выдохнул ей в губы. Секундное замешательство сменилось яростной, накопленной за месяцы разлуки жадностью. Его ладони, грубые, горячие и всё ещё хранившие запах мазута и металла, рванули девушку на себя, намертво впиваясь в талию и стирая последние крохи воздуха между ними. Райна запустила пальцы в жесткие волосы, притягивая мужчину ближе, заставляя себя концентрироваться только на нём. Требовалось это осязаемое, животное тепло, этот напор, чтобы выжечь из головы любые другие мысли. Шаг, ещё шаг — и спина Райны уперлась в холодное крыло внедорожника. Металл за спиной резко контрастировал с обжигающим жаром чужого тела. Поцелуи его спустились ниже, к линии челюсти, к шее, заставляя рвано дышать. Макс хрипло, прерывисто шептал имя девушки куда-то в кожу, окончательно теряя контроль. Нетерпеливые пальцы забрались под край куртки, сминая ткань футболки, требуя прямого контакта. Каждое прикосновение было требовательным, собственническим, словно мужчина пытался силой удержать то, что неумолимо ускользало. Толчок — и Райне пришлось обнять его бедрами, подчиняясь движению, глубже погружаясь в хаос лихорадочной, злой страсти. Макс действовал резко, почти грубо оттягивая ворот одежды. Губы обжигали ключицы, а пальцы до боли впивались в кожу. Это было привычное, темное пламя, в котором они сгорали десятки раз до этого. Но вопреки собственным желаниям Райна жмурилась сильнее положенного, и оставалось неясным — пыталась ли она вытравить образ, что намертво засел в голове, или просто отвлечься от того, кто сейчас жарко дышал в грудь? Иллюзия контроля трещала по швам. Чем сильнее Макс сжимал её в объятиях, тем явственнее Райна ощущала, как внутри всё сильнее разрастается ледяное отчуждение. Вспышка адреналина угасала, оставляя после себя лишь давящую вину. Ей хотелось раствориться, исчезнуть, забыться в этой близости, но сознание оставалось пугающе трезвым. Макс, словно почувствовав эту внезапную внутреннюю стену, на секунду отстранился. Его дыхание было рваным, а в потемневших глазах, искавших её взгляд в полумраке мастерской, сквозило горькое понимание. — Не получается, да? Райна старалась не смотреть на него, чтобы пустота в груди не становилась больше. А ещё, чтобы Керроу не увидел, как заблестели её глаза от скопившейся в них жидкости. Она упрямо вздернула подбородок, глядя куда-то мимо его плеча, на покрытую мазутом стену бокса, и сглотнула подступивший к горлу ком. — Да ты и сам этого не хотел, — бросила она, и в этом обвинении было куда больше защиты, чем реальной укоризны. Макс горько хмыкнул, но спорить не стал. Его руки медленно скользнули с её бедер, лишая Райну опоры, за которую она держалась последнюю минуту. Он отступил на шаг, давая ей возможность спустить ноги и встать на бетонный пол, а сам снова облокотился о капот, устало потирая лицо ладонью. — Наверное, не хотел… Хотел. Но из уважения к тебе не признаюсь. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в груди и вернуть лицу маску безразличия. — И что теперь? — тихо спросила Райна. — Всё не по плану пошло, да? — Ты в этом виноват, — девушка толкнула его в спину, вынуждая ещё сильнее привалиться к капоту авто. — Ты! Я купила билеты, ждала тебя целый день, пока ты развлекался со своей новой подружкой! А теперь… теперь я просто не знаю, что делать. Ты испортил такой шанс, Макс. Он развернулся, принимая чужую ярость как должное. Перехватил её запястья, останавливая возможный следующий удар, и крепко, но осторожно сжал, заставляя Райну замереть и выплеснуть остатки гневного дыхания ему в лицо. — Прости. — Да пошёл ты. Она рванулась, силой выдирая руки из его хватки. Кожа в местах чужих пальцев горела, словно от ожога. Обида захлестнула с головой, вытесняя остатки здравого смысла: его извинение сейчас казалось самой изощрённой издёвкой, потому что ничего не исправляло. Райна отступила на шаг, судорожно поправляя ворот куртки, готовая развернуться и уйти прочь из этого душного, пропахшего бензином бокса, где всё так стремительно полетело к чертям. — Я не знаю, что мне теперь делать, — глухо, почти обречённо призналась она, утыкаясь взглядом в носки своих ботинок. — Не знаешь или не хочешь делать то, что должно? Керроу не обвинял, но эта его прямота била сильнее любого удара. Он слишком хорошо её знал: Райна никогда не бывала в тупиках, она просто мастерски избегала перекрёстков, где нужно было принимать окончательные решения. Просто теперь избегать их не хочет. — Может, и не хочу! — резко выкрикнула Райна, вскидывая голову. Договорить ей не дал звук входящего уведомления — в кармане джинсов завибрировал телефон. Райна вытянула мобильный, готовая сорвать злость на любом, кто посмел потревожить её в этот момент. На экране высветилось имя Марии. «Райна, ты срочно нужна в мэрии!» «Октавиан?» — быстро отстукали её пальцы по стеклу, уже предвидя семейные разборки на рабочем месте. «Хуже. Проверки». Райна со злостью заблокировала экран и вскинула взгляд на Макса. Тот продолжал стоять у капота, но по её изменившемуся, мгновенно окаменевшему лицу сразу всё понял. — Убегаешь? — Улетаю. — К кому? — К работе, Макс, у меня есть работа. И должность… дебильная. Девушка развернулась на пятах, даже не подумав прощаться. Очень в её стиле, большинство их встреч именно так и заканчивались — на полуслове. Будто давали невысказанное вслух обещание на то, что совсем скоро свидятся вновь. — Райна, — окликнул он, когда Рейн уже вышла за пределы бокса. Она остановилась и обернулась, вопросительно вскинув брови. — Береги себя, ладно? Райна ничего не ответила. Лишь едва заметно кивнула, пряча лицо за воротником куртки, и быстрым шагом направилась к автомобилю. Рёв мотора, визг шин по гравию — и машина на полной скорости рванула в сторону центра города. В мэрии ждал настоящий кошмар, и, как ни странно, Райна была этому даже рада. Вспыхнувший кризис стал идеальным легальным наркотиком, чтобы заглушить бушевавшие внутри эмоции. Работа всегда была её способом отвлечься, и сейчас как некстати предоставилась идеальная возможность для разгрузки. До самого вечера она металась между кабинетами, поднимала архивы, лично сверяла цифровые подписи на контрактах и координировала юристов. Октавиан рвал и метал в своём крыле, не уделив и минуты на разговор со своей женой, которая так бессовестно сбежала прошлым вечером и не появилась даже к утру. Очень странно. И очень пугало небывалое никогда прежде равнодушие. Мария едва успевала разносить папки, а Райна сознательно грузила себя сильнее положенного, требуя отчёты за каждый упущенный цент. Она не давала себе ни секунды передышки, лишь бы не оставаться в тишине. За высокими окнами здания администрации давно стемнело. Шумные коридоры постепенно опустели, ушли последние проверяющие, оставив после себя горы перерытых документов и шлейф тяжёлого табачного дыма. В первую очередь от самой Райны, что бесстыдно выдыхала клубы прямо в лицо своему мужу при посторонних. Октавиан молчал, не удостоив Рейн и возмущённым взглядом за это. Около десяти вечера Райна без сил опустилась в кресло в своём кабинете. Голова гудела от бесконечных цифр и юридических формулировок, спина затекла. Она прикрыла глаза, позволяя себе наконец просто выдохнуть, как в тишине резко пискнул телефон. Ну только не снова. Экран вспыхнул, разрезая полумрак ярким светом. Райна нехотя потянулась к аппарату, ожидая увидеть очередные сообщения от тех людей, которые в последнее время приносили один только дискомфорт. И не прогадала. «Очень хочу тебя видеть. Приезжай ко мне, Райна, пожалуйста», Адриана. И адрес. Рейн тупо уставилась на светящиеся буквы, чувствуя, как к горлу подступает новая волна усталости, смешанной с глухим раздражением. День, начавшийся с душного марева мыслей, продолжившийся яростным разговором и бессмысленным сексом, а после погребённый под тоннами чиновничьих бумаг в мэрии, упорно отказывался заканчиваться. Теперь ещё и Адриана с её вечными метаниями и этой вкрадчивой, умоляющей интонацией, от которой внутри всё сжималось в тугой узел. Прикрыв глаза и утробно замычав от бессилия, Райна несколько раз с размаху ударила телефон экраном об острый угол стола, уничтожая дисплей окончательно. Послышался сухой хруст стекла, и навязчивый свет наконец погас, оставив кабинет в полной темноте. Она тяжело дышала, сжимая в руке искалеченный кусок пластика и металла. Злилась. Дико, до дрожи злилась, что Кейворд снова треплет ей нервы. Злилась, что не сможет просто взять и проигнорировать проклятое «пожалуйста». От этого слова веяло слабостью, которую Райна сейчас физически не могла переварить, но именно оно намертво лишало её возможности выбора. И сильнее всего Рейн злилась на саму себя. За тот дурацкий, трусливый побег, когда Адриана перешла черту. Вместо того чтобы остаться, нормально поговорить и расставить все точки, Райна просто развернулась и ушла — нет, убежала, — оставив за собой выжженное поле недосказанности. Теперь это глупое, липкое чувство вины за собственную малодушную реакцию связывало по рукам и ногам, не позволяя оборвать контакты. Но только ли из-за вины она не могла её проигнорировать? Райна швырнула разбитый телефон на стол. Поедет. Конечно, она поедет. Но только ради того, чтобы эта встреча стала финальной. Хватит. Она не станет снова утешать или подставлять плечо — это шанс наконец разобраться во всём и положить конец их затянувшимся, бессмысленным отношениям. Кейворд изменилась до жути. Всякое общение с ней теперь досаждало, превратилось в бесконечную эмоциональную каторгу. После любого контакта с Адрианой Райна чувствовала себя разбитой, опустошённой и кругом виноватой. А ведь когда-то всё было совсем иначе. Раньше Адриана была единственным человеком, способным подарить ей покой и умиротворение, тихой гаванью в штормовой жизни Рейн. Что, чёрт возьми, с ней стало? Во что превратилась эта дружба? Райна резко поднялась из-за стола, сгребая в кулак ключи от машины. Адрес, который Адриана прислала перед тем, как экран телефона превратился в крошево, не был адресом квартиры, где они уже встречались, или местом работы. Это пересечение двух улиц на окраине спального района. Уже въезжая в нужный квартал, Райна почувствовала, как внутри закипает новая волна глухого раздражения. Окна многоэтажек слабо светились в темноте, редкие фонари выхватывали из мрака пустые тротуары. Нужного человека нигде не было видно. Теперь ещё и искать её по незнакомым улочкам? Чёртов детский сад! Райну до белого каления доводила эта внезапная необходимость играть в спасателя и разгадывать чужие ребусы, когда собственная жизнь напоминала пороховую бочку. Она резко крутанула руль, паркуя внедорожник у обочины. Злость требовала немедленного выхода. Рейн собиралась высказать Адриане всё: и про её эгоистичные порывы, и про дурацкие текстовые квесты посреди ночи, и про то, что лимит терпения исчерпан окончательно. Райна вышла из машины, громко хлопнув дверью, и быстрым, агрессивным шагом направилась вдоль безлюдного проспекта. Однако запал испарился в секунду, стоило ей завернуть за угол и наткнуться взглядом на полукруг старой, обшарпанной автобусной остановки. Адриана не сидела на скамейке под козырьком. Она скорчилась прямо на холодном асфальте у её подножия, поджав под себя голые ноги и намертво уткнувшись лицом в ладони. Длина юбки едва ли достигала и колен, так что Райна, оценив внешний вид девушки, совсем не удивится, если к утру Кейворд сляжет с менингитом. Вся накопленная за день броня Райны осыпалась бесполезной шелухой. Сердце болезненно сжалось, когда она увидела, какой маленькой, хрупкой и беззащитной выглядит Адриана в этом тусклом свете уличного фонаря. Рейн бросилась к ней, мгновенно забыв обо всех обидах. — Адри… Боже мой, Адри, — выдохнула Райна, падая перед ней на колени прямо на грязный, ледяной асфальт. Она даже не заметила, как испачкала джинсы, её волновало только одно. — Глупенькая моя, ну что же ты делаешь с собой? Райна не раздумывая скинула с себя тяжелую теплую куртку и бережно, словно укутывала маленького ребенка, набросила её на подрагивающие плечи подруги. Запах куртки — родной, знакомый, пропитанный духами и едва уловимым дымом — тут же окружил Адриану. Рейн протянула руку, намереваясь мягко убрать с раскрасневшего лица спутанные, влажные от слёз волосы, но не успела. Адриана резко перехватила тонкое запястье обеими руками. Её пальцы, ледяные и дрожащие, судорожно вцепились в теплую кожу Райны. С тихим, жалобным всхлипом Адриана прижала ладонь подруги к своей щеке. Она зажмурилась, отчаянно ласкаясь лицом о чужую ладонь, ловя это спасительное, живое тепло, которого ей так не хватало. Горячие слёзы Кейворд тут же ожгли пальцы Райны, стекая по запястью. У Райны самой перехватило дыхание. Горло сдавило мертвой хваткой, а к глазам предательски подступили жгучие, непрошеные слёзы. — Ну что же с тобой творится? — прошептала Райна, едва сдерживая собственный голос от дрожи. Она наклонилась ближе, почти касаясь своим лбом лба Адрианы, отчаянно пытаясь согреть, защитить, укрыть её от всего мира. — Кто тебя так обидел? Что случилось, что ты себя так доводишь? Адриана судорожно вздохнула, сильнее вжимаясь лицом в её ладонь, словно это была единственная ниточка, удерживающая над пропастью. Она открыла полные боли, покрасневшие глаза и посмотрела на Райну с такой щемящей, безумной надеждой, от которой становилось страшно. — Прости меня. — За что? Если ты про… — Райна осеклась, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Мысли о том проклятом поцелуе, из-за которого она сбежала, на секунду вспыхнули в голове, но взгляд Адрианы опроверг эту догадку. — Я написала тебе. Я так ждала тебя… но мне казалось, что ты не придешь. И я позвонила ещё и своему мужу. Чтобы он приехал. — Ладно… — это не напугало Райну совершенно, хотя и странно будет видеть мужчину, чья жена ещё неделю назад тянулась к ней самой за нежностью. — Это даже хорошо, — жёстко добавила она, крепче сжимая плечи подруги, — Я ему всё выскажу. Какой сволочью надо быть, чтобы позволить тебе уйти, когда ты в таком состоянии? — Он не виноват… — Ещё как виноват! Пусть и брак у вас плохой был, как ты говорила, но ты была куда живее, пока вы были вместе. А теперь… ты и сама видишь. — Нет, не скажешь, — Адриана вдруг затихла, её плач оборвался, сменившись жутким спокойствием. Она отняла ладонь Райны от своей щеки, но продолжала держать её мёртвой хваткой. — Что? — Райна нахмурилась, всматриваясь в её распухшие от слёз глаза. — Ты ничего не сможешь ему сказать. Райна замерла в полной растерянности. Сердце бешено заколотилось о рёбра, отсчитывая секунды в звенящей тишине. Но Кейворд больше ничего не говорила. Она лишь слабо покачала головой и снова опустила её на свои колени, окончательно отгораживаясь от мира и оставляя Райну один на один с пугающей неизвестностью. В ту же секунду тишину спящего квартала нарушил тихий, торопливый шорох шагов по потрескавшемуся асфальту. Совсем близко. Кто-то подошёл со стороны дороги, вынырнув из темноты, и остановился прямо за спиной Райны. — Ади? У Райны в одно мгновение земля ушла из-под ног. Этот голос. Бархатный, глубокий, до боли, до хрипоты знакомый — он прозвучал прямо над ней, разрезая ночной воздух и заставляя кровь застыть в жилах. Весь мир вокруг перевернулся, обнажая чудовищную, извращённую правду. Которую она сама требовала, даже не подозревая, какую цену придётся заплатить за знание. Ей до ужаса, до тошноты не хотелось оборачиваться. Мысли в голове закоротило в диком, хаотичном танце, а пальцы, сжимавшие колени Адрианы, онемели. Отрезвляющее понимание того, кто именно был мужем Кейворд, сбило дыхание почище любого физического удара. Но обернуться пришлось. Естественно, пришлось. Каждая мышца подчинялась с трудом, словно налитая свинцом, но Райна медленно поднялась с ледяного асфальта, распрямляя спину, и повернулась лицом к ночной дороге. — Привет, Александр, — подала голос Адриана, не убрав головы с коленей, но повернув её к подошедшему мужчине. Он стоял в двух шагах, выхваченный из темноты блеклым светом фонаря. Его взгляд, устремлённый на сжавшуюся фигуру на земле, на секунду метнулся вверх и столкнулся с глазами Райны. В его зрачках промелькнуло мгновенное, острое удивление — мимолётная вспышка. Скрыл за каменной маской спокойствия. Ловушка захлопнулась, все карты лежали на асфальте. Ксандр не ответил. Он молча шагнул вперёд, полностью проигнорировав оцепенелую Рейн, будто её здесь и не было. Всё его внимание теперь принадлежало жене. Ван Хейс плавно опустился на одно колено с привычной, отточенной годами заботой, что Райну едва не вывернуло наизнанку от острой, режущей боли где-то под рёбрами. — Я тебя прибью, Адриана, клянусь, — тихо, со скрытым, измученным напряжением процедил он. Та в ответ лишь сдавленно усмехнулась, даже не пытаясь спорить. Его сильные руки уверенно легли на подрагивающие плечи Адрианы, мимолётом поправляя чужую, наброшенную сверху куртку Райны. Ксандр бережно подхватил жену под спину и колени, без видимого труда поднимая её с ледяной земли на руки. Адриана послушно обмякла, растеряв последние остатки сопротивления, спрятала лицо у него на груди и судорожно вцепилась пальцами в плотный воротник его ветровки. Она искала защиту у человека, от которого бежала, а Райна стояла всего в шаге от них, чувствуя себя абсолютным, лишним призраком на чужом празднике сломанных судеб. Ксандр выпрямился во весь рост, удерживая жену так надёжно, словно делал это тысячи раз до этого. Наконец, его тяжёлый, потемневший взгляд медленно переместился на Райну. — Видишь, — Адриана слегка повернула голову в сторону Рейн, утыкаясь щекой в плечо мужа. — Я же говорила — ты ничего ему не сможешь сказать. Райна сжала челюсти так, что заболели зубы, но губы не разомкнулись. Горло будто залили свинцом. Хлёсткая, уверенная в себе, готовая рвать и метать ради защиты подруги, испарилась. Перед Ван Хейсом стояла просто опустошённая женщина, у которой только что без предупреждения выдернули почву из-под ног. Она не сводила с Ксандра взгляда, также как и он не сводил своего с неё. Но сказать обоим было нечего. — Ну нет же, — едва слышно выдохнула Райна, качнув головой, словно пытаясь проснуться от этого кошмара. Она смотрела на мужчину, чьи прикосновения ещё хранила её память, и на женщину, которая едва не разбила ей сердце своим поцелуем. Две главные тайны, две самые глубокие раны теперь были переплетены в одно целое. — Как ты умудряешься… — Ксандр на мгновение прикрыл глаза. — Через минуту узнаешь всё, что я пытаюсь скрыть. — Ты знал? Что мы с ней знакомы. — Нет. Райна медленно кивнула. А сразу после губы сами собой изломились в горькой, надрывной усмешке. Действительно, хороший вопрос: как она умудряется? Как смогла так виртуозно связать свою жизнь с людьми, чьи судьбы были до ужаса плотно переплетены? А главное — как об этом и намёка не было прежде, а теперь правда так щедро, с отмашкой лупит её кнутом по лицу в наказание? — Что с ней? — Райна заставила себя проигнорировать эту внутреннюю истерику и посмотрела Ксандру прямо в глаза. — Нет! — тут же оживилась Адриана. Она резко дернулась на его руках, лихорадочно потянувшись ладонями к лицу мужчины, пытаясь перехватить его взгляд, закрыть ему рот. — Не говори. — Ты не рассказала об этом своей единственной подружке? — Не единственной! — сорвалась на крик Адриана, вжимаясь ногтями в его плечи. — Не смей, ван Хейс, не смей ей рассказывать! — О чем рассказывать? — Райне многого стоит стоять сейчас перед мужчиной, что считала своим, и видеть, как бережно он удерживает на руках собственную жену. И тема состояния Кейворд единственное, что ещё сдерживало от немедленного побега. Ксандр не ответил сразу. Его взгляд медленно скользнул по лицу расслабленной в его руках Адрианы, а затем вновь перевёл глаза на Райну. Он всматривался в её бледное лицо, в застывшие на ресницах слёзы, в то, как гордо и одновременно обречённо она распрямила спину, продолжая упрямо цепляться за гордость. А после, многозначительно прищурившись и на мгновение вернув взгляд Адриане, он усмехнулся и покачал головой. Свои мысли озвучивать не стал. Вместо этого задал вопрос, подводя к ответу на заданный Райной: — Как давно вы знакомы? — Не на много меньше, чем с тобой. — Ясно… Тогда ещё нормально всё было? — Ксандр нахмурился, и это резкое, тяжёлое негодование во взгляде адресовал притихшей супруге. — Тогда она и не пила как грёбаный сомелье. — Почему ты злишься? Ей же явно нужна помощь… — тут же поспешила вступиться Райна за жалко выглядящую девушку, хотя злость на Адриану уже начала нарастать и внутри неё самой. — А если она не принимает эту помощь, м? Что тогда? — Ксандр резко срезал её, полоснув потемневшим, уставшим взглядом. — Что делать, Райна, если человек делает всё, чтобы голову откусить за то, что ты пытаешься помочь? У неё биполярное расстройство. Бороться с которым у меня больше нет сил. Райна ещё раз оценивающим взглядом окинула представшую картину и горько усмехнулась. Вся эта сцена, разыгравшаяся на обшарпанной ночной остановке, была пропитана извращённой и непреодолимой связью между ними двумя. И как бы Ксандр ни злился, как бы ни был истощён этой войной с чужими демонами, финал всё равно оставался неизменным. — И всё равно ты здесь, — тихо произнесла Райна, глядя, как бережно его сильные руки прижимают к себе хрупкое тело Адрианы. Ван Хейс ничего не ответил. Лишь желваки заиграли на его резко очерченном лице, выдавая внутреннее напряжение, а пальцы чуть сильнее сжали плотную ткань ветровки на спине жены. Какими бы громкими ни были слова о нехватке сил, его присутствие здесь, в этой глухой ночной глуши, говорило само за себя. Он приехал по первому же зову, бросив всё, точно так же, как это сделала сама Райна. — Куртка, — только и сказал он, делая шаг обратно и подходя вплотную к Райне. Она непонимающе нахмурилась, увязнув в собственных мыслях и тяжести момента. Ксандр чуть наклонился, удерживая засыпающую или просто обессилевшую Адриану одной рукой, а второй точным, резким движением стянул с её плеч чужую вещь. — Куртку забирай свою. Простудишься. Он шагнул ещё ближе, обдав её знакомым запахом своего парфюма, перемешанным с резким ночным ветром, и просто накинул куртку ей на плечи. Плотная ткань легла неровно, норовя соскользнуть, и Райна чисто на автомате потянулась руками, помогая ему и перехватывая воротник пальцами. Ксандр задержал на ней взгляд ещё на секунду — безумно долгую секунду, в которой уместилось всё то, что они никогда не смогут озвучить при Адриане. А затем молча развернулся. Райна не шевелилась. Она просто смотрела ему вслед, кутаясь в возвращённую куртку, пока в темноте хлопала автомобильная дверь и урчал мотор. И вдруг в голову закралась мысль — глупая, дикая, не имеющая права на существование, но намертво въевшаяся прямо в подкорку. Может ли эта встреча стать их последней?