Глава 1. Зашуганный кот
9 марта 2026 г., 19:44
— Твою мать! — крикнул Дастин. Телефон с грохотом врезался в приёмник. Затхлый воздух подвала Уилеров ощутимо заполнило чувство безысходности.
Все вздрогнули и замолчали, удивлённые подобной вспышкой. Майк с недоумением поморщился. И как только телефон не отлетел от стены после такого удара? Всё внимание сосредоточилось на Дастине: когда он повернулся и прислонился спиной к стене, его лицо было опущено в едва скрываемом разочаровании.
— Не отвечает, — пробормотал он, избегая зрительного контакта с кем-либо. Он мрачно поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул. И хотя в его представлении этот вздох должен был быть гневным, он был слишком окрашен неподдельной тревогой, чтобы действительно получиться таковым.
— Сколько уже дней прошло?
— Достаточно! — резко ответил Дастин, мгновенно вскакивая на ноги. Его дыхание участилось, и он начал ходить взад-вперёд по комнате в попытках развеять бушующее в нём беспокойство.
Сидящий на диване Уилл едва успел поджать ноги, когда Дастин пронёсся мимо и начал наматывать круги вокруг журнального столика, усеянного разбросанными обёртками от конфет. С нарастающим в складках бровей беспокойством он несколько мгновений смотрел на друга, прежде чем отвести взгляд: от постоянного мельтешения у него закружилась голова. Майк, сидевший рядом, изменил своё положение так, чтобы его руки упёрлись в колени, и невольно заставил плечо Уилла прижаться к его собственному. Он стиснул зубы. Слова тревоги то и дело подступали к горлу и в итоге завертелись на языке настоящим водоворотом, совпавшим с движением Дастина по комнате. Джонатан, облокотившись на спинку просевшего кресла, вздохнул. Напряжение, накрывшее комнату, подобно нежеланному толстому одеялу, спало.
— Мы уверены, что он не просто отдыхает? В конце концов, мы чуть не погибли несколько недель назад. Может, ему просто нужно немного личного пространства…
— Не от меня! — Дастин резко обернулся, подняв палец и агрессивно ткнув в никуда.
На мгновение в голове Нэнси нарисовался забавный сценарий, в котором Дастин спорит и настаивает на своём, пока не посинеет. Вот бы только это было из-за какой-нибудь глупости, а не из-за того, что Стив отказывается отвечать на телефонные звонки и открывать дверь. Дастин всегда был её любимчиком из друзей Майка, и ей было неприятно видеть его таким взволнованным.
— Я его… Мы вообще-то… — его руки беспомощно опустились вдоль тела. Усталость обрушилась на его плечи, и они словно окончательно сдались под огромным грузом. — Он… мой друг, — тихо сказал он, скривив лицо от отсутствия лучшего слова. Ни «друг», ни «лучший друг» никогда не казались Дастину достаточно подходящими выражениями, когда он описывал Стива. — И он бы сказал мне, если бы ему понадобилось пространство или время побыть одному, ясно?
Пальцы Нэнси задрожали от желания утешить ребёнка перед собой, который выглядел таким подавленным и измотанным, словно был слишком сильно натянутой проволокой, в любой момент готовой порваться. Дастин сделал глубокий вдох, и Одиннадцать, не желая быть растоптанной, отскочила назад и болезненно ударилась спиной о шкаф, на котором стоял старый телевизор.
— Ты просто не знаешь Стива так, как я! — заявил он, отвернувшись ото всех.
Робин, которая на протяжении всего срыва Дастина нервно ковыряла и грызла ногти, приподнялась с подлокотника дивана.
— Я тоже немного волнуюсь, — призналась она, ни к кому конкретно не обращаясь, и оглянулась по сторонам. Нэнси мягко похлопала её по плечу в качестве утешения.
— Вполне возможно, что Стив навещал Макс, а Лукас попросту его не заметил, — предположила Нэнси, не отрывая взгляда от Дастина, который раздражённо что-то бормотал себе под нос. Отсутствие ответа заставило её поджать губы. Её взгляд метнулся к Джонатану в безмолвном призыве помочь, но тот лишь виновато пожал плечами, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке из-за накаляющихся эмоций. Нэнси бросила на него сердитый взгляд, после чего расправила плечи, в которых отражалась решимость. Она быстро вздохнула и наклонилась вперёд, вновь привлекая всеобщее внимание. — Дастин, давай вернёмся к этой версии…
— Ты правда думаешь, что Лукас отошёл от Макс достаточно надолго, чтобы Стив смог навестить её незамеченным? — недоверчиво спросил Дастин, настолько громко и бесцеремонно, что даже Эрику перекосило от беспокойства. Она сидела в кресле, на которое опирался Джонатан, и выглядела такой же взволнованной, как и все остальные, несмотря на её постоянные заверения в том, что её затащили на эту незапланированную встречу против её воли. — К тому же я проверил больничные журналы, так что, если только Стив внезапно не научился карабкаться по стенам и проникать внутрь через окна, а после выбираться наружу, я сомневаюсь в этой гипотезе.
Нэнси сжала челюсти от возмущения. Она скрестила руки на груди в защитном жесте, но, к счастью, промолчала, не в силах осудить его поведение в сложившихся обстоятельствах.
— А что насчёт Эдди? Может, Стив навещал его? — спросил Майк и тут же, когда Дастин повернулся к нему, захотел, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. На его лице было написано, что это был самый глупый вопрос на свете.
Майк молча съёжился на своём месте, нахмурившись.
— Это я тоже проверил! — крикнул Дастин, а затем сжал пальцами переносицу и тяжело вздохнул. С ярко покрасневшими щеками он выглядел так, будто вот-вот взорвётся. Все одновременно затаили дыхание. — Если этот чёртов Стив Харрингтон хотя бы вздохнёт в сторону этой больницы, я узнаю об этом, — предупредил он низким голосом. Глаза Одиннадцать расширились.
Ещё до приезда сюда Джонатан смирился с мыслью, что будет лишь пассивным наблюдателем за истерикой Дастина, но вдруг парень стал выглядеть так, будто вот-вот расплачется. Его взгляд затуманился, и сердце Джонатана сжалось от боли. В другом конце комнаты глаза Уилла расширились от тревоги (он всегда первым замечал, когда кто-то из его друзей расстраивался). Его взгляд, словно по волшебству, метнулся к Джонатану, как будто тот каким-то чудесным образом найдёт решение и будет знать, как остановить нарастающие слёзы, которые Дастин сдерживал силой воли и жёстким прижиманием ладоней к глазам. На мгновение Джонатан был поражён верой Уилла в него, хотя и не знал, к чему это приведёт в дальнейшем.
— А ты был у него дома? — слова сорвались с языка быстрее, чем Джонатан успел их обдумать, и он поморщился, сразу же пожалев об этом.
Хотел бы он взять их обратно и не видеть суровый взгляд Дастина, который тот бросил на него с недоверием.
— Был ли я у него?.. Да, я был у него дома!
Нэнси сочувственно посмотрела на Джонатана, осторожно садясь рядом с Майком и в глубине души радуясь возможности несколько минут побыть не на линии огня.
— Я настолько идиот, по-твоему? Я проверил его дверь — она была заперта. Потом проверил все окна — и они тоже были заперты. Этот засранец там, я знаю это…
— Хорошо, — напряжённо произнёс Джонатан, съёжившись. Эрика фыркнула.
— Я звонила ему раз семьдесят, и все без ответа, а Стив всегда отвечает после третьего гудка, как бы сильно он ни хотел побыть один, — выпалила Робин, не в силах больше держать это в себе. Она серьёзно посмотрела на Джонатана своими большими голубыми глазами, одновременно жестикулируя для убедительности. — И он, как правило, старается поддерживать связь, потому что он невероятный параноик и боится, что кому-то из нас может понадобиться помощь, что совершенно оправдано, учитывая всё, что произошло за последнюю неделю, и Макс с Эдди, понимаешь? А сейчас он не отвечает на телефон…
— Роб, — тихо сказала Нэнси в попытке прервать нарастающую панику, прежде чем схватить и сжать руку Робин, чтобы привлечь её внимание. Робин даже потеряла дар речи, когда с восхищением и чем-то вроде благоговения посмотрела на свои облупившиеся ногти, переплетённые с аккуратными ногтями Нэнси.
Она сглотнула и выдавила из себя дрожащую улыбку, Нэнси ответила ей улыбкой более лёгкой и радостной.
— Может быть, нам стоит мыслить нестандартно?
Все, словно по волшебству, повернулись к Уиллу, который всё ещё держал ноги подтянутыми к груди, удобно уложив на них подбородок, на случай, если Дастин вновь начнёт бешено расхаживать взад-вперёд. Он сглотнул, когда никто не произнёс ни слова. Все явно ждали, пока он закончит свою блуждающую мысль.
— Ну… Стив ожидает, что Дастин или Робин позвонят или навестят его, спросят, всё ли с ним в порядке, и так далее. Но что, если появится кто-то, кого он не ожидает? Это застанет его врасплох и заодно даст нам возможность, ну, не знаю, проверить, жив ли он вообще.
Все на мгновение задумались над этим предложением.
— Это так умно, — восхитился Майк, нарушив царившую тишину, и уставился на Уилла так, словно тот только что решил проблему мирового голода. Уилл сильно покраснел от внезапного внимания.
Дастин тоже посмотрел на Уилла, его лицо было измождённым и серьёзным, он словно кивнул самому себе, мыслями будучи уже далеко не здесь.
— Я готов расцеловать тебя, — спокойно и небрежно сказал он. Уилл подавился воздухом, а лицо Майка сморщилось, словно он в одиночку съел целый лимон, и он бросил косой взгляд на Дастина, бессмысленно открывая и закрывая рот, не в силах произнести ни слова. Не обратив никакого внимания на реакцию остальных, Дастин продолжил ходить туда-сюда и даже не заметил Одиннадцать, подошедшую похлопать Уилла по спине и слегка недоумевающую по поводу его внезапной неспособности дышать.
Когда Дастин хлопнул в ладоши, внимание снова переключилось на него.
— И кто пойдёт? Нужен кто-то, кому он сможет открыться и у кого имеется достаточно актёрских навыков для убедительной игры.
Оказавшись перед очевидным выбором, Дастин мгновенно повернулся к Нэнси, которая побледнела, поняв причину его пристального взгляда.
— Что? Нет! — её мысли вернулись к тому времени, которое она провела со Стивом, когда мир чуть не рухнул вокруг них в очередной раз. Она была уверена, что может умереть в любой момент, а Стив был так близко в таких обстоятельствах, и она снова причинила ему боль. — Дастин, я, наверное, последний человек, которого Стив хочет сейчас видеть.
Он хотел возразить, с трудом сдерживая гневную речь, но ровно в этот момент Робин повернулась и уставилась на Джонатана.
— Мой голос за Байерса.
В комнате снова воцарилась тяжёлая тишина. Все посмотрели на Джонатана, который заметно смутился от всеобщего внимания.
— Я? Почему? — спросил он, неловко кашляя из-за того, как высоко поднялся его голос, и перевёл взгляд с Робин на остальных, а затем на пол. Он не очень хорошо знал Робин, но точно знал, что они со Стивом были практически неразлучны: Нэнси и Дастин заполнили все пробелы в его знаниях о том, что происходило в Хоукинсе, пока он путешествовал по Калифорнии. А значит, Робин знала, что они со Стивом далеко не друзья, максимум знакомые, и даже это было преувеличением.
— Нэнс права. Стив не захочет её видеть. Без обид.
Робин извиняющимся взглядом посмотрела на Нэнси. Нэнси пожала плечами, показывая, что её это замечание не задело, и для верности ободряюще сжала руку Робин. Она действительно не возражала, что Робин знала подробности того, что произошло между ними (Робин и Стив и сами были поражены тем, как хорошо они сведущи в жизнях друг друга). Нэнси знала, что между ними не так уж и много секретов, если они вообще были.
— Стив как зашуганный кот, когда дело касается эмоций, — заявила Робин, отводя взгляд.
Эрика нахмурилась и обменялась с Дастином недоумёнными взглядами.
— Может пояснишь? — попросила она, и Робин начала размахивать рукой, свободной от хватки Нэнси.
— Зашуганный кот, — повторила она, как будто это действительно имело смысл. — Мы с Дастином не можем поговорить с ним, потому что будем чувствовать, что давим на него. Слишком стараемся. Даже если он и откроет дверь, то, вероятно, солжёт, чтобы мы отступили или перестали волноваться. У него есть история с Нэнси, поэтому он не будет изливать ей душу из страха снова обжечься. Он, вероятно, не сможет справиться с этим и окончательно замкнётся в себе. И это не может быть кто-то из детей, потому что Стив считает их своей ответственностью, своими котятами, и он не станет болтать о своих чувствах, потому что будет слишком занят тем, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, — затем её взгляд скользнул к Джонатану, который напрягся, поняв, что снова находится под её пристальным вниманием. — Но Байерс? Никаких скрытых умыслов. Просто парень платонически, без всякого принуждения проверяет, как дела у другого парня, — она слегка приподняла уголки губ. — Зашуганный кот.
Джонатан моргнул. Потом ещё раз.
— Ты странная. И заметь, это говорю тебе я.
— Это почти имеет смысл, — Эрика выглядела обеспокоенной собственным признанием, но Робин просияла так, словно получила лучший комплимент в своей жизни.
— Это может сработать, — пробормотал Дастин, глядя на Джонатана, как на сложную головоломку, которую он был полон решимости разгадать, даже если для этого нужно было просто сложить кусочки вместе.
Джонатан неловко заёрзал, желая только, чтобы все перестали смотреть на него так, будто оценивают. Он старался не съёживаться под этими взглядами, но его попытки проваливались одна за одной.
— Стив не облегчит задачу, — добавил Дастин, прежде чем подойти к Джонатону так, чтобы они оказались практически лицом к лицу. Последний бросил панический взгляд на Нэнси, которая наблюдала за ними с любопытством. — К сожалению, Стив может быть довольно хорошим актёром рядом с теми, кто его плохо знает.
Что-то мрачное мелькнуло на лице Дастина (так быстро, что это легко можно было упустить), и Джонатан замер.
— Тебе нужно научиться читать Харрингтона как открытую книгу. Ты должен читать между строк. Подтекст, мой дорогой друг, вот-вот станет твоим верным союзником, — уже не в первый раз за весь разговор Джонатан мысленно проклял Уилла за его предложение и себя за то, что вообще открыл свой рот.
По комнате пронеслись тихие смешки, вызванные видом испуганного выражения лица Джонатана, которого загнали в центр комнаты и посадили на журнальный столик, отбросив в сторону обёртки от конфет. Дастин откуда-то достал ему ручку и бумагу.
— Записывай. Мы ещё сделаем из тебя эксперта по Стиву Харрингтону.
— Отлично. Добавлю это в своё резюме, — пробурчал Джонатан.
Робин радостно скрестила ноги на подлокотнике дивана. Чудо, что она ещё не упала, учитывая её неуклюжесть (которая стала очевидна уже через пять минут после знакомства с ней в обычной обстановке). Джонатан покачал головой и сосредоточился на Дастине, который начал быстро говорить, энергично расхаживая взад-вперёд.
==
Джонатан и представить себе не мог, что будет обладать обширными знаниями о том, какой тип взъерошивания волос каким эмоциям Стива Харрингтона, которые он испытывает в тот или иной момент, соответствует, а также о сотне других мелочей, незаметных на первый взгляд. Но он обладал. И он не знал, что чувствовать, когда его против воли вытолкнули за дверь. Потому что Стив Харрингтон был идеальной карикатурой на богатого школьника. Спортсменом, возглавлявшим популярную компанию, которая устраивала вечеринки каждые выходные. Королём Стивом. Хотя, по всей видимости, больше он им не был. По крайней мере, это следовало из рассказов детей, которые с едва скрываемой нежностью и гордостью вспоминали случаи, когда Стив спас им жизнь, и хвастались этим с благоговением на лицах. И когда Джонатан бросал взгляды на Нэнси, чтобы убедиться в правдивости их слов (в конце концов, они ещё подростки), она кивала в знак согласия. Они рассказывали ему, как вместо вечеринок каждые выходные они устраивали вечера кино, вылазки в игровые автоматы или ночёвки. Как он по-своему заботился о них, следил за тем, чтобы они хорошо питались, чтобы их всегда подвозили, и ещё о сотне других вещей, пока в конечном итоге Джонатан не решил, что, возможно, ему стоит пересмотреть своё мнение о Стиве. Особенно когда Уилл тоже оставил о нём восторженный отзыв. Робин говорила о нём так, будто он был лучшим человеком на свете, объявляя его своей платонической родственной душой и второй половинкой. Это смущало Джонатана, и ему приходилось физически сдерживать себя, чтобы не нахмуриться на её болтовню, потому что Робин не была типичной подружкой спортсмена. Она играла в оркестре, была изгоем, и всё же она явно любила Стива так, словно это было так же легко, как дышать. И ещё был Дастин. Занудный парень с характером и огромным желанием поболтать, который говорил о Стиве так, будто тот был скорее членом семьи, нежели просто другом. Он разглагольствовал о том, как много они переписывались, когда Дастин уезжал в научный лагерь, о создании их дурацкого рукопожатия и о еженедельных ужинах в доме Хендерсонов. Это было… странно. Все собрались у небольшого проёма входной двери Уилеров, незаметно толкаясь и обмениваясь с Джонатаном нервными, но полными надежды взглядами. Он забрался в машину с блокнотом, заполненным записями о нервных привычках Стива Харрингтона и том, что означало каждое изменение длительности зрительного контакта, и держал его в руках, словно драгоценный камень. Вся эта информация, обрушенная на него, будоражила его разум, и Джонатану казалось, что он вот-вот постучит в дверь незнакомца, потому что Харрингтон, похоже, сильно изменился со школьных времён. А он и не заметил. Ему пришлось за считанные часы пересмотреть своё прежнее мнение о Стиве, и освобождение от влияния Дастина только усилило его тревогу. Парню было не всё равно. Это было мучительно очевидно, особенно когда он практически умолял Джонатана не сдаваться, если первый стук в дверь окажется неудачным. Для Дастина это значило очень много, поэтому Джонатан мог признаться хотя бы себе, что немного боялся всё испортить. Единственное, что удерживало его от трусливого побега, — поднятый вверх большой палец Уилла. После того как он увидел этот жест, это странное дело, связанное со Стивом Харрингтоном, казалось, совершенно перестало его беспокоить. Он не мог сдержать тепла, разливающегося по его сердцу при воспоминании о слепой уверенности, которая всё ещё оставалась в Уилле. С возрастом она, должно быть, немного поутихла, но она всё ещё была. Почти ослепляющая своей интенсивностью, она, как обычно, наполняла всё существо Джонатана. Ему ни в коем случае не хотелось подвести Уилла, поэтому Стиву Харрингтону лучше приготовиться, ведь совсем скоро Джонатан переключит передачу и отъедет от Уилеров.==
Одна из первых мыслей, которая пришла в голову Джонатану, когда он подъехал к дому Харрингтонов, заключалась в том, что он был огромным даже по сравнению с остальными домами в районе. Он также вспомнил, что мог бы по пальцам одной руки пересчитать количество раз, когда он вообще бывал в окрестностях этого дома, не говоря уже о том, чтобы заходить внутрь. Он вытер ладони о джинсы, чтобы избавиться от потливости, и схватил блокнот, лежащий на пассажирском сиденье. Его взгляд скользнул по разрозненным записям, которые он сделал со слов Дастина и Робин, самопровозглашённых экспертов по всему, что связано с Харрингтоном. Прежние сомнения Джонатана в своих способностях снова начали закрадываться в него, когда он перечитывал то, что написал, и разглядывал дом, стоявший перед ним так, словно собирался вспыхнуть, если он будет смотреть на него дольше нескольких секунд. Он был безупречно белым и живописным, словно сошёл со страниц рекламного буклета новопостроенных домов и с тех пор оставался нетронутым никем и ничем, кроме знакомой машины Стива, припаркованной снаружи. Он казался холодным. Просторным, но пустым. И Джонатан невольно сравнил его со своим собственным домом, которому явно требовалось нечто большее, чем просто покраска, и на крыльце которого всегда стоял велосипед Уилла рядом с вечно обветренными садовыми стульями и бельём, развешанным на верёвке. Там было тепло и обжито. Тесновато, но уютно. Блокнот, который он отчаянно сжимал в руках, снова привлёк внимание Джонатана, пока его мысли блуждали от дома к человеку, который (предположительно) заперся внутри, если он вообще там был. Его машина была припаркована, так что у Джонатана появилась небольшая надежда. Вздохнув и решив, что он не может вечно сидеть и прятаться в машине на подъездной дорожке, Джонатан вышел и прошёл небольшое расстояние до двери. Стив всегда казался Джонатану простым (не слишком глубоким, лёгким для понимания), но, судя по невероятному количеству информации, которой Робин и Дастин сочли необходимым с ним поделиться, возможно, Стив Харрингтон изменился. Повзрослел. Эта мысль уже не казалась такой уж невероятной, как несколько лет назад. Он громко постучал в дверь и, убедившись, что его стук был слышен во всём доме, отступил назад и принялся ждать. Время неловко тянулось долгими минутами, а взгляд Джонатана блуждал по сторонам, пока не зацепился за знакомый бассейн на заднем дворе. Ему пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть поверх высокого забора, что вода была не тронута (даже ряби видно не было), прежде чем его внимание снова вернулось к открывающейся двери. Все мысли, которые когда-либо посещали голову Джонатана, исчезли в ту же секунду. Во рту внезапно пересохло, и он с трудом сглотнул. Стив Харрингтон выглядел настороженным и измученным, когда открыл дверь и тяжело облокотился на неё. Слишком тяжело, как рассеянно заметил Джонатан, потому что знал, каково это — испытывать боль и использовать мебель как костыль. Он не стал комментировать это и то, как Стив смотрел сквозь него, а не на него, потому что был слишком удивлён, что план вообще сработал. Стив наконец подал признаки жизни после нескольких дней молчания. Джонатан вдруг задумался, удалось бы ему сделать снимок, если бы его камера была при нём, ведь на секунду Стив представился ему каким-то редким животным. Зашуганным котом. Впрочем, он сильно сомневался в этом, как и в том, что Дастин поверит ему, когда он скажет, что Стив открыл дверь после первого же стука. — Чем могу помочь? — прохрипел Стив севшим, надрывным голосом. Взгляд Джонатана привлёк броский синяк, выглядывавший из-под ворота чужого свободного свитера. Он моргнул, чтобы прийти в себя и не быть пойманным за разглядыванием. Он сглотнул и на мгновение задумался над тем, чтобы придумать какое-нибудь нелепое оправдание своему присутствию здесь, со всей этой машиной на подъездной дорожке, прежде чем понял, что не хочет лгать. Возможно (судя по почти отсутствующему выражению лица Стива), ему нужно было услышать, что остальные волнуются за него. Волнуются настолько, что послали к нему на порог Джонатана Байерса, чтобы он проверил, как у него дела. — Ты не отвечаешь на телефон. Пришёл проверить, работает ли он вообще. Стив почти испустил смешок. На самом деле нет, но Джонатан готов поклясться, что у него дёрнулась губа. И хотя это могло быть следствием боли или же вообще плодом его воображения, он всё равно это засчитает. — Работает, — ответил Стив сухо и скучающе. — Что-нибудь ещё? — Всего пять минут, — настоял Джонатан, удивив своей настойчивостью даже самого себя. — Все очень волнуются. Его взгляд внимательно выискивал любые признаки поправления волос, пока Стив смотрел на него, как-то неестественно застыв, словно пытался понять само существование Джонатана и почему оно, чёрт возьми, привело его именно к его порогу. Затем он пожал плечами (должно быть, он действительно был измотан, раз не оказал особого сопротивления и не сказал Джонатану катиться к чёрту прямо здесь и сейчас) и неопределённым жестом руки, которой не держался за дверь, пригласил Джонатана войти. Помимо них двоих в доме была лишь тишина. Угнетающая тишина. — Родители дома? — спросил Джонатан, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, которая быстро возникла вокруг них, отчего его плечи напряглись до ушей. Победно ястребу, он наблюдал (не потому, что хоть немного волновался, нет, совсем нет, а потому, что хотел как следует проверить, как дела у Стива), как Стив закрыл дверь и, шаркая ногами, направился на кухню. Одна его рука была прижата к животу. Что-то вроде беспокойства вспыхнуло внутри Джонатана, но он быстро отбросил его: никто не упомянул о степени травм Стива, а его бы определённо предупредили, если бы всё было серьёзно. — Нечасто, — пробормотал Стив, и Джонатан едва расслышал его слова. Когда он открыл рот, чтобы мягко задать вопрос, Стив уже отвернулся и продолжил заваривать чай на столешнице. прислушивась к тихим движеним, Джонатан осмелился шагнуть дальше в комнату. Он почувствовал себя увереннее, когда Стив не отверг его присутствия и не стал бросать на него презрительных взглядов за дыхание в его сторону. Он постукивал пальцами по прохладному мрамору и с любопытством наблюдал за Стивом. Стив выглядел измождённым. Мешки под его глазами были почти такими же тёмными, как синяки на шее, и он казался бледным — Джонатану пришлось подавить желание спросить, нет ли у Стива температуры, наперёд зная, что такой вопрос не будет воспринят положительно. Тем не менее у него неприятно сжалось сердце, когда он вспомнил пустой взгляд Стива, словно он был в куче километров от Хоукинса. Словно он находился в гораздо худшем месте. Джонатан очнулся от своих мыслей, когда Стив схватил ещё одну кружку и молча наполнил её чаем, прежде чем подвинуть к другой. Его рука слегка дрожала. Джонатан ничего не сказал, не зная, заметил ли это Стив в принципе. Это усилило его беспокойство. — Так почему ты всех избегаешь? — спросил он, не расслабляясь до конца, потому что Стив выглядел так, будто малейшее дуновение ветерка могло в любой момент сбить его с ног. Джонатан был готов броситься на помощь, чтобы спасти его от серьёзного сотрясения мозга, если он упадёт как тонна кирпичей и ударится головой о плитку под их ногами. Брови Стива нахмурились. — Я пару раз не взял трубку… — Робин сказала, что звонила больше семидесяти раз. — Робин преувеличивает, — протестующе проворчал Стив, практически перегнувшись через столешницу с кружкой в руках. Сгорбленный и измученный, как будто постаревший на несколько лет, он словно нёс на спине неподъёмную тяжесть. Он вздрогнул. Должно быть, это незамысловатое действие задело что-то, что было вне поля зрения Джонатана. Это заставило его задуматься. О каких ещё травмах Стива он не знает? У него зачесались руки от непреодолимого желания выхватить кружку Стива и потребовать его медицинскую карту, но он подавил его. — Ты никому, не считая меня, не открывал. Дастин был готов в окно лезть, но не нашёл ни одного открытого. Он даже сказал, что ты выключил рацию. Дети делились с ним этой информацией так, словно совершали величайшее предательство, и лицо Стива помрачнело, как будто напоминание об этом причинило ему физическую боль. Он потёр глаза и на мгновение задумался, какого чёрта он вообще открыл дверь. Да, неожиданно, что на его крыльце не Дастин и не Робин. Ну и что с того? Ему было любопытно, и Стив невзначай напомнил себе, что любопытство убило кошку, когда уставился на жидкость перед собой, вместо того чтобы посмотреть на Джонатана. Он мысленно проклял себя пятиминутной давности за то, что вообще посмотрел в сторону двери. Джонатан знал, что отсутствие зрительного контакта означает, что он чего-то избегает. Возможно, его самого. — Ну, я жив, — наконец заявил Стив, и Джонатан поморщился. Его голос, хриплый и надрывный, звучал ужасно. — Так что можешь сказать Роб и Дастину, чтобы они перестали волноваться… — Не только они волнуются. Искреннее удивление мелькнуло на лице Стива, прежде чем он распознал его и спрятал где-то там, где Джонатан не мог его увидеть. И его поразило осознание того, что его это задело. Он и сам не понял почему. Наверное, потому, что он не хотел, чтобы Стив скрывал от него что-либо. Особенно сейчас, когда он испытывал такую явную боль. Они были обязаны друг другу этим базовым доверием после всего, что им пришлось пережить в Изнанке. Стив немигающим взглядом смотрел в глубину своей кружки, словно она хранила тысячу секретов. Джонатан сдержал желание протянуть руку и толкнуть его от досады, чтобы вывести из странного состояния апатии, которое постоянно его охватывало. — Дастин созвал собрание в девять утра, Харрингтон. Нам всем пришлось толпиться в пыльном старом подвале Майка. Этот парень явно никогда не слышал об освежителе воздуха, и я не знаю, как Уилл вообще может это выносить, — пожаловался он вместо этого, довольный тем, что на мгновение встретился со Стивом взглядом. — Даже Эрика пришла. Наступила тишина, которая словно давила на грудь Джонатана. Но Стив оставался невозмутимым, даже несмотря на отсутствие шума. На отсутствие жизни. Джонатан не понимал, как он это выдерживает. — Зачем ты вообще пришёл, Байерс? — он выглядел искренне растерянным. Озадаченным его присутствием. В голове Джонатана роились разные причины и оправдания: он мог сказать, что это из-за Дастина, или из-за Уилла, или потому, что Нэнси не была подходящим вариантом. Но вместо этого, поскольку, видимо, в этот день он не думал, прежде чем говорить, он выпалил: — Потому что я тоже волнуюсь. И правдивость его слов застала врасплох и Стива, и его самого. Секундой позже Стив фыркнул и отвернулся, отпив немного остывшего чая. — Смешно, — пробормотал он, выпрямляясь во весь рост с подавленным стоном. Джонатан почувствовал вспышку гнева и обвиняюще прищурился, глядя на человека напротив. Он мог по крайней мере сделать вид, что воспринимает его слова всерьёз. — Моя обеспокоенность кажется тебе смешной? Стив поднял глаза и впервые с тех пор, как открыл дверь, твёрдо встретился с его взглядом. Его лицо стало грубее, по скулам пробежали тени. Мгновение он выглядел измождённым. Джонатан удивлённо моргнул. Это совершенно не соответствовало тому Стиву, которого описывали дети: человек, который строго придерживался правил, установленных их родителями, никогда не был холодным. Он всегда был тёплым и открытым, даже когда, по меньшей мере три раза в день, указывал им на их глупости и заявлял, что ему мало платят. Джонатан наблюдал, как Стив поднял руки, чтобы откинуть волосы назад. Чёрт. — Пять минут прошло, Байерс, — ответил Стив, вместо того чтобы вступать в спор. Он чувствовал, как в его теле болят места, о существовании которых он даже не подозревал, а голова раскалывалась так, словно в мозг втыкали иголки. Он клянётся любому высшему существу (если таковое вообще существовало), что больше никогда не откроет эту дверь, если только сможет выставить за неё Байерса. Он начинал сдаваться, и он знал, что Джонатан — проницательный засранец. Поэтому ему нужно было уйти. Сейчас. Но вместо того чтобы сдвинуться с места, Джонатан смотрел на него слишком проницательными глазами, от которых Стиву хотелось съёжиться и отвернуться, если бы только у него были силы. Стив был на удивление отстранён от Джонатана, казалось, его вообще не было в комнате, не говоря уже об идущем между ними разговоре. От этого плечи Джонатана напряглись. — Ты когда в последний раз спал, чувак? Ошеломлённый внезапным вопросом и тем фактом, что его враждебный настрой не сработал, Стив крепче сжал кружку в руках. — Не твоё дело, — процедил он сквозь стиснутые зубы, с бешено колотящимся в груди сердцем, но Джонатан остался невозмутимым. Стив Харрингтон был не самым страшным существом, с которым ему приходилось сталкиваться за последние годы, даже если не брать в расчёт демогоргонов и Истязателя разума. Однажды утром Джонатан встал между Одиннадцать и её вафлями, и поверьте, Стив ничто по сравнению с ней. — Я больше никогда не открою эту дверь, — посетовал Стив скорее про себя, когда тишина затянулась. Джонатан отказывался отступать. Он зашёл так далеко, что теперь отступить — значит признать поражение. Разочарованные Уилл и Дастин мелькнули в его голове, почти мгновенно укрепив его решимость. — Что произошло? — спросил он, и Стив растерянно посмотрел на него в ответ. — Я слышал эту историю от Нэнси, — глаза Стива метнулись в сторону при упоминании её имени, — и от Дастина. Но не от тебя. Стив высунул язык и провёл им по потрескавшимся губам, слегка вздрогнув, когда коснулся трещины на нижней губе. Кривая улыбка исказила его лицо, и теперь, когда Джонатан увидел её после столь долгого отсутствия, она выглядела неуместно. Он даже не заметил, когда она исчезла. — Ничего, кроме того, что ты и так уже наверняка знаешь. Всё шло не по плану, и Джонатан был уверен, что если бы Дастин был здесь, он бы проклинал его ужасные действия и разбрасывался бы угрозами превратить его жизнь в сущий ад. Джонатан с трудом сдержал желание перепрыгнуть через стойку, разделяющую его и Стива, чтобы вразумить его. — Ты ведёшь себя как я, когда Уилл только вернулся из Изнанки, — Стив замер, и Джонатан глубоко вздохнул, догадавшись, что тот, хоть и не смотрит на него, всё ещё внимательно следит за ним. Он сглотнул ком в горле, вспоминая прошлое. — Я не мог находиться рядом с ним первые несколько дней, потому что ужасно боялся, что причиню ему боль, понимаешь? Потому что он пропал без вести, пока я был рядом. Должен был быть рядом. Это была моя вина. Он выдохнул. Слова, которые в окружающей их тишине поглотили его, слова, которые он никогда прежде не осмеливался произнести вслух — часть Джонатана не могла поверить, что теперь их слышит Харрингтон. — В чём бы ты ни винил себя, это сожрёт тебя изнутри. И что бы ни мешало тебе спать по ночам, ты не должен держать это в себе. Тебе нужно высказаться. Хотя бы одному человеку. Кому угодно. В конце Джонатан практически умолял, его взгляд остановился на Стиве, когда тот наконец осмелился поднять глаза. Он сглотнул. В его глазах было столько эмоций, что Джонатан почувствовал, что тонет, и он удивился, как Стив ещё не захлебнулся под их напором. — И этот «кто угодно» ты? — цинично спросил он, но Джонатан пропустил его тон мимо ушей. — Если ты этого хочешь… Бог знает, наверное, я им буду. Стив поверил ему. Джонатана ошеломило, как быстро и легко он поверил и доверился ему, но он это сделал. Потому что Джонатан понимал. Понимал всепоглощающую боль, которая снова и снова сбивала с ног до тех пор, пока ты не начинал задаваться вопросом, какой смысл вообще подниматься, если в следующий раз падать будет ещё больнее. А Стив падал так много раз, что боялся, что его синяки никогда не заживут. — Я в полном раздрае, — признался Стив дрожащим, но честным голосом. Живым. Джонатан слегка улыбнулся. — Да? Добро пожаловать в клуб, Харрингтон. Самое время. Стив почувствовал, что мир постепенно проясняется, и начал он, как ни странно, с Джонатана Байерса.
