Истории Черноземья

Путивль и Рыльск решили осмотреть новые крепости, они остановились у Оскол. Около 7138, незадолго до постройки Белгородской засечной черты. — Где ж ты всё это время была! Ну почему мне нельзя было учиться у тебя! — недовольно повторила Оскол. — Он попросту ближе, пташка моя, — Путивль расчёсывала её волосы гребнем. — Он как зыркает! "Нет, Оскол, нельзя тебе, не буду учить Больно хрупкая!" Хрупкая?! Я что, не крепость, что ли?! — Она дёрнулась и завертелась на лавке. — Старших надо слушать, они добра тебе хотят. Но себя защитить тебе и правда надо уметь.. Ничего, ничего, не переживай, пташка, я ему ещё напомню, как нас в детстве обучили. Я уверена, он сразу передумает, — Путивль улыбнулась, сверкнув глазами. Оскол рассмеялась: — Вот! Даже тебя обучали сражаться, а мне даже кинжала не доверят. — На самом деле, он просто переживает, пташка, я уверена, он хороший... город, — вздохнула Путивль. Прошло уже несколько веков, но Курск всплывал в памяти только как уверенный и улыбчивый центр княжества. Да и давно и она, и Рыля не навещали его. Видимо память вытесняла чёткость из воспоминаний предыдущей встречи, настолько печально выглядит их старый друг. — Да ни в жизнь! Ему просто лень! — Оскол снова дёрнулась, скрестив руки. — Верь или нет, но я ещё помню, — спасибо Рыле, — каким приветливым он был, а добрым так и остался, — сказала Путивль, перестав расчёсывать и глядя на юную крепость. — Как кто-то может так поменяться? — юная крепость придвинулась ближе. — Ох, всё по-разному справляются с долголетием. Кто-то переступает через плохое и живёт себе дальше, а кто-то замыкается в себе от жестокости мира, — помолчав немного, продолжила Путивль, — расчёсывая длинные тёмные волосы девочки. — Иногда я тоже корю себя,— она помолчала, — не за то, что не дала за себя откуп когда пришла орда, — нет. За то, что не навещали мы его потом, послушались по-привычке доброго друга, княжество Курское, а это уже была Курская тьма и не далеко он больше своей землёй... Быть может, если бы мы с Рылей не обратили внимания на его слова и продолжали его навещать, может, тогда сейчас он был бы хоть немного похож на себя прежнего... — вздохнула. — Ну ничего, пташка моя, когда-нибудь и эти тёмные времена кончатся, и ты ещё увидишь, какой он на самом деле. — Спасибо, Путивль, — Оскол прижалась к старшей. — Не за что, пташка.