Кайбё

Чёртовы герои с их тайнами! Сакура молча расхаживал по квартире, вымещая злость на полу, который определённо стёрся бы, будь он из менее крепкого материала. Было утро, в эту ночь Харука вернулся раньше чем обычно. В прочем, теперь это время, видимо, станет обычным, потому что герои решили что нужно вмешаться! Вот кто их просил вылазить из своих нор, из которых было так удобно игнорировать всё то, что происходит в его районе?! Неужели эти "Нороши" так на них повлияли?! Герой-зубастик так побледнел от этого названия, будто боялся их так же, как те парни, что нарисовали узор и... Харуку затошнило от одних воспоминаний о руках. Это было отвратительно. Он не мог заснуть оставшееся время, пока находился дома. Перед глазами обязательно вставали окровавленный руки, лежащие в переулке. Им там было совсем не место, совсем. Харука зажмурил глаза, прогоняя образы, которые сознание в секунду создавало в его голове. Он не хотел этого видеть, не хотел. Он был готов молить богов, лишь бы развидеть вид этих рук. Иногда ему казалось, что там лежат его собственные руки. Как бы сам Харука почувствовал себя, если бы ему отрезали руки. Что бы делал без своих рук. Чьи это были руки? Какой бедняга остался без рук из-за разборок преступников? Был ли он невинной жертвой или их бывшим сообщником? Сакура не мог перестать думать об этом. Руки всё ещё перед его глазами. Ему нужно знать что происходит. Почему какие-то Нороши активизировались в его районе, кто такие эти Нороши и как с этим связано Бофурин, ведь, судя по всему, во всём этом оно замешано не меньше Нороши. Как только Харука разберётся в этой истории, он сможет решить эту проблему. Пока эта группа не закрепилась в его районе, ему нужно её уничтожить. Все точки сборов, бизнесы - легальные или нет, - всё. Ему нужно защитить этот район, как бы Харука не ненавидел людей, в нём живущих. Наркоманы, бывшие преступники, просто отбросы. Но так же милые женщины, добрые дядюшки и мелкие дети, чем-то похожие на самого Сакуру. Раз герои не защитят, он сделает это сам. Харука начнёт выходить в патруль ещё раньше, ещё тщательней патрулировать улицы, стараться больше. Никакие герои не помешают ему, ни Зубастик, ни его друзья. Прекратив расхаживать, Сакура стал одеваться в школу. Ему нельзя опаздывать, нельзя получить наказание. Отношения с учителями портило личное дело, с бесчисленными замечаниями и наказаниями за драку, но, возможно, если Харука будет вести себя тише воды, ниже травы, никто не будет обращать на него внимания? Он попробует. Не получится - проблема тех, кто вывел его из себя. Спрятав рюкзак с компьютером под половицами, Харука вышел из квартиры.

***

Возможно какая-то часть него всегда была к этому готова. Но другая часть - всё ещё надеющаяся на что-то светлое в этой жизни - была не готова. По этому он застыл в ступоре, когда старик сказал ему об этом. –Чего встал? –Спрашивает его Морияма, будто только что не скинул на него бомбу из информации. –Я сказал уходи. Мне ещё раз повторить? –Но... –Харука не решается продолжить. Почему-то сейчас ему кажется, что его голос как никогда тоньше и нерешительней. Будто он снова стал маленьким ребёнком, который не может сказать и слова в разрез взрослому. –Я сказал - уходи. Мы закрываемся, тебе тут делать нечего. –В руках у Старика задрожали купюры. –Это твоя зарплата с надбавками за сверхурочные. Иди отсюда. Не в силах кивнуть он просто принимает деньги и выходит за порог магазина-закусочной, разглядывая деньги, будто никогда в своей жизни их не видел. Харука через какое-то мгновение понял, что смотрит сквозь деньги. На землю. Глаза неприятно щиплет от обиды и безвыходности положения, но он заставляет себя перестать вести себя как ребёнок. Ну уволили и уволили, чего ныть? Найдёт новую... Новую работу. Обязательно найдёт. Старик объяснил, почему закрыл магазин и причина показалась Сакуре довольно нелепой. Морияма хочет проводить больше времени с семьёй, а магазин этому мешает. Почему-то казалось, что старик променял его на свою семью. Это было абсурдно. Любой бы променял своего работника на семью. Но Харуке было так обидно, что первые пару минут молчаливого стояния у магазина он ругал Морияму в своей голове такими словами, которые многим людям не было суждено услышать. В конце концов, когда блуждая в странной прострации Харука забрёл на пустующую детскую площадку, он понял старика, даже если не хотел. Старик любил свою семью, хотел быть с ними ближе. Сакура это понимал, даже поощрял в своей голове, но... Ему нужны были деньги. И он довольно привязался к этому месту. Со стариком, может быть. Оно помогало ему сосредоточиться на одной работе, на одной мысли, давая заниматься рутиной и не заставляя думать, где бы достать деньги завтра. Морияма жёстко напоминал, что Сакуре платят не за уродские глазки, а за работу. Он не любил старика, даже некоторое время ненавидел, но ему всё равно было немного обидно. А главное - страшно. У него нет денег, кроме тех, что дал ему старик прямо сейчас. Ему срочно нужно искать работу. Небо светлое, будто ничего не произошло. Будто мир Харуки только что не накренился в сторону обрыва. –Эй! Он дёрнулся в сторону крика, инстинктивно готовясь к очередной драке. К нему приближалась странно знакомая девушка, с пакетом в руках. Она шла размеренно, медленно, словно встречая какого-то близкого знакомого на улице. На всякий случай Харука оглянулся, пытаясь найти её собеседника. Но никого не было. Только он. В голове вспыхнуло. Это была та девушка из магазина, которая спрашивала его имя! Точно-точно она, просто в другой одежде. –Чего? –Спросил он, когда Котоха подошла ближе. –Ты чего тут сидишь, один? –Она улыбается и Сакура чувствует как напрягается. Ему никто не улыбается просто так. Ладно, может Ниреи, с которым он снова общался на обеде, и улыбался. Но Ниреи был... Ниреи. Его знакомым с параллели. Сакура ещё не осмеливается назвать этого парня другом. (Но он близок к этому. Слишком близок) –Тебе какое дело? –С настороженностью спрашивает он, щурясь. –Да никакого, –Котоха продолжает улыбаться и напряжение внутри Харуки спадает. После грубых вопрос улыбки спадают, а у Котохи нет. Либо она искренна, либо настолько искусна в своём притворстве, что обманула его. (Ему хочется верить в первое. Очень хочется.) Она присаживается рядом с ним, ставя пакет на землю. –Так что? Чего сидишь тут? –Котоха улыбается и это так его раздражает, что не подумав, Харука открывает рот и выпаливает : –Меня уволили. Он жалеет об этом в ту же секунду. Нельзя такое говорить, особенно незнакомым людям. Харука не планировал этим делиться, да даже в мыслях об этом не думал. Одна лишь мысль о том, что бы сообщить о проблеме, пожаловаться, заставляла его презрительно фыркать. Сейчас это всё явно выглядело как откровенное нытьё. Чёрт, чёрт, чёрт. Сейчас она скажет ему не ныть, развернётся и уй- –А за что? –Котоха с интересом наклоняет голову. –Когда я тебя там видела, ты выглядел хорошим сотрудником. За исключением твой грубости, конечно. Не... Обиделась? Харука застывает на пару секунд, а следом, стараясь не выдавать своего удивления, отвечает, чувствуя, как медленно подступает краснота : –Старикашка слишком любит своих внуков, решил закрыть магазин, что бы больше проводить с ними время. –Оу, –отвечают ему, –не сказать, что я его не понимаю. Будь у меня большая семья, я бы тоже не проводила столько времени на работе. Харука кивает из вежливости. Они замолчали, смотрели на небо и пейзажи зданий, пока Котоха снова не заговорила, с новым энтузиазмом : –Слу-у-ушай! Тебе же нужна работа, да? –А что, не видно? –Огрызается он. –У меня в кафе освободилась должность официанта, –Котоха совершенно не обращает внимания на его грубость. –Хочешь? Сакура молчит. И молчит. ...Что? –А? –Работа есть, говорю! –Громче сообщают Харуке, –хочешь? –Конечно хочу! –Он молчит, а через несколько секунд выдают, смущённо склонив голову, пытаясь так ещё и скрыть покраснения на лице: –Спасибо. –Ты мило краснеешь, –ни к селу, ни к городу выдаёт Котоха. –Чего?! –Краснота остаётся, даже становится гуще, из-за чего Котоха начинает смеяться. Харука сидит как дурак и смотрит, как она смеётся над ним. Нельзя сказать, что ему обидно. Этот смех... Другой. Совершенно другой. Сакура слышал много смеха. Как бы неожиданно это не было. Смех был частью его жизни, составляющий чуть меньше половины его общения с людьми. Он различал смех, когда людям действительно весело, а когда они делают это для вида. Харука знал, когда над ним злорадствуют, а когда издеваются. В смехе была огромная разница, достаточно огромная, что любой бы заметил, если бы слушал его столько, сколько он сам. Котоха смеялась, как смеялась его тётя во время тёплых вечеров с дядей или своими подругами. Так смеялись его бывшие одноклассники, когда видели смешное видео в телефоне. Так смеялся старик, когда внук рассказывал очередную тупую шутку. Не думай о старике! –Не смейся! –Он хмурится и сжимает кулаки до побелевших пластин ногтей. –Ладно-ладно, не буду! –Котоха встаёт, отряхивает колени и с улыбкой продолжает : –Ну что? Пошли, нам ещё дойти нужно. Харука кивает, тоже встаёт, не собираясь себя отряхивать. Они идут по переулкам, выходят на главную дорогу, сворачивают в место где потише и оказываются в каком-то торговом районе, с тысячами кафе и ресторанов, магазинов и комбини. Просто кладезь работы! Почему-то постоянно здороваясь с какими-то бабушками, неожиданно появляющихся на пути, они доходят до середины рядов ресторанов, где с светлой вывеской стоит кафе... «Потос»? С бренчанием мелких железных палочек-подвесок, они заходят в кафе. Котоха по хозяйски переворачивает табличку, так что Харука понимает - Потос только что открылся. –Опыт работы есть? –Драить столы, зал, посуду умею. –А клиенты? –Котоха наклоняет голову. Внутри он вздыхает. Если она и глупа, то это уж слишком. Ну кто пустит его к клиентам? С его внешностью даже в консультанты не пускают, а тут официантом. Возможно она не догадывается, умело скрывает неприязнь к его внешности, но вот её начальник точно не разрешит. –Что за тупой вопрос? Никто меня не пускал к клиентам. Почему-то лицо Котохи потемнело. Блять, неужели этой грубостью он испортил отношения? Теперь она выгонит его, сказав что работы нет?! Кажется все его переживание вылились в выражение его лица и Котоха быстро добавила : –Значит научим. Второй раз за день... А? –А твой начальник... –Ха, кто? –Котоха насмешливо улыбается. –Я сама себе начальник! Тишина. Раз, два, три. В голове щёлкает. –Ты?! Владелец кафе?! –Сакура чуть ли не кричит, указывая на неё пальцем. –И владелец, и менеджер, и повар, иногда ещё официантом подрабатываю. Чего?! –Как ты тут со всем этим одна справляешься? –Пока он спрашивает она залазит под стойку, достаёт фартук с эмблемой Потоса, перекидывает ему и Харука успешно это ловит. Глаз уловил ещё один символ, но не стал его разглядывать, как можно быстрее завязывая фартук. –До этого была не одна, –кивает Котоха, –тут работал ещё один официант, но он уволился из-за учёбы. Так что, теперь я снова с компанией. Обойдя стойку он подходит к ней, пытаясь испытать к девчонке уважение, как к начальству, но у него это получается из рук вон плохо. –Не корчь такое лицо! –Котоха заходит в дверь, ведущую в рабочее помещение. –Давай я тебя быстренько всему научу, через часик-второй придёт клиент. Харука серьёзно кивает, внимательно смотрит на Котоху, собираясь запомнить всё, что она ему расскажет. А она ему улыбается.

***

–Мы не можем спустить на этого линчевателя всех собак, –медленно повторяет Хираги, уткнувшись носом в документы. –Как раз таки можем, Хираги-ши, –не отступает Саку, упорно продолжая стоять на своём. Проблема была огромная, даже масштабная. Компьютер всё ещё у линчевателя, Нороши угрожает их подконтрольным территориям и дарит им нелицеприятные подарки в виде отрубленных рук воров, которых сами же и наняли. Честно, то что ещё не поднялась паника, заслуга исключительно Саку и Комоку, ведь не допустить всё это в прессу было невероятно тяжело. От этого ещё сложнее с ним спорить, ведь Хираги пока ничего годного не сделал в этом деле. Ну, зато Тамон присоединился к расследованию. Нашёл куда пристроить друзей Кадзи. –Мы ищем Нороши. Сейчас, пока данным ничего не угрожает, мы можем оставить линчевателя в покое. –Он знает, пацану угрожает опасность, но сейчас даже Бофурин не знает ни его личности, ни точного маршрута патрулирования. Так что можно точно сказать - Нороши может и доберутся до него, но только тогда, когда до него доберётся Бофурин. –Это пока ничего не угрожает, а если он продаст компьютер Нороши? –Сопляк слишком строптив, что бы идти к Нороши. У детей-линчевателей есть слишком сильная тяга к справедливости, что бы идти на такое. Саку со вздохом отклонился на спинку кресла. В кабинете повисла тишина. Хираги из собственного стыда, жалости и сочувствия к другу, отдал ему свою чашку чая, который, он уверен, Саку любил. Тот принял чай, заглотнул кипяток как леденец и снова вздохнул. Хираги чувствует себя стариком. Саку, наверно, тоже. –Линчеватель в опасности, –снова начинает Мизуки. –Его могут убить, Тома. Ты понимаешь? Он понимает, даже лучше других понимает. Раз вора лишили рук, а его тело ещё даже не нашли, то с пацаном... В общем плохо. Очень, очень плохо. –Я понимаю. Мы найдём его, обещаю. Саку кивнул, снял очки и растёр глаза. Только сейчас он заметил залёгшие под глазами друга иссиня-чёрные синяки, бледный цвет кожи и рассеянное поведение. –Сходи поспи, Мизуки, –тот поднял голову, покачал из стороны в сторону и открыл рот, наверняка, что бы возразить, но Хираги его перебил : –Не надо мне тут ля-ля, что ты не устал. Иди проспись и возвращайся. –Хираги-ши!.. –Если ты не пойдёшь сейчас, то я понесу тебя в кровать как принцессу через весь корпус. Молчание. –Спасибо, Тома. Он вздыхает. –Иди. Саку уходит почти болезненно медленно, рассеянным взглядом смотря на коридор перед собой. Общий брифинг, на который пришли все доверенные члены Бофурин, прошёл довольно напряжённо. Учитывая что Умэмия тогда без вечной улыбки, с холодным взглядом и серьёзным лицом, в подробностях изложил всю ту дичь, произошедшую за последнее время, то это было неудивительно. Хираги сам напрягся от подобного настроения. Действительно злой Умэмия - страшный Умэмия. Зайдя в тренировочный зал Тамона, Хираги застал Кадзи разлёгшегося на матах, в потной серой футболке, с гипсом на руке, без привычных наушников и леденца в зубах. Значит парень действительно устал. Сейчас у него нет сил драться, а значит Тома может спокойно сообщить ему, что дежурство на следующей неделе у него. –Йо, –говорит он, садясь рядом. –Отъебись. –Ответили ему, не открывая глаз. –Следи за языком, сопляк. –Хираги! –Подскочил на месте Кадзи. Смущённо схватившись за затылок, он пробормотал : –Извините. –Полон сил, как вижу? –Наверно, –он пожал плечами. –Как там?.. –Нормально с ними всё. Они подключены к внутреннему расследованию Бофурин. Решив, что на ситуации с Кадзи можно легко сыграть на чувствах предателя, Тома предпринял отчаянный шаг - предложил двум балбесам, которые довольно хорошо покрывали Кадзи в его линчевательские деньки, искать утечку информации изнутри. Сослав их к Зоджо, они устроили им довольно драматичную историю. Раз источник слил информацию главным врагам Бофурин - он явно их недолюбливает. Если повезёт, Нороши потребует больше сообщников внутри Бофурин. Не повезёт, Эномото и Касуми вместе с некоторыми другими агентами Зоджо, расформированными по разным сферам деятельности Бофурин, смогут найти самых подозрительных и нелояльных к ним людей. –О... –Молчание. Смотря на лицо Кадзи, он может понять, что тот борется с собой. –Спасибо. А-а-а. Стесняшич мелкий. –Да ладно. Тишина, слышны только их дыхания. –Ты, кстати, через неделю в ночь выходишь. –Что?!