Кайбё

Сакура не спал. Сколько суток прошло? Трое? Четверо? Он не знает. Эти дни он провёл как на автомате, отвечая только на простые вопросы и стараясь смотреть на вещи и видеть их. Его голова болит, раны, не успевшие зажить мучают каждый раз когда он двигается. Но Харука не может заставить себя уделить им внимание. Не может заставить себя притвориться, что всё в порядке. Раны кровоточат, слегка задевают белую рубашку и ему приходится отстирывать её дома, что бы в школе не задавали вопросов. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами и мозолями, заледенели как в самую холодную зиму, а пятно лишь побледнело. Его тошнит от вида крови. Он не спит. Каждый раз когда Сакура ложится спать, ему кажется что он снова там. Снова теряет Зубастика на собственных руках. Зубастика зовут Хираги. Это имя врезалось ему в память, он не может его забыть даже если бы очень сильно захотел. Его улыбка, показывающая зубы, появляется в зеркале, когда Сакура пытается заставить себя улыбнуться. Он вспоминает, как вызывал скорую и позорно сбежал, с появлением звука сирен. Харука покрыт кровью, она течёт рекой и поверх этих воспоминаний накладываются другие, более ранние. Воспоминания, и новые, и старые, наводят ужас. Харука дрожал, ложась спать, стараясь перебирать в уме какие-нибудь факты или истории, которые ему рассказывал Нирей. У него не получается, перед глазами всё равно мелькают картины, из прошлого и настоящего, накладывающихся друг на друга. Ему страшно.

***

Это было утро. Обычно мама не спит так долго, но со всей этой суеты, из-за которой мама пропадала вне дома, Харука решил, что она заслужила отдохнуть. Он вылезает из-под одеяла, стараясь не шуметь и голыми ногами идёт по холодному полу, собираясь согреть себе что-нибудь поесть. Мама не готовила вчера, но с позапрошлого вечера у них остались заказные суши. Харука не понимает, почему мама их купила, ведь у них мало денег, но всё равно обрадовался. Он встаёт на стул, достаёт их с верхней полки, медленно ест несколько штучек. Ему хочется ещё, но маме тоже нужно поесть, по этому он оставляет ей половину. Сакура выпивает стакан воды из крана, с ржавым коричневым цветом. Мама не разрешает её пить, говорит пить из пятилитровых бутылок, но сейчас их нет дома. И, пока мама не видит, можно ведь? Когда Харука понимает, что мама спит слишком долго, он собирается её разбудить. Дверь в её комнату открыта, но её нет внутри. В голове Сакуры поднимается паника - мама ушла. Он успокаивает себя. Может, она случайно заснула где-нибудь в другом месте? Он обходит всю их маленькую квартиру, залазит под каждый стол и смотрит в каждый шкафчик, даже в навесной. Осталась только ванна, но Сакура не верит, что она может быть там. Разве там удобно спать? Харука открывает дверь в ванную и находит маму. –Мам? Ты чего? –Он подходит ближе, видит что её голова лежит на бортике, а кожа необычайно бледная. Её руки в воде. Харука подходит ближе, смотрит в воду. Она красная, красная как вишнёвый сок из маминых бутылок, стоящих так высоко, что Харука до них не дотягивается. Сакура не волнуется - он нашёл маму, а если она так долго спит, значит выпила слишком много вишнёвого сока. Ему нужно перетащить её на кровать, он уже делал это раньше. Когда Харука достаёт её руки из ванной, мама падает на пол. Её голова с громким стуком ударяется, Сакура извиняется и не сразу замечает, что с её руками. А когда замечает, то застывает, будто его окатили холодной водой. У мамы вскрыты вены. Упав на пол, с них капает аккуратная капля крови. Мама превращается в Зубастика - Хираги. Из Хираги течёт столько крови, что полностью покрывают руки от кончиков пальцев до локтя. Он не может двигаться. Он не может кричать. Харука застыл и продолжает смотреть на ужас перед ним. Ему страшно.

***

В тот день он получил способность, которая была проклятьем для него, для тёти и дяди. Для всех. В тот день, вместо того что бы сразу позвать на помощь, Сакура попытался залечить раны мамы, как она учила его лечить мелкие царапины. Тогда, из-за того, что он попробовал её кровь, он превратился в маму. Волосы стали белыми, глаза полностью почернели. Он стал её копией, за исключением роста. А тени прятали его, когда в дом заявилась полиция, из-за странного запаха. Харука пробыл с мамой несколько дней. Когда Сакура вернулся с того патруля, он просидел на своём матрасе так долго, что кровь успела засохнуть на его руках. Кровь Хираги на его руках. А как же... А как же его стажёр? Тот ублюдок, что кинул в Харуку кирпич? Что с ним станет? Причиной чьего несчастья стал Сакура? Как он там сейчас? Его это не должно волновать, но Хираги с таким блеском в глазах сказал о стажёре, что Харука не мог не подумать, что тот ему дорог. Не мог не подумать. На работу он пришёл сразу после школы, не стал ждать Нирея. Нужно успеть, нужно начать работать пораньше. Может это поможет ему отвлечься? А нужно ли ему отвлекаться? Харука заслужил помнить. Это он виноват в том, что случилось. Он не знает, жив Хираги или мёртв. Он не смог проводить его до больницы. Он ждал до самого появления сирен рядом с складом, а потом ускользнул. Он чувствовал стыд. Харука бросил Зубастика. –Сакура? –Он вздрагивает, смотрит в лицо Котохе, которое выглядит неправильно встревоженным. –Ты в порядке? Харука кивает, ничего не говорит. –Точно? Ты такой бледный... Он ещё раз кивает, а как взгляд падает на пол, Сакура снова видит кровь. Застывает как статуя. Звонок колокольчика у двери заставляет его очнуться, а Котоху отвернуться от него, дабы посмотреть, кто пришёл. –Цубаки-чан, –говорит она. Видимо Котоха хорошо знакома с клиентом. В прочем, она хорошо знакома почти со всеми людьми, которые приходят в кафе. –Котоха-чан, –отвечают ей, тон весел. –Торт готов? –Да-да, –она оборачивается к нему. –Сакура, принеси торт пожалуйста! Он кивает и идёт за ним, оставляя их поговорить. Торт маленький, с голубой глазурью, надписью «Baby shark» и рисунком акулы. Харука бы посчитал это смешным, если бы знал в чём прикол. Может быть. От упоминания акулы в его глазах двоится, он видит перед собой зубастый рот, открывающийся и закрывающийся каждый раз, как его владелец делает очередной вдох. Кровь, снова кровь. Харука берёт торт на руки, несёт к стойке. –Спасибочки! –Говорит ему Цубаки, –Котоха, ты не говорила что у тебя новый сотрудник! –А это Сакура, он совсем ещё зелёный, –Котоха улыбается. –А ты не рассказал с чего это нужно было испечь торт. Это же для Хираги, я так понимаю? –Ага! –Бодро отвечает Цубаки, пока в голове Харуки снова происходит сдвоение. Не может быть такого совпадения, правда же? Он просто обманывает себя. –Он недавно схватил сквозную пулю, вот выписывают сегодня. Пулю. Сквозную. Как Зубастик. –Хираги? –Спрашивает он, не успевая себя остановить. Чёрт возьми. –Да, Хираги Тома. Он не заходил в последнее время? –За-а-анят, –говорит Котоха, поворачиваясь к Сакуре. –Дело какое-то о линчевателе, всё за ним гоняется. –Он герой? –В голове у Харуки белый шум, а кровь на руках медленно холодеет. –Ага, Бофурин. Харука кивает и уходит в рабочее помещение. Ему нужно... Думать. Кровь на руках не бледнеет, но больше не ощущается таким большим весом. Зубастик жив.

***

–Ладно, Кадзи, хватит так на меня смотреть. –Хираги честно раздражает этот взгляд, будто он умирает. Нет, его не раздражает этот взгляд, просто ему не нравится как выглядит Кадзи с этим взглядом. Он выглядит таким... Таким побитым котёнком, что Томе становится стыдно, что словил пулю и не успел поговорить с подопечным, что бы тот не мучился от явно надуманных мыслей. –Ты на меня злишься? –Вопрос в принципе ожидаемый. Нет, никакой к чёрту не ожидаемый! –Боже, вроде 19 лет парню, а боишься моей злости будто до сих пор 16, –Тома старается не восклицать, дабы не пугать его. Кадзи явно расстроен. Когда он расстроен его глаза всегда смотрят вниз, руки складываются либо на груди, либо внизу, полностью расслабив пальцы. В остальном, выглядит как обычно. Ему пришлось научиться распознавать эти признаки, потому что по-другому нельзя понять когда Кадзи погружается в себя и начинает в своей голове месить всякую чушь. –Ты во мне разочарован? –Спрашивают его на духу. Боже, откуда у тебя такие мысли? Ему жаль, что заставил подопечного так думать. Он никогда не должен был даже предполагать такое! Стыд пробирает до глубины души, заставляя и так не шибко здоровый желудок кувыркнуться. –Кадзи, –он мотает головой. –Рен, если я был зол на тебя из-за твой безответственности, это не значит что я в тебе разочарован. Я просто разозлился. –Но... –Ты убил кого-нибудь? –Нет, –мотает он головой, комично расширив глаза. –Присоединился к Нороши? –Нет! –Тогда я в тебе не разочарован. –Тома вздыхает. –Что бы разочаровать меня, тебе нужно что-то большее, чем причинить вред Кайбё. Кадзи спокойно выдыхает. Тома замечает, что теперь он дышит свободнее, чем в последний раз, когда они виделись. –Кайбё? –О, точно. –Мы даём ему прозвище. Кайбё. –Как... Как мстительный дух? –Ага. Кадзи замолкает, но уже не смотрит вниз, а прямо в лицо Томе. Он спокоен, на руке мягко поблёскивает браслет. Когда-нибудь Тома спросит, что это за браслет и почему Кадзи никогда его не снимает. Но не сейчас. Его бок болит. Не сказать, что он никогда такого не чувствовал. Как-то раз ему сломали половину костей в организме, при этом ещё и перечисляя их по очереди! Так что прострел Тома способен пережить, да ещё как! –То-ма! –Дверь в его палату открывается с неимоверным грохотом. Кадзи подскакивает на месте, выпустил когти. В момент осознания, что это всего лишь начальство в гражданском, смущённо втянул их обратно, вместе с проявившейся шерстью. –Хадзимэ, –Тома вздыхает. Блять, как же этот придурок любил врываться в помещения с криком! –Не только! –Говорит Цубаки. За ним входят Момосэ и Саку, у каждого по шарику в руке. Ёбаный рот, что за цирк вы тут устроили... –Мы принесли тебе сладкого! На прикроватную тумбочку ему ставят торт, с голубой глазурью. Если там ещё одна шутка про акулу, он этим уродам, которых называет друзьями, уши оторвёт. Только заметив надпись «Baby Shark», Кадзи давится смехом и сгибается пополам. Предатель. –Да вы зае-

***

–Какого хрена вы тут забыли?! Перед ним небывалое зрелище - один его друг и друг его друга, сидели в кафе, где он работает. Не так что бы к Харуке никогда не приходили на работу знакомые. Просто они обычно приставали к нему, а потом писали в книгу жалоб, что он вёл себя по хамски и его надо уволить. Так повторялось несколько раз, а следом Харуку увольняли. –Ма-а-а, мы просто зашли в кафе Сакура-сан, –говорит ему ублюдок Суо, разглядывая меню так внимательно, будто впервые видел кандзи. –Посмотреть как ты работаешь, –кивает Нирей. –В последнее время ты ведёшь себя странно, я подумал что это из-за работы. Его друг смущается и прикрывается меню. Обложка красная, Сакура снова чувствует свои руки мокрыми. Незаметным движением он вытирает руки о фартук, но влажность не проходит. Игнорируй, игнорируй, игнорируй... –Сакура-сан? Всё хорошо? Ты побледнел. –Нирей обеспокоено смотрит, откладывает меню. Суо не изменяет себе, улыбается, но в взгляде его единственного глаза Харука тоже видит беспокойство. –Всё нормально, –он сглатывает. Ему не нужно так волноваться об этом. Зуб-, Хираги жив. Жив. –Что будете заказывать? –А что посоветуешь? –Омурайс и чёрный чай. Суо молчит, будто не ожидал реальных рекомендаций. –Да чё ты пялишься?! Я же ответил! –Сакура чувствует, как краснеет. –Хорошо, мне тогда то, что ты сказал и две булочки на пару, –он делает вид что записывает и смотрит на Нирея. –Мне тоже самое. –Ему улыбаются. Харука краснеет ещё гуще, кривит губы и убегает на кухню. Ему нужно что бы Котоха готовила заказ Суо как можно дольше, из-за него он начал краснеть! –Друзья твои? –Котоха смеётся, своим добрым смехом. –Только один, –ворчит он, складывая готовую еду на поднос. –Да, блондинчик, я так и поняла. Почему же другой не друг? –Э-э-э, –это действительно заставляет его задуматься. Что делает Нирея другом, а Суо нет? –Он меня бесит. –Ха-ха-ха, –она заливается смехом. Он похож на журчащий ручеёк, это заставляет его иногда застывать на месте. Теперь Сакура застывает по другой причине, но сейчас ему не хочется об этом думать. Он устал, но ему не страшно. –Выноси давай, –приказывает Котоха, но всё ещё улыбается. –Ладно-ладно.

***

Свежий, не затхлый, воздух так и просит вдохнуть полной грудью. К сожалению от сего действия его бок пускает молнию боли, выказывая протест. Многие были против его восстановления на службе, потому что Тома оправился от травмы совсем недавно. Даже Кадзи, который уже его предал, согласился с ними! В итоге никто не решился с ним спорить, когда он сказал, что идёт в патруль. Хадзимэ не мог ему противиться в таком положении - Тома настаивал, только что пережил ранение и спустил им с рук шутку про акулу. Осточертевшую шутку про акулу. Его Боссу было его жаль, а ещё он за него боялся. По этому патруль сократили на пару часов и если он вернётся на базу Бофурин хоть с одной единственной травмой или капелькой собственной крови на униформе, Хадзимэ его самолично утащит домой, а что ещё вероятнее, в больницу. Ему бы не хотелось, что бы Кайбё влез в неприятности, пока его нет рядом. Хотя если это грозит ещё одной пулей в его теле, он, пожалуй, просто начнёт бегать за ним как раньше. Когда в поле его зрения мелькает слишком большая концентрация теней, он без тени сомнений кричит : –Эй! Шкет! –Тени замирают. В рекордно короткие сроки линчеватель нагоняет его и встаёт напротив. Его кожа, которая открывается из щели в маске, бледна как никогда. Под глазами залегли глубокие синяки, а свет в радужках погас. Что-то случилось. –Ты в порядке? –Тома не ожидает вспышки гнева, последовавшего за этим вопросом. –Да что вы все спрашиваете, нормально всё со мной или нет?! –Выглядишь ты просто дерьмово! –На мне маска! –Кайбё явно сдерживается что бы по детски не топнуть ногой по крыше. –По глазам вижу, –Хираги улыбается. Пацан замирает, с пустым взглядом рассматривает каждый сантиметр его тела. Тома позволяет ему это сделать. Всё таки, он истёк кровью у него на глазах. Блять. Неужели Кайбё думал, что Тома умер? –Прости, –эти слова подтверждают его внезапную мысль. –Прости. Глаза пацана кривятся, будто он пытается сдержать непрошеные слёзы. Тома смотрит на него и не знает что делать. Они не близки, ни коим образом не близки. Если бы он попытался подойти ближе, положить руку на плечо или обнять, Кайбё бы убежал так далеко и так надолго, что не видать его Томе ещё ближайшие пару месяцев. Что делать Он не знает правильного ответа, но может попробовать. –Не извиняйся, –Кайбё смотрит прямо в глаза. –Просто... Не ты же мне пулю всадил? Пацан яростно замотал головой. –Ну вот, тогда мне не за что злиться. –Тома поворошил бы волосы пацана, если бы мог. Сегодня что, день разговоров? Разговор прерывается молчанием. Они смотрят друг на друга, как будто впервые видели. Пацан всё смотрит на его простреленный бок, не может отвести взгляд. Тому это напрягает конечно, но ради спокойствия Кайбё, он готов пожертвовать своим. –Пошли? –Наконец говорит он, кивая куда-то в неопределённую сторону. Время начинать патруль. Кайбё кивает, молча отправляясь в путь.