Кайбё

Тома потянулся и хрустнул шеей. Ну наконец-то! Светлое небо, плавающие облака, свежий воздух без примеси хлорки и лекарств. Можно хорошенько растянуться, свободно ходить по улицам, нормальная домашняя еда! Боже, как он по этому скучал! И хоть ему нужно вернуться на работу, он совсем не против. Даже счастлив. Столько ему нужно сделать, что представляя это, настроение резко меняется на уставшее. Хотя, если верить Хадзимэ и другим, Кадзи хорошо справляется со всем этим дерьмом. Мизуки даже хвалил его стажёра за точность и грамотно составленные отчёты. Тому чуть ли не распирало от гордости. Видимо это было слишком заметно, потому что Мизуки сразу после этого добавил о опасной агрессии. Ну хоть полностью не обращался, ни в кабинете, ни в патрулях. Тоже хорошо. Никому о своей выписке он сообщать не стал. Не так что бы у него была тяга к сюрпризам, просто если он об этом расскажет этим четырём идиотам, которых кличет друзьями, они припрутся с очередной клоунадой. Он не хочет ещё один торт с акулой, уж увольте. Да и ему врач запретил есть сладкое, сопровождая это аргументом о несовместимости одного из лекарств с сахаром. Тома не расстроился. Нет, теперь ему просто нельзя есть те вкусные булочки из магазина тёти Ивако. Обидно, но он переживёт. Так же переживёт тучу таблеток которые ему нужно пить и их отвратительны вкус. Серьёзно, они настолько горькие, что в первый раз он был готов вырвать себе язык, дабы не чувствовать вкуса. Ему наобещали ноющую боль в местах где он был ранен, несколько затруднённое дыхание первые пару дней. Тома справится, когда он не справлялся? Он помнит как ему сломали все кости, перечисляя их в процессе. Ничего хуже этого уже не будет. Только эта мысль поддерживает в нём способность и дальше переживать травмы в пылу боя. Тома идёт по улице, улыбаясь и распугивая этим людей. Нужно перестать, но губы всё никак не могут расслабиться. Счастье льётся из него как из реки и он надеется, что это настроение продержится в нём достаточно долго. Перед ним появляются ворота комплекса Фуурин, которые он открывает ключ-картой. Ходу до стеклянных дверей вестибюля мало, но Тома всё равно преодолевает его за пол минуты, широкими шагами. Он счастлив вернуться. Проходя к стойке героев Тома хватает ручку у стойки и приветливым голосом говорит : –Привет, Джиро, –дежурный у стойки кивает, ставит свою подпись рядом с подписью Хираги. А потом застывает, поднимает голову и на лице расплывается улыбка. –Хираги-сан! –Голос полон радости. –Вас выписали?! –Ага, –Тома кивает, –ну ладно, давай, я пошёл. Джиро прощается с ним. Следующая остановка кабинет. Если он правильно понял из рассказов Мизуки и Тасуку, Кадзи проводит всё утро там. Как только он доходит до кабинета, видит толпу. Странно. Они тревожно шепчутся друг с другом и, кажется, не замечают Тому даже в притык. Он подходит поближе и слышит обрывок разговора : –А я говорю, на камень-ножницы-бумага. –Считалка, –отвечают ему. –А может пусть идёт тот, от кого меньше проблем? Вон Ивакура, чем не вариант? –Ивакура сегодня утром получил иск. –Ну... –Вы чего тут? –Спрашивает Тома, не утерпев. Все участники сразу поворачиваются к нему. У всех как у одного раскрыты рты, в глазах медленно появляется жизнь и в скором времени они загораются от счастья. К нему подпрыгивают с таким же рвением, будто он предложил каждому по миллиону йен. Один хватает Тому за руку, другой за ноги, третий виснет на туловище, а последний чуть ли не запрыгивает на его вторую руку. Суставы в ней неприятно скрипят, она тяжело ноет. Тома сдерживает стон боли. –Хираги-бучё! –Чуть ли не рыдают ему в униформу. –Вы вернулись! –Наконец-то! Конец террору! Хираги-бучё, тадаима! –У этого реально слёзы текут. Что тут происходит?! Тома чуть ли не в ужасе дёргает конечностями, пытается отцепить парней от себя, но они прилипли как на суперклее. Мне теперь так и ходить?! –Хираги-бучё, я так устал! Спасите нас, Хираги-бучё. –Всхлипывают ему в руку. Боже, только не вытирай об меня сопли! –Парни, что тут происходит? –Кажется он уже устал, а Тома документов даже в глаза не видел. –А вы зайдите в кабинет и узнаете, –от этих слов пара из них переглядываются, но потом кивают и отпускают Тому. Он облегчённо вздыхает, но тут же замечает сочувствующие перекидки взглядами. Боже, да что там в кабинете? Они притащили какое-то опасное животное? У него в кабинете какой-то питон?! Сам себя не доводи, зайди да посмотри. Тома дышит. Вдох, выдох. Нет там ничего такого страшного, просто парни переигрывают. –Давайте быстро работать! У вас что, совсем дел нет, раз вы тут у кабинета топчитесь?! –Тома повышает голос, но на парней это не действует. Они широко улыбаются, будто с их плеч свалился вес всего мира. –Хай, Хираги-бучё! Пока парни разбегаются кто куда, Тома решительно хватает ручку кабинета и открывает дверь. Он мигом закрывается, встречают его не особо радушно, словами : –Если это ещё одна жалоба от ебучих гражданских или ещё один ебучий бланк ебучих потерь, то я вас закопаю блять в чёртовом лесу!.. –Следи за языком, сопляк, –Тома не может сдержать ухмылку. Вот чего они боялись. Он не мог не признать, что Кадзи выглядел устрашающе. Для Томы, скорее, как злой котёнок. Кадзи резко поднимает голову от документов. Ручка, которую он держал в руках - принадлежавшая Томе, - выпала и скатилась на пол, звонко стукнувшись об голый кафель. Он почти уверен, что раньше в кабинете был ковёр. Его стажёр вскакивает с места, стул на колёсиках отъезжает к стене, с громким рокотом. Секунда, две и Тому сбивает вихрь. Его недавно полностью зажившие рёбра неодобрительно стонут, но он, в угоду любви к близким ему людям, лишь молчит и покрепче сжимает челюсти. Кадзи обнимает его как никогда крепко, сомкнув за его спиной руки, вжимаясь лбом в плечо, волосами щекоча скулы. –Я так устал, –слышит он. –Как ты со всем этим справляешься, я тут чуть не повешался. –Ха-ха, –его прорывает на смех. –С божьей помощью. И то, что я не один в таком положении, тоже помогает. –Цубаки-сан худший помощник, –дают ему экспертное мнение. Тома обнимает его в ответ. Может быть они долго бы так простояли, но чувство смущения быстро добирается до обоих. Кадзи мигом краснеет, быстро отходит обратно к столу. Тома чувствует как краснеют уши, но сразу давит это. Он не смущается эмоциональной близости. А вот Кадзи точно, даже в глаза смотреть не может! Тома улыбается ещё шире. Теперь нужно навестить остальных. Только с ними, будет смущаться уже Тома.

***

Окей, прошло уже два месяца с тех пор как кусачка-стажёр узнал его личность и... ничего. От сего действа ничего в его жизни не поменялось. Только почему-то теперь, каждый раз как он приходит к Котохе, получает за счёт заведения целый бизнес-ланч с яблочным соком. Он этого не оплачивал, а если бы это делала сама Котоха, то... Она выставила бы себя немного не в том свете. Как-то раз она попыталась ему всунуть это в счёт заведения, но как только Харука это увидел, устроил серьёзный разговор, сопровождающийся криками исключительно со стороны Котохи. Итог - она не даёт ему еду в счёт заведения, по его же просьбе. Ему не нужно было подвергать Котоху лишним расходам, даже если её спонсирует Бофурин. Харука говорил, что раз предлагают - бери, но... Он не мог позволить себе такое во вред Котохе. Бюджет «Потоса» и так не велик. До того, кто отправляет ему обеды каждый рабочий день, Харука не может добраться, так что оставалось только смириться. Ну, не так что бы смириться. Он был рад, да так сильно, что улыбка не слезала с лица. Тётя это заметила. Ей не понравилось. Теперь обе руки забинтованы. Она сказала налить ей чай. Опрокинула кружку прямо на руки Харуки. Они болят уже несколько дней и ему тяжело писать в школе, но он справляется. Сам всё таки виноват, не стоило ходить в этом доме с улыбкой. Уроды. (Больно, это было больно. Он пытался не кричать, но вскрик всё ровно пролез меж губ. Тёте не понравилось. Ей ничего не нравилось. Сука.) Он спрашивал сам себя, заслужил ли такое. Заслужил ли ожог на руках, проплешины на голове, синяки, царапины, голод, вечный страх, когда кто-то, кто не является преступником, поднимает на него руку или повышает голос. А голос, подозрительно похожий на его прошлых одноклассников и воспитателей из приюта, гнусаво и с некоторой долей отвращения отвечал : «заслужил, ещё как заслужил. Во всём виноват ты сам.» И тогда Харука тяжело вздыхал и шёл дальше. Нельзя зацикливаться на чем-то одном, можно и с ума так сойти. С Кадзи он встречался через раз, в отличии от зубастика, с которым встречался каждый свой патруль. Когда Харука спросил его об этом, тот ответил - «Во-первых обязанность следить за тобой у Хираги, а не у меня. Я тебе не нянька. Во-вторых, я выхожу в патруль по мере своих возможностей, так бы я встречался с тобой каждый патруль. В третьих, тебя это ебать не должно». Ответы исчерпывающие. Хоть этот придурок, и говорил, что он Харуке не нянька, он всё равно, как Сакура рассказал о ожогах на руках, откуда-то вытащил мазь от ожогов и заставил его нанести её на руки. Не нянька, ага. Сегодня с вероятностью в 70% на патруле крутого придурка не будет. Не то что бы Харуку посвящали в работу Бофурин. Кадзи успел объяснить ему быт, бумаги и всё остальное. Стабильность была привлекательна. Зарплата, еда, общежитие и лечение выглядело привлекательно. Всё было так легко получить, это просто входило в стоимость работы, которую Харука выполнял ночью за просто так. Это было так заманчиво, что Харука даже представил себя в образе героя. И тут же с отвращением, будто в рот положили что-то невероятно горькое, сморщил лицо. Мысль о том, что бы стать героем вызывала рвотный позыв. А после него лишь мысли. Герои ублюдки. Ни Кадзи, ни Хираги не ублюдки. Но они герои. Самому стать героем было бы равносильно предательству. С кусачкой и зубастиком Харука мог смириться. Мог продолжать говорить, встречаться, работать с ними. Если он станет героем, это будет... Настолько отвратительно, что Харука не смог бы дальше смотреть в зеркало. Это было бы... ужасно. Но ему хотелось, стать героем, и от этого внутри всё сжимается и он сам себе становится противен. Сакура ненавидит героев. Ненавидит, что их обеляют. Что они в любом случае невиновны. Что они разрушили его жизнь и жизнь его матери. Но разве все герои такие? Харука поступает лицемерно, гребя всех под одну гребёнку. То что у него разноцветные волосы и синяки, не значит что он уголовник, хотя многие так считают. Он сомневается в своих мыслях. Ему не стоит так думать, но мысли продолжают и продолжают лезть, не давая продыху. Харука не может не думать об этом. О том, что герои могут и не быть подонками. Что не все такие. Что Харука сам лицемер. Харука не может сам себе доверять. Он перестал ненавидеть героев. Черта между героями и хорошими людьми стирается. И из-за кого же? Из-за этих двух. Кадзи и Хираги. Харука не может сам себе доверять. Он так долго... так долго ненавидел, что даже не знает что делать с образовавшимся пустым местом в груди, которое раньше наполнялось неприязнью к героям. Сакура не может себе позволить такое. Герои - подонки. Но ведь Хираги и Кадзи не такие?.. Он не знает во что верить, мир перед ним рушится. Харука потерян. Он устал, зол. Не знает чем перебить мысли о тупых героях из Бофурин. Я устал. По коже шли мурашки, руки заболели ещё сильнее. Голова лихорадочно отмахнулась, нет, ничего он не устал. А резко покрасневшие глаза это от ветра. Харука не будет плакать только от того, что его система мировозрения потихоньку рушится прямо на глазах. Ему хотелось быть рядом с героями. Быть героем. Хотелось бы. (Нет, не хотелось бы. Герои ублюдки, ты не ублюдок. Ты не хочешь, не хочешь, нехочешьнехочешьнехочешь-) Харука ведёт патруль уже около часа. Одному это делать, оказалось, очень скучно. Не то что бы разбираться с преступниками - скучно. Искать их одному - вот это да, действительно скучно. С Кадзи не было времени скучать, они постоянно спорили и обзывались, иногда переходили на конструктивные беседы. С Хираги... Ну, зубастик сам был не особо разговорчив, но пытался вести диалог когда был момент, что обычно сопровождалось руганью со стороны Сакуры. Нет, ему не стыдно. Харука думает, что ему было одиноко тогда, когда он ходил в патруль один. Но сейчас ему было не до этих мыслей. Какой-то мужик с световой причудой, отгоняющей своим ебучим светом его тени куда подальше, заломал ему руку и теперь приходится выбирать между сломанной рукой и своей жизнью. И то, и то ему не особо хочется. Харука думает, что делать, пока ублюдок продолжает давить и давить на его руку. Ну всё, ей пизда... Второй раз за последние полгода он сломает руку и опека точно не отстанет, ему придётся остаться в этом проклятом доме ещ- –Привет, как дела? –Обыденный вопрос. Харука ему бы и в обычный день удивился, а тут в процессе ублюдка, который его держал, снесло к стене струёй воды. Воды. Харука поднимает голову к крыше и видит его. В новой форме, уже запылившейся грязью с улицы. Три характерных полоски, ботинки, тонкий резервуар с водой на поясе. Лицо светлое, бледное, но зубастая улыбка на нём сияет не хуже фонарика. Вода одним мгновением приковывает преступника к месту, то и дело шатаясь и борясь с ним. Харука как обомлел, даже руку не растёр, смотрел на героя. Стоит, живой и счастливый. Никто не сказал ему, что он выписывается, так бы, может, принёс герою чего-нибудь... Неприятно. –Хираги! –Восклицает он. Внутри остро ощущается тепло и нетерпение. Харука не знает, чего он так хочет. Тело так и норовит дёрнутся поближе к герою, встать на его сторону, прикрыть спину так же, как он прикрывал его. –Хей, пацан! –Отвечают ему с тем же рвением. Зубастик спускается вниз, мигом одевает наручники на запястья. –Тут рядом патрульная машина, щас вернусь! И говорит это так, будто вообще не хочет уходить. В груди неуловимо теплеет, будто ему приложили грелку. Это обещание возвращения, Хираги обязательно вернётся. Он больше не оставит Харуку одного. Сакура кивает, взбирается на крышу за считанные секунды. И даже надоедливые скользкие перчатки ему не мешают. Он прыгает на одном месте, как какой-нибудь спортсмен на соревнованиях. Не так что бы он часто видел соревнования или олимпийские игры по телевизору. Ему нельзя было его смотреть в том доме, а в своём у него не было электричества. Как только Хираги появляется в поле зрения, Харука не медлит. Он несётся на него и делает то, что делали с ним его друзья, когда в первые за долгое время увидели его. Обнимает. Хираги не такой широкий каким кажется, более холодный чем его друзья. А ещё он чертовски высокий. Серьёзно, он выше Кадзи! Слышится приглушённый смешок, он думает что смеются над ним. Это его беспокоит, Харука уже собирается отпустить, как руки героя тоже обхватывают его за спину и его обнимают в ответ. Эти объятия странные, не такие как у Нирея или Котохи. Харука не чувствует пульс, но слышит дыхание, биение сердца. Не чувствует теплоту тела, но всё равно испытывает невероятное чувство удовлетворения от того, что обнимает Хираги. Ему придётся смириться с тем, что объятия это приятно. –Скучал, пацан? –Спрашивает его и вместо ответа Харука обнимает лишь крепче. А потом проходит минута, две. Харука чувствует невероятный стыд и смущения за свои действия. Он отпрыгивает от героя на два метра и говорит : –Этого не было, понял?! –Харука чувствует как сильно краснеет и может только радоваться, что маска прикрывает лицо целиком. Хираги открыто смеётся, зубастая улыбка не слезает с лица. –Нет-нет, пацан, я всё запомнил. Кадзи расскажу. –Да пошёл ты! Хираги смеётся, а Харука, вопреки всему, не может сдержать собственную улыбку под маской. Хираги вернулся. А следом его прошиб холодный пот. Сердце сжалось, превратившись в море иголок внутри. Харука вдохнул, пытаясь выглядеть нормально. Только сейчас, когда зубастик перед ним, к нему в голову пришла мысль, о которой он упорно не хотел думать. Даже упорнее, чем о том, что бы стать героем. Он делает всё это, ради компьютера? Вдох, выдох, начни сначала. Умэмия попросил вернуть компьютер. Хираги точно ходил за ним, что бы его вернуть. Зачем он тогда подставился под пулю? Почему помогал? Следил? На что готов пойти этот герой ради возвращения компьютера? Харука не знал. Это было бы... не похоже на Хираги. Очень, очень не похоже. Делать что-то ради чего-то такого корыстного. Харука не мог спросить, не мог спросить, не мог спр- Я спрошу. Всё таки, это же Хираги? Что он ему сделает за этот вопрос? Возможно, это подорвёт доверие между ними и Хираги бросит его, больше никогда не придёт, но какое Сакуре дело? (Большое, я не хочу, что бы он уходил. Пусть он не уходит, пожалуйста) –Ты, –начинает он, привлекая внимание героя. Дыши, давай, нужно спросить. –Ходил за мной только ради компьютера? –Компьютера? –Улыбка слегка сползает. Герой что-то обдумывает, опирается на правую ногу и складывает руки. –Первые два дня было дело, а потом ты начал действовать как конченный. Не мог же я дать тебе умереть, верно? Харука вздыхает, сердце ёкает. Только два дня. –Верно... Ради того, что бы он не умер. Ради меня...