Кайбё

«спаси меня-» Тома был уверен, что на голове прибавилось седых волос. «Пожалуйста, не оставляй меня...» Когда-нибудь его нервы точно сдадут и Тома попросит у Умэмии отставку. Глава Бофурин уйдёт лишь став дедом. Которым будет гораздо позже Томы. Частичное питание от фотосинтеза продлевает ему жизнь. В палату к пацану пока заходить нельзя - причины неизвестны. Тома может лишь нервно топать ногой, пить свои лекарства от боли в желудке и довольно часто отвлекаться на звонки с работы. В палату к Эномото уже можно заходить, но он спит, крепко и спокойно. Конечно, под тонной лекарств. Тома спрашивал врачей, приходивших в палаты. Доставал медсестёр. Всё никак не мог успокоиться. Как он мог допустить такое? Стоял же совсем рядом, совсем близко. Разговорился, потерял бдительность. Это был арест, конечно, все расслабились. Никто не ожидал, что это произойдёт. Тома должен был ожидать. Стоял, рассуждал о том, что Нороши хочет убить парня. В чем был смысл? Смысл этой лекции, если Кайбё всё равно чуть не умер. Два ножевых ранения, настолько опасных, что он был спасён только чудом. Грудь и живот. У Томы металлический привкус на языке, каждый раз как он думает о кровавом кашле. Пацан не должен был испытать подобное. Разрывающее чувство в груди. Утопление в собственной крови. Тома ощущает внутри такую большую пропасть, что можно было бы засунуть туда руку и она пропала бы по самый локоть. Он знает, что чувствует. Но не может сконцентрироваться на этом, а не на пацане. Которому говорил, что его безопасность для Томы важнее всего. Что хочет видеть его живым. Вина змеёй обвила шею, готовясь схватиться за балку над потолком и удавить Тому. Вина на преступнике - ублюдке, который решился на убийство ребёнка. Не Тома же решил пырнуть Кайбё? Но подобные доводы лишь оправдание. Тома виноват, что не доглядел. Не сберёг, позволил этому случиться. Говорил, говорил, а сделать - не сделал. Он дышит и не может не чувствовать кровавого бриза внутри. Как же бесит. Тома хотел пойти на допрос - найти ублюдка, виноватого в пленении Такеши. Посадить так на долго урода, пырнувшего Кайбё. Месть, желание прогрессирующее. Хочется больше и больше, пока не дойдёт до крайности. Умэмия, - луч света и надежды - отдал приказ. Отстранение от дела. Тома спорил, громко крича, поднимая всю воду рядом с собой в воздух. Но Умэмия был непреклонен. Обвил его тело лианами, как сделал это с Кайбё, а следом поставил подпись на письменный указ. Тома дышал, чувствовал кровь в лёгких. А потом просто смирился. Умэмия поступает разумно, Тома так же бы поступил, будь на его месте кто-то другой. Это верное решение. Он просто кивает головой и уезжает в больницу, пытаясь не напоминать друзьям о своём существовании. Сейчас Тома ничем не поможет расследованию, кроме того, что просто заполнит бумаги со своей стороны, о прохождении рейда. И его последствиях. Ничего необычного. Умэмия прав. Тома не смеет его ослушаться. Из головы не выходит имя, которое он получил. Получил зря, из-за того, что пацан потерял столько крови, что перестал соображать. Просто... Назвал имя. Своё имя. Сакура Харука. Тома быстро нашёл всё, что было у Бофурин и полиции на этого подростка. Несколько приводов за бродяжничество - по ночам и днём. Лазанье по мусоркам, появление в общественных местах в неприглядном виде. Находили избитого, без сознания. Несколько пометок в личном деле о агрессии, постоянных драках. Трудный подросток. Пару лет провёл в приюте, под другим именем, потому что сбежал из дома из-за подросткового бунта. Два года числился пропавшим без вести, опять сбежав из дома. Учится в средней общеобразовательной школе, в районе где часто патрулирует Кайбё. Хорошие оценки по английскому, постоянное посещение по вторникам. Тома перечитывает всё что собрал ещё раз. И ещё. И ещё. Понимает - всё что тут написано чушь собачья. Возможно пацан был агрессивен - в драках, в смущающих его разговорах. Это типично для такого типа характера. Неужели на пацана так давят из-за этого? Отчёты о драках в школе, на улицах и тому подобном почти не сходятся. В одних он - злой и первый бросился, в других - провоцирует и ведёт себя крайне вызывающе. Тома будет удивлён, если парень вообще способен на что-то такое тонкое как ехидство. У него в глазах всё написано, даже за эмпатами (да, о тебе Наруми) бегать не надо. Тома может только удивляться. В чём причина такой клеветы? Может стоит разобраться со всем этим, начать вести расследование об этом? Стоит ли спрашивать пацана? Состояние тела - не менее плачевное чем мнение полиции о пацане. Для его роста и комплекции - вес невероятно мал. Множественные синяки, травмы, несколько ожогов по всему телу. Голова просто ужасна - проплешины, покраснения. Несколько травм от удара головой и порванная в одном месте мочка уха. Старые переломы видно на снимках, Томе не хватит двух рук, что бы посчитать сколько всего их было. Тупые травмы, колющие. У него сердце сжимается от каждого заключения врача. Тома знал, давно знал, что жизнь у пацана не сахар. Но его сердце не могло гореть, он не мог перестать злиться от каждого слова врача, говорящего, что большинство травм - бытовые. Нанесённые предметами домашнего обихода. Тома ждёт и изнывает от этого. Проблемы везде, главная - в палате во временной коме. Не менее важная проблема - другие не совсем подростки, обиженные за то, что он не сказал им о рейде. И не допустил их. Томе пришлось полчаса случать крики Кадзи по телефону, что бы услышать их потом лицом к лицу. Кусуми же просто написал длиннющий текст, с множеством обиженных и злых смайликов. Честно, лучше бы использовал язык жестов, тогда бы Тома не чувствовал себя так паршиво. Сейчас они у Эномото в палате, пытаются вести себя тихо, что бы не разбудить, но получается плохо. Дуо не может вести себя тихо, особенно тот, который на каждый комментарий о себе с нервов выпускает когти. Тома будет упорно отрицать, что Кусуми тихий. Тот кто его действительно знал - знает, что шум можно создать даже без голоса. Постепенно за окном темнеет. На стуле возле палаты он занял все остальные своими бумагами, компьютером и контейнерами с едой для двоих идиотов. Третьему дают больничную еду, пусть не жалуется что она не вкусная. Тома пережил и Эномото переживёт. В палату к пацану всё ещё нельзя. У него аж руки чешутся взять и открыть эту чёртову дверь. Но Тома держится. Он виноват в том, что пацан лежит там без сознания. Единственное чем он может помочь - слушать врачей и не мешать выздоровлению. Он собирает вещи, встаёт со стула и направляется к палате Эномото. Не так уж далеко, всего пара поворотов. –Кадзи? Кусуми? –В ответ тишина. Тома приоткрывает дверь шире, что бы увидеть чем они заняты. В комнате темнота, освещение идёт только из коридора, в котором он стоит. Эномото всё ещё спит. Как и двое других. Кадзи устроился на стуле, тихо посапывая, закинув голову на спинку. Кусуми же чуть ли не улёгся в позе креветки прямо на кровати больного. Тома может только вздохнуть. Неужели ему нужно их будить? Сколько им лет? Девятнадцать? Молоды ещё, не будет у них нечего болеть, если они проспят в таком положении всю ночь... Тома всё равно тихо входит в комнату и будит их.

***

Капельница жутко чесалась. Харука честно пытался держать свои руки при себе, но медсестры уже третий раз ловили его на попытке вытащить капельницу из своей руки. Ему не нравилась иголка в своём теле и что вы ему сделаете? Медперсонал не смотрел на него как в той больнице, где лечили руку, но Харука всё пытался разглядеть внутри них что-то знакомое. Не получалось. Это бесило. Что бы перестать бессмысленно злиться, он возвращался к событиям из-за которых и оказался в больнице. Уж лучше бы он этого не делал. Такую злость на себя он давно не испытывал. Дебил, дурак, идиот блять!.. Рассказал. Рассказал свою личность Хираги. Уверенный что умрёт и нужно будет сообщить, чьё имя искать по кладбищам. Идиот. Хираги бы узнал имя когда пошёл бы искать по базам. В полиции то его файл определённо есть! Уже знал бы куда приходить! А сейчас просто так сдался, даже без борьбы! Испугался смерти, ха! Нашёлся линчеватель, борец с преступностью! А главное, кашлял кровью, разнылся и не подумал о том, что может выжить! Теперь не избежать ему тюрьму. Теперь его точно посадят. А ещё заставят говорить о семье. Блять. Хираги не встречал его тётю с дядей - при нужных обстоятельствах те становились актёрами достойными оскара. Хираги ему не поверит, точно не поверит. А как увидит волосы, то прощай вся его надежда на встречи. Привет колония для несовершеннолетних, ещё одна пометка в деле и смерть от заточки сокамерника. Харука чувствует как неизбежно краснеет. Теперь он не сможет смотреть Хираги в глаза, прекрасно. Время уже к полудню, ему становится скучно. Уже собираясь вытащить капельницу четвёртый раз, он слышит голоса за дверью. Сразу бросается в молитвы, что бы это не был Хираги. Нет, нет, сейчас встречу с ним он попросту не переживёт. Наконец ручка поворачивается. –Сопляк? Видимо вселенная услышала его молитвы. В дверях стоял Кадзи. –Кусачка? –Кадзи тяжело вздыхает. Ну хоть что-то в жизни не меняется. Дверь тихо закрывают, стажёр проходит к его койке и пододвигает стул поближе. Они молчат. Видимо, разговоры это не их стезя. –Я... –Сакура знает, что хочет сказать. Но вслух признаться в том, что послушался героя и доверился ему было... трудно. –Я хочу вытащить капельницу. –Нельзя, –голос звучит насмешливо. Харука сдерживается, что бы не вскочить и не начать драться прямо сейчас. –Медсёстры будут ругаться. –Мне похуй. –Было бы тебе похуй, ты бы уже вытащил. –Стажёр слишком умный. Харука закатывает глаза и слышит смешок. Да ты ахуел?! Ему абсолютно поебать что у него, опять же, две дырки в теле! Он надерёт зад этому выоскомерному стажёру! Рука без капельницы ели успевает сжаться в кулак, как Кадзи успокаивает его всего одной фразой : –Было больно? –Смотрит прямо в лицо. В глаза. Харука не понимает, почему Кадзи продолжает в них смотреть. Они уродливы. Сколько бы его друзья не говорили ему о том, что его глаза необычны и красивы, Харука всё никак не мог с этим смириться. Мама не любила смотреть в его глаза, даже как-то раз покупала линзы. Это кончилось восполнением глаз, но не в этом суть. То же было с волосами. Почему Кадзи продолжает смотреть в лицо, с абсолютно спокойным выражением, будто каждый день видит такое. Будь так, Харука бы не терпел столько боли из-за них. Почему он не обращает внимания на его волосы? Не пялится или не игнорирует их? С стажёром что-то не так, но Харука не идиот отказываться от такого к себе отношения. –Конечно было, –Сакура почти улыбается, вспоминая как получил удар ножом. Он ничего не чувствовал первые пару секунд. Воспоминания вызывали такой всплеск адреналина и странной отстранённости от реальности, что хотелось просто смеяться. Кадзи, кажется, это понимал. –Первые пару секунд - ничего, а дальше сущий ад. –Мне жаль. –Кадзи отводит взгляд, это ощущается привычно. Сакуре это не нравится. –Почему? –Пусть снова посмотрит на него. Не отворачивайся от меня. Не отворачивайся. –Потому что тебе больно? Во всяком случае было. Чо? –Ты дурак? –Стажёр сразу вспыхивает, потеряв былую невозмутимость. По крайней мере, её вид. –Сопляк! –Его хватают за ухо и Харука тянется к нему свободной от капельницы рукой, с громким шипением, напоминающим кошачье. –Не шипи на меня! Кадзи тоже на него шипит. Они повторяют это действие до того момента пока у обоих не начинают хрипеть горла. У человеческого тела есть предел. –Я просто не понимаю почему ты мне это говоришь, идиот! –У стажёра становится очень растерянный вид. Почему? –Я говорю «мне жаль» потому что не хотел бы, что бы тебя ударили ножом два раза! –Его ухо наконец отпускает и Харука не обращает внимания на сказанное пару секунд. Пока до него не доходит смысл. –Боже, сопляк, неужели тебе это так трудно понять? Что я могу о тебе волноваться? Харука не понимает. Что... Что вообще происходит? Почему Кадзи сочувствует ему из-за травмы, в которой не виноват? Нирей извиняется если случайно толкнул его, Котоха гладит по затылку, после того как даст подзатыльник. Суо не касается его в повседневных делах, так что о нём ему сказать нечего. Они все помогают с обработкой травм, полученных по большей части "дома", а не в патруле. Все они ругаются, жалостливо смотрят, придумывают как помочь, не зная правды. Они его друзья. Друзья же так делают, да? Кадзи, выходит, тоже ему друг? Харука не особо задумывался как назвать их отношения. Кадзи старше, ведёт себя круто, как Харука хотел бы себя вести, когда будет в таком же возрасте; а ещё он хлопает по плечу и часто кричит, когла видит, что Сакура творит то, что ему не нравится или нервирует. Его друзья скорее присоединятся к его развлечениям, чем начнут кричать и пытаться схватить, остановить от этого. Харука не понимает, но отказывается разбираться сейчас. Поэтому он смущается, явно краснеет, отворачивается и шепчет так, что бы Кадзи точно услышал : –Придурок... –Что сказал?! –Его сразу хватают за руку и начинается драка. Слишком мягкая, что бы быть реальной дракой, но с достаточным противостояннием, что бы Харуке было весело. Кадзи удобно обходит близкие к ранам места, тыкает пальцами по бокам, пытаясь вызвать смех. Тыкнул бы чуть ниже - Харука точно бы засмеялся, но ему капец как повезло. Попадать по Кдази почти не получается - капельница, бинты, две дырки в теле, всё мешает. Но они продолжают, ругаются и обзываются, пока нежданно-негаданно со стороны двери не слышится голос. Знакомый голос. –Что за детский сад? –Голос хриплый, уставший. Харука бледнеет, Кадзи бледнеет. Блять. –Вам вроде уже не пять лет. Хираги стоит в дверях, оперевшись на стену. Под глазами тёмные синяки, в руке стакан с чем-то пахнущим как кофе. Его глаза устало смотрят на них, но на губах бледнеет улыбка. –Хираги, –Кадзи смотрит вполне спокоен, пока через секунду не морщит лицо и отворачивается обратно к Сакуре. Будто вспомнил что на что-то обижен. –Пацан, –Харука дёргается. Блять. Ну вот вообще не время, вообще не время, не надо. –Не хочешь поговорить? Нет, не хочу. –Э-э-э, –блять. Что ответить. Он вроде не делал ничего такого, за что мог бы получить. За что Хираги может его ругать? За то что пролез вместе с ними на базу? Прямо перед тем как его пырнули, этим Хираги и занимался. Что ещё? –Ладно?.. Харука смотрит на Кадзи в поиске поддержки, но он лишь пожимает плечами, коротко машет рукой. Ага, кидалово, я так и понял. Ну что Хираги может ему сделать? Изобьёт? ... Вполне возможно. Харука не верит этим мыслям, не верит что Хираги когда-нибудь сознательно изобьёт его, но... Не может не думать об этом. –Ты как? Сильно болит? –Хираги отходит от двери, присаживается на край кровати, старательно не касаясь Кадзи своим коленом. Харука снова впадает в ступор от этого вопроса. Чего? Он... не ругается? Не ругается. Чтоп сто. –Нет... –Харука растеряно пытается понять происходящее. Его не ругают, за то, что попал в больницу. За то, что нужно будет выплачивать счета. –Ну и хорошо, –Хираги тяжело вздыхает. –Твои опекуны не приедут до завтра, так что ты можешь свободно говорить со мной. А? Хираги хочет, что бы Харука рассказал о своих опекунах. Он уже думал об этом, совсем недавно. Ему не поверят. Никто ему не верит.

***

–Но дядя правда ударил меня! –У Харуки не текут слезы, просто голос слишком тонкий. Горло сжимается от страха, стоит лишь взглянуть на учительницу. –Вот, прямо сюда! Харука приподнимает рубашку, что бы показать наливающицся жёлтым синяк. Он пропадёт - через пару дней, в конце недели его уже точно не будет. –Сакура, –голос строг и он чуть ли не сжимается от него. Но он держится. –Не смей так клеветать на своего дядю. Он хороший человек, я с ним встречалась, а это ты, наверняка, об угол ударился. Или опять в драку ввязался. –Но!.. –Без «но»! Иди, займись чем-нибудь, а не то я отведу тебя к завучу! –Прерывают его протест. –Твой грязный рот не должен открываться в их сторону! Твой дядя - милейший человек, приютил тебя, не смотря на то что ты ему не родной! Как и твоя тётя - она души в тебе не чает, а ты!.. Не зли меня лучше. И Харука уходит. Сколько бы раз он не пытался, никто ему не верит. Никто.

***

–Ты не поверишь, –говорит он. –Почему это? –Голос невозмутим. Хираги говорит так уверенно, что Харука почти готов поверить. –Никто мне не верит. –Он вскрыл своё имя, последнее что удерживало его от полного доверия Хираги. Ему нужно доверять этому человеку и это получается с такой лёгкостью, что Харука начинает сомневаться в своём здравомыслии. –Сколько бы раз я не говорил. Ты встретишь их и сразу забудешь мои слова. –Обещаю, что поверю каждому твоему слову, которое ты скажешь. –Хираги пытается посмотреть ему в глаза, но Харука быстро отводит взгляд. –А если при встрече с твоими опекунами я поступлю так, как ты сказал, то Кадзи хорошенько пизданёт меня по голове. Он ненавидит людей когда в первый раз их встречает. Всегда. Кадзи? Стажёр мгновенно кивает и серьёзно смотрит на Харуку. Он не знает, стоит ли говорить. Но ведь он обещал? Харука доверяет. Харука верит Хираги. И верит Кадзи. Ощущение будто внутри что-то оборвалось и его рот открывается сам собой. Похуй, что будет дальше. Харука может рассказать и уверен, что ему поверят. Хоть раз. –Я попал к ним в семь лет. В конце первой недели дядя чуть не утопил меня в ванной за то, что я попытался в ней помыться...