Кайбё

Окей, раз его не поместили под стражу сразу после прихода в сознание, значит Хираги смог как-то отмазать его на пару дней. Пока что Харука наслаждается свободой, пытается ходить по палате всё утро. Необычная тишина заставляла оборачиваться чаще обычного. Так... Тихо. Не так как в доме. Там тишина всегда напряжена, будто у виска каждого человека держат дуло пистолета. Или только у его виска. А в больнице, хоть и ужасно пахнет лекарствами с хлоркой, тишина приятней. Он может дышать. Сакуре кажется что он о чем-то забыл. И не догадывался о чём, пока Кадзи снова не пришёл в его палату, с новостями о Эномото. Тот наконец очнулся. –Сколько я спал? –Харука зачем-то трогает постель вокруг себя, пытаясь нащупать телефон, который с собой в патруль никогда не берёт. Это так таблетки действуют? –Три дня, –Кадзи даже не думает придать значения этой цифре, будто спать по три дня вполне себе нормально. –Тебя погрузили в кому, что бы способность одного из врачей лучше работала. –Три дня... –Харука вертит в голове дни недели. Схватил ножевое он, вроде как, в понедельник. Значит сейчас суббота. Вот чёрт. –Дай позвонить! Стажёр так пугается резкого скачка в громкости, что чуть не подпрыгивает на стуле. Но всё таки с ворчанием достаёт телефон из кармана штанов униформы, вводит пароль и открывает таблицу для номеров. –Что такое? Я сомневаюсь, что ты будешь звонить этим... этим. –Под «этими» стажёр подразумевал тётю с дядей, на которых как-то слишком взъелся после рассказа. Хираги, кстати, тоже. После того как врачи всех выгнали под вечер, герой выглядел чуть ли не до белого колена взбешённым. –У меня есть друзья, пошёл нахуй. –На поднятые брови, Харука лишь закатил глаза. Сакура набрал номер Нирея, пару секунд посмотрел на него, а потом стёр. Набрал Котохе. Опять стёр. Кто не убьёт его если он позвонит спустя четыре дня? Суо, точно он. Этот ублюдок подождёт до личной встречи, только потом можно ожидать покушения. Медленно идёт гудок, Харука нервно слушает его, прижав телефон к уху. –Здравствуйте, вы позвонили в пиццерию, что хотели б- –Хватит, Суо, –он серьёзно старался сделать так, что бы голос не дрожал. Судя по тому, что никакой реакции со стороны Кадзи не последовало, получилось достойно. –Сакура?.. –Я, я. Слушай, у меня были кое-какие проблемы... –Сакура. Тебе телефон зачем? –Что? –Зачем тебе телефон, если ты не звонишь нам, что бы предупредить? –Я, как бы, пролежал в коме последние три дня... –Чего? Голос такой ангельский, что Харука уже не уверен, что следовало звонить именно Суо. –Я в больнице. –На тебя опять напали? Ехидство через край. Теперь Суо не кажется таким тупым, каким хотел показаться. Блять, а если он догадался? Не, невозможно. Раз Нирей не догадался, то Суо мог только предполагать. –Примерно так... –Примерно? –Слушай, мне ещё Нирею и Котохе звонить так что... –Говори где ты. –Кадзи, где я? –Что? Какой Кадзи? Я ослышался? –Э-э-э, нет, –Харука махает рукой, мол быстрее. –Центральная больница Макочи. –Харука от этих слов бледнеет. Это же пиздец дорого. У него нет таких денег, что бы оплатить свои счета. Дядя с тётей теперь точно убьют его, даже не станут прятать это. –Центральная? Кажется Суо услышал даже так. –Ага, –Харуку начинает трясти от предвкушения встречи. Ему придётся многое объяснить. Блять. –Жду тебя. –В наказание за то, что ты вообще попал в такую ситуацию, я сам сообщу Котохе-сан и Нирею. По телефону ты от них уже не отобьёшься. И бросает трубку. –Блять. Кадзи может только смеяться над ним, даже не пытаясь это скрыть. Пока у Сакуры есть время, он лезет драться.

***

–Мы закрываем файл «Кайбё», –говорит Тома, складывая все собранные им документы вместе. Теперь у него есть официальное разрешение Хадзимэ на программу реабилитации. В зале царила атмосфера усталости. Наруми её прямо таки излучал. Кажется он уже не справляется со всей этой эмоциональной нагрузкой со стороны их весёлой компании. –Отправляйся домой, Момосэ. –Хираги забирает у него документы прямо из-под носа, подтолкнув их рукой к себе. Они мягко прокатились по столу, остановившись у его стопки. –Отдохни. –Но... –Тома пытается смотреть прямо ему в глаза. Ну, туда где должны быть глаза. –Ладно. –Ты тоже, Цубаки. –Тот без пререканий вскидывает руки в знаке капитуляции. Только белого флага не хватает. –Я серьёзно, вам всем надо отоспаться. Особенно Момосэ - из-за постоянной нагрузки эмоций коллег и из-за круглосуточных допросов с поиском предателя. Особенно Цубаки - потому что его технопатия влияет на мозг в таком объёме, что он начинает буквально перегреваться. Как процессор компьютера в голове. Особенно Саку - из-за многосуточного общения со СМИ и выборки информации, которую они могли выносить в люди, а какую не могли. Особенно Умэмии - который работал со всеми отделами, помогал везде где только можно, собирал все отчёты в один единый и перебирал архив, что бы найти нужные обвинения для нужных людей. –Как скажешь, мама. –Тома резко смотрит на Цубаки. –Что сказал?.. –Пока-пока! Увидимся часиков через семь! –Я жду, что ты проспишь десять! –Кричит он ему в след. –А ты куда? –Спрашивает Хадзимэ, ухватив часть документов со стола. –В больницу? –Ага, –Тома тяжело вздыхает. –Мне нужно поговорить с пац-, Сакурой ещё раз. И предложить программу реабилитации. Сколько у него людей на реабилитации? Трое? Ну, ещё один погоду не делает. Тома не знает, как пац-, Сакура отнесётся к этой идее. Люди часто идут в линчеватели из-за того, что недовольны системой героев. Их работой или отношениям общества к ним. А ещё потому что слишком молоды для подобной работы. Тома не знает к какой категории относится пацан и хотел бы это узнать как можно скорее. Всё равно со всей этой историей придётся долго помучится. В доме этих людей он его не оставит. При рассказе о всех тех ужасах, которые они творили с пацаном, Тома ели сдерживал себя от крика. Какого блядь чёрта. Что с этими людьми было не так?! Будь у него такая власть, обоих бы посадил в психушку с пометками о садизме и нарциссизме! Сакура с огромным трудом говорил им об этом, отгораживаясь от произошедшего, пытаясь оскорблять и вставлять какие-нибудь комментарии в рассказ. Лучше не стало. У Томы чесались руки что-нибудь - а лучше кого-нибудь, желательно, одного из опекунов - ударить. Только выдолбленные в подкорке мозга правила поведения с потерпевшими и протоколами разработанными Наруми, Тома смог сдержать себя. Сакура не останется в этом доме, даже если придётся повозиться с документами и переписать опекунство на себя. У Томы уже был опыт с этим, но он не думает, что будет похоже. Все они разные. Сакуре нужна помощь. Каждый синяк отдавался болью в его собственном теле. Каждый новый способ причинить боль, каждый новый перелом. Эмоциональное давление, бытовое рабство. И единственный луч надежды - идея однажды сбежать как можно дальше. Так далеко, что бы никто его не нашёл и не подумал его искать. Просто исчезнуть. А иногда, у пацана проскальзывали мысли умереть. И Тома мог только дышать, слушать. Не перебивать. Надеется на собственное здравомыслие при встрече. Если он изобьёт этих людей - не видать ему опекунства как своих ушей. Всё это было знакомо, слишком знакомо. Тома сдерживает себя, сажает на цепь, и начинает работать. Пишет, пишет, пишет. Столько пишет, что пальцы отваливаются. Говорит по стационарному телефону, по сотовому. Говорит, говорит, говорит. Так, что язык заплетается. Он должен помочь, должен спасти его. Не всех удаётся спасти, не все способны пойти на встречу помощи. Но Тома должен попытаться. Вытащить, раз не смог защитить. Он будет договариваться о встречах, писать прошения и сидеть на судах столько - сколько понадобится. Тома обеспечит Сакуре безопасность и сохранность от этих людей. Обязательно.

***

–Сакура-сан! –Его мягко держат за голову, но Харука всё равно пытается вырваться. Безуспешно. –Какой это раз?! Второй?! Точно второй! Мои уши этого не выдержат... –Пропадает на четыре дня и первое что он нам говорит «простите, я был в коме»! Что за бестолковый идиот! –Котоха на слова не скупается, сыпит оскорблениями у ног кровати. –А как же «я в порядке» и «не волнуйтесь»?! Ты бы ещё про работу спросил! Харука открывает рот, что бы ответить, но его захлопывают рукой : –Я с ней полностью согласен, –ублюдок с серёжками весело улыбаться и, кажется, получает удовольствие от всего этого. –А звонишь мне первому только потому, что я не кричу на тебя. Как малодушно. Честно, он уже жалеет, что позвонил. Это происходило бы хотя бы не на глазах у стажёра... –А ты, Кадзи, что тут делаешь? –Спрашивает Котоха, тиская Харуку за щёки. Он активно пытался отвоевать их обратно, но, пока выходило не очень удачно. –Э-э-э, –Кадзи переводят на него взгляд. Харука пытается мысленно подать сигнал, что бы тот молчал и придумал что, лишь бы не вскрылось что он по ночам бегает по крышам в костюме и бьёт преступников ногами по лицу. –Тайна следствия. Бля-я-я... –Чего? Какого ещё следствия?! –Котоха наконец отпускает его многострадальные щёки и полностью поворачивается к Кадзи. Вот долбаёб! Это даёт возможность Нирею схватить его за руку и прилипнуть к ней, бормоча какие-то нежные грубости. Он не знает как это назвать. Нирей боится его обидеть, но всё равно злиться, и, вроде, ругается на него, а вроде эти слова и на ругательства не тянут. –Он, э-э, очень важный свидетель для дела которого мы ведём. Больше сказать не могу, разговаривай с Хираги. –Кадзи мнимо жмёт плечами, махает ему ладонью, мол, сделал что смог. –Ты, прости, вообще кто? –Ну, Суо не мог не влезть. –Старший стажёр герой, –Котоху берет какая-то гордость. –Из Тамона - отдела Бофурин. –Бофурин?! –Нирей отрывается от объятий, вскакивает с места и чуть ли не молнией оказывается рядом с Кадзи. –Вы не против ответить на пару вопросов, Кадзи-сан? На лице у стажёра всё написано прямым текстом - без промедления сейчас пошлёт Нирея нахуй. Они уже достаточно побесили его криками в палате. Котоху он не тронет, боится Умэмию и её саму, а вот другие его друзья... –Пошёл нах- –Ему идти пора, –на возмущённый разворот и такого же типа взгляд, Харука только приподнял брови. Да что он ему сделает? Герои не бьют лежачих. –У него тут друг тоже лежит. –Ах, Эномото! –Вскрикнула Котоха. –Как он? Всё нормально? –Очнулся недавно, меня выгнали из-за процедур. –Кадзи хищно улыбается. Блять, видимо зря Сакура его погнал. –Думаю, они уже закончились. Давай, Сопляк, обниму и пошёл. Что. Харука завис как старый виндовс, устав грузить программу. Перед глазами застыла картинка - Кадзи, улыбается и подходит к нему; Котоха с растерянным видом; Нирей и Суо, зачем-то переглянулись. Он повторяет у себя в голове «что». Кадзи решил... Решил обнять его перед друзьями? –А? –Вышло глухо, с вызовом, но растерянность уже не получалось скрыть. –Давай-давай, мне уже пора идти. –Кадзи совсем рядом, слегка нагибается и обхватывает его одной рукой за плечо, а другой под руку, прямо на бок. Его обнимают. В отместку за то, что выгнали из палаты. Чего блять. –Пока... –Мямлит он. Уши начинают гореть самыми первыми, следом - щёки. Медленно всё лицо покрывается красной краской, чуть ли не подсвечивая его лицо. Объятия тёплые - как и прикосновения Кадзи. Он делает это мягко, ели касается спины, что бы не задеть раны. Учитывая разницу в росте, у стажёра сейчас должна ужасно болеть спина, но он терпеливо ждёт, пока Харука опустит онемевшие от шока руки, что бы распрямиться. Он до сих пор в странной прострации, смотрит как Кадзи удаляется за дверь, а в щель показывает язык и средний палец. Вот урод... Злится он, но ни слова не говорит. Просто хмурит брови, делает гневное лицо. Кадзи, лишь краем глаза это замечает, и победно улыбается. –Хахаххаха! –Котоха хохочет как полоумная. –Смотри какой он красный! Рядом хихикает Нирей, а Суо хватает такта прикрыть рот, дабы не выдать свою реакцию. Предатели. –Что это вы тут? –Присоединяется новый голос. –Хираги? –Котоха в миг теряет всю весёлость. Она подходит прямо к герою, обнимает, - вся комната зависла, - а потом отпускает. –Ну хоть ты нам скажи, почему Сакура под присмотром героев. Ну хоть ты придумай что-нибудь нормальное, пожалуйста... –Тайна следствия, –Хираги неуверенно махает рукой. –Важный свидетель, спроси у Умэмии. В этот раз Котоха хмурится сильнее, лицо мрачнеет. Её взгляд упирается в Сакуру, от чего по спине катится холодный пот. Что такое? Почему такое резкое изменение в настроении?! Что не так?! –А теперь разрешите поговорить с ним наедине, –Котоха понятливо кивает. Точно что-то поняла. –Нужно кое-что обсудить. –Сакура, если он что-то предложит, обязательно соглашайся. –Ага... Я не понимаю. Она поняла, что я линчевал? Но как?! «Спроси у Умэмии», это какой-то код?! Что за хуйня?! –О чем вы будете говорить? –Нирей не двигается с места, встаёт перед глазами Харуки, будто пытаясь его защищать. –У него нет проблем, успокойся, –Харука не видит что делает Хираги, что бы сдвинуть всех троих к двери, но это происходит быстро и даже Суо выглядит ошеломлённым. Ха! –Просто хочу поговорить. Это по делу.

***

–Если это опять про тётю с дядей, –пацан скрещивает руки на груди. –То я уже всё рассказал. Нет, ещё раз подвергать подобному мальца он не будет, прошлого раза вполне хватило, спасибо. Тома присаживается, складывает руки в замок. Ему нужно уговорить пацана стать героем. Ну, младшим стажёром, но это не так важно. Его нужно присоединить к Бофурин, что бы не было никаких проблем с законом. Что бы всякие назойливые юристы не смогли приговорить Кайбё к тюрьме. –Я хотел предложить тебе программу реабилитации, –Тома решает начать из далека. –Она была создана внутри Бофурин, такая программа есть ещё в паре геройских организациях. Программа помогает бывшим линчевателям покинуть этот образ жизни, избежать тюрьмы, даёт выплаты, отпуск, крышу над головой- –Я должен стать героем? –От скепсиса в голосе можно было отравиться. –Да, –Тома не отнекивается. Кадзи сообразил ещё быстрее. –Ты должен присоединиться к Бофурин, что бы избежать тюрьмы. Ты должен стать героем, если хочешь этого. –Если я не присоединюсь, мне грозит срок? –Голос становится менее уверенным. Нет, нет, ему не нужно пугать пацана. –Я достам тебе юристов. Наших показаний хватит, что бы получить только браслет и общественные работы. –Пытается он его успокоить. Боже, лучше бы этим занимался Хадзимэ, честно слово... –Я хочу сказать, что ты не обязан это делать. Я не заставляю тебя становиться героем. В этой системе много недочётов. – Тома легко это признаёт. Геройская система ранила многих, бесполезно отрицать очевидное. –У тебя были свои причины заниматься линчевательством и если присоединиться к героям - предать свои принципы, я не буду настаивать. Это твой выбор, пацан. Я приму любой. Он пытается улыбнуться, но ему всегда казалось, что его улыбка - не совсем подходит к таким моментам. Конечно, раньше он вообще не улыбался. Пока не встретил Хадзимэ и остальных. Сакура застывает как статуя, смотрит на него глазами, медленно краснеющими. Плечи напряжены, будто на них навалилось слишком много всего. Тома понимает. Если бы пацан позволил взять его ношу на себя - Тома бы с радостью это сделал. Он много пережил, Томе не нужны ещё причины, что бы поддержать его. Когда в глазах собирается влага, Тома паникует. Нет, плачущие подростки точно не его. –Ты чего? –Пытается он не кричать. Это было бы не профессионально. –Не реви! Ну будет у тебя браслет, это же не на всю жизнь! Ничего страшного, крепись! –Заткнись! –Глухо, почти с жалобным всхлипом. Слёзы быстро умирают рукавом больничной рубашки. –Не плачу я! Тома... промолчит. –Ладно, не плакал так не плакал, твоё дело. –Он пожимает плечами. –Ты не должен давать ответ сейчас, я подожду до твоей выписки, окей? –Окей –Сакура отворачивается. Снова трёт глаза рукавами. Да ладно, такими темпами легко и заразу занести. Вдруг дверь распахивается. –Сакура-сан! –Блондинчик, Нирей, кажется, пробегает вокруг кровати и с размаху чуть ли не налетает на Сакуру. –Спасай! Из коридора донёсся замогильный голос : –Тебе жопа, сопля блондинистая!.. –Кадзи?.. –В пустоту спрашивает пацан. Тома решает пока понаблюдать. –Я всего лишь хотел посмотреть, как он отреагирует на валерьянку! И это Суо предложил, это он стащил её у медсестры! –Нирей вжимается в пацана всё сильнее, ухватившись за ворот рубашки. –Отпусти меня! –Но тот не слушает, с страхом смотрит в коридор. –Сами разбирайтесь! –Спаси-и-и! –Голос скатывается в плачь. Ладно, это просто смешно. Наконец в открытый дверной проход пролазит сначала рука, потом голова с остальным телом. Кадзи выглядит мрачнее тучи, злее Саку, у которого дебит с кредитом не сошёлся. Тома беззвучно смеётся над его растрёпаным видом и раскрасневшимся носом. Валерьянка на него действует как аллерген - редкое явление - по этому Кадзи начинает безудержно чихать, пока источник запаха не отойдёт на пару метров. –Я тебе, желток недоваренный, руки оторву и в жопу засуну с величайшим удовольствием бля- –Сопляк, –на голос дёрнулось сразу две головы. Кадзи он ожидал. Пацана - нет. –Не ругайся, мы в больнице или в подворотне? –Прости, –Кадзи не останавливается, идёт дальше. Неужели действительно так сильно нужно оттаскать блондинчика за волосы, только из-за валерьянки? Серьёзно, Эномото с Кусуми и похуже вытворяли. –Где Котоха? –Тома смотрит им за спины. –Разговаривает с Умэмией. Сам знаешь. –Конечно знает, нужно было Котохе прямо в больнице начать вызнавать о дел- –Вы что тут устроили? Это больница - тишина должна быть, герои черти вас дери! Бля Вошла медсестра. Теперь точно пора сваливать.

***

Боже, куда положили этого чертёнка?! Акико как могла шла на высоких каблуках. Она так устала после той встречи в компании, а тут её вызвали в больницу к этому уроду! Ей плевать, сколько у него дырок в теле, больницу он будет оплачивать себе сам. Акико нужно было где-то вымещать свой стресс, волосы этого уродца были подходящим выходом. И он лишил её этого! Вот вернётся домой, уродец отхватит таких!.. –Извините, вам нужна помощь? –Спрашивает её тихий женский голос. –Да, пожалуйста! –Акико как может улыбается. Боже, она так устала. –Не подскажите, где тут палата 259? Всё никак не могу её найти! –... А вам туда зачем? –Голос девушки сразу мрачнеет. Акико старается на обращать на это внимания. –У меня там подопечный лежит, такой проказник! За ним только глаз да глаз! –Она прикрывает рот, что бы скрыть улыбку. Слишком уж натянутой становилось, не подойдёт. –А-а-а, понятно. Неожиданно, прямо в нос прилетает кулак.