Призрак Уильяма Торна / The Haunting of William Thorn by Ben Alderson

«УХОДИ!» Уильям вздрогнул и проснулся, почувствовав давление на ногах. Он попытался открыть глаза, но они были как будто склеены. Он был одновременно проснувшимся и спящим, находясь в пустоте между неподвижным телом и бодрствующим разумом. Его первым инстинктом было закричать, но его губы были сжаты. Как будто рука закрыла ему рот, пальцы впились в мягкую кожу его щеки. Но его руки были крепко прижаты к кровати рядом с ним. Паника вырвала его из безмятежного сна. Крик застрял в его горле, но он не мог его выпустить. Кто-то или что-то удерживало его. В голове Уильяма всплыл образ Эдварда. Был ли он на нем? Разрушил ли Эдвард стену недоверия Уильяма, ослабленную вином, только для того, чтобы наброситься на него в мертвой тишине ночи? Как-то, несмотря на панику и тьму, он знал, что причина не в этом. Руки Эдварда были теплыми, мягкими и реальными. Это давление было безжалостным. Холодным. Неумолимый, смертельный холод прижимал его к кровати, как насекомое, пригвожденное к бумаге. Уильям попытался пошевелить ногами, но не почувствовал ничего. Может, это был еще один сон? Это объяснило бы странное явление, которое он испытал. Этот кошмар закончился бы, если бы он смог успокоиться. Но кошмары не могут говорить — не должны говорить. «Вон», — снова прошипело оно, тихо, как шепот, но остро, как нож. Поток ветра коснулся уха Уильяма. Ощущение было мягким, как перышко, и по его замерзшему телу пробежал тошнотворный озноб. Уильям почувствовал, как из его левого глаза скатилась одинокая слеза, стекла по щеке и оставила мокрую пятну на подушке. Он все еще не мог открыть глаза, но почему-то знал, что если бы открыл, то увидел бы что-то рядом с собой. Вонючее дыхание коснулось его лица — кокетливое щекотание губ, осторожно скользящих по тонким волоскам, покрывавшим его ухо. «Вон». В третий раз команда прозвучала с особой силой. Уильям почувствовал, как это единственное слово пронзило его душу и проникло в него изнутри. Затем все закончилось — исчезло, как шепот, унесенный ветром. Внезапно его тело снова стало принадлежать ему. Уильям открыл глаза, и из его горла вырвался крик. Его крики разнеслись по всему поместью Хэнбери. Уильям не был в безопасности своей постели, запертый в комнате Роберта Томаса. Нет. Он стоял перед знакомой дверью… дверью, которая находилась далеко от комнаты, в которой он должен был быть. Он стоял на верхнем этаже поместья Хэнбери, так близко к двери чердака, что дерево касалось кончика его носа. Спотыкаясь в панике, он ударился о перила, и хрупкое дерево треснуло о его бедро. Если бы не это, он бы перевернулся и упал. Пространство вокруг него было погружено в темноту. Его глаза, полные слез, напряженно смотрели вокруг, пытаясь понять, где он находится. За его спиной окно открывало вид на зловещие облака, покрывавшие ночное небо. Он был на значительной высоте, и это осознание заставило его споткнуться и отступить назад на онемевших ногах. Как он сюда попал? И, что еще важнее, почему? Сердце Уильяма забилось в горле. Оно билось так сильно, что мешало дышать, не говоря уже о том, чтобы снова закричать. Серебряный свет вспыхнул, когда молния разорвала небо снаружи, озарив лестничную площадку ярким светом. Он показал каждую деталь пустого пространства. В углу глаза он заметил движение. Нечто было позади него. Вспышка яркого красного цвета, когда молния осветила материал, заставила Уильяма почувствовать тошноту. Медленно он повернулся. Его руки сжались в кулаки, и именно в этот момент он услышал это. Дыхание. Глубокое, хриплое дыхание, как будто человек изо всех сил пытался наполнить легкие воздухом. Но когда он повернулся к двери, никого не было видно. Облегчение длилось всего мгновение. Страх остался надолго. «Вон!» Уильям резко повернулся к лестнице, кровь хлынула ему в голову, и ему стало дурно. То, что он увидел перед собой, не походило ни на что, что он мог себе представить. Мужчина висел в воздухе прямо перед большим окном. Его лицо было размыто тенью, но вспышка молнии осветила очертания его фигуры. Уильям не мог пошевелиться. Он не мог выдавить из себя жалобный стон, застрявший в горле. Все, что он мог сделать, — это смотреть на парящее привидение, а желчь жгла ему горло. В одно мгновение голова человека наклонилась в сторону, его шея хрустнула, и этот звук вырвал Уильяма из состояния шока. Уильям зажмурил глаза и закричал. Его душа разрывалась на части, а весь его страх вырывался из него. Страх обвивался вокруг каждого сантиметра его кожи. Он ползал по нему, как будто пауки жили в его венах и костях. Он опустился на корточки, сжался в комок и закрыл голову руками, как будто это могло защитить его от этого кошмара. «Я сплю, я сплю», — напевал Уильям себе под нос, не открывая глаз. «Это всего лишь сон. Это просто один большой кошмар». И все же, когда он произнес эти слова вслух, он все еще слышал хруст костей и хрип разрушенных легких. Прошло несколько секунд или часов, прежде чем тяжелые руки схватили его. Мягкие, теплые и настоящие. Прикосновение было настолько неожиданным, что первая реакция Уильяма была сопротивляться. Вслепую он замахнулся кулаками, отбиваясь от крепкой фигуры, которая на него набросилась. Его тело дрожало, в ушах гудело от прилива крови, и он едва не проигнорировал, как его зовут. «Уильям, это я. Это... ай, это мой нос...» Уильям продолжал сопротивляться, пока крепкие руки не обхватили его. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становились руки. «Вот и все, — подумал он. — Это конец. Если этот ужас не убьет меня, то моя собственная реакция убьет». В последней попытке Уильям был втянут в защитные объятия теплого тела, а мягкая рука обхватила его затылок. «Уйди, — прорычал он сквозь бурлящую волну страха. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое!» Но руки продолжали крепко держать его. «Это Эдвард. Посмотри на меня. Я не причиню тебе вреда». Ответ частично проник через оборону Уильяма, но не настолько, чтобы полностью успокоить его. «Ты просто видел еще один кошмар. Все в порядке. Я обещаю, что все будет хорошо». Нежное прикосновение губ к его влажному лбу, а затем вибрация этого обещания, повторяющегося снова и снова, наконец успокоили его. Пусть и на мгновение, но этого хватило, чтобы Уильям перестал сопротивляться и открыл глаза. Уильям оказался лицом к лицу с Эдвардом, его пронзительными карими глазами и полными губами. Волосы торчали в разные стороны, капля пота скатилась по виску. Уильям открыл рот, чтобы что-то сказать, но желание извергнуть содержимую своего желудка на грудь Эдварда было настолько сильным, что он сжал губы. «Что, черт возьми, произошло?» — спросил Эдвард. Даже если бы Уильям хотел ответить, он не смог бы. «Я услышал твой крик», — продолжил Эдвард, задыхаясь, с покрасневшим лицом. «Я поднялся так быстро, как только мог. Ты в порядке… ты не ранен или что-то в этом роде?» Уильям кивнул, потом покачал головой, потом снова кивнул. Он не мог объяснить, что видел, кроме того, что это, наверное, был кошмар, вызванный вином. За всю свою жизнь он ни разу не ходил во сне, а за несколько часов сделал это дважды. Только на этот раз он не помнил, чтобы следовал за кем-то. В один момент он был парализован на кровати Роберта, а в следующий — проснулся у двери чердака. И как он мог это объяснить? Слова были бесполезны, а резкая боль в голове и сильная тошнота в желудке не помогали. Даже в таком состоянии он понимал силу слов, и, если он не выберет ответ с умом, Эдвард станет следующим, кто осудит Уильяма как сумасшедшего. Он не мог этого допустить. «Помоги мне... вернуться в постель», — пробормотал Уильям, прекрасно понимая, что Эдвард внимательно изучает каждый сантиметр его тела в поисках ответов. «Нет, пока ты не расскажешь мне, что ты видел!» Почему он так уверен, что он что-то видел? Острая боль пронзила голову Уильяма. Он выпрямился, чувствуя, как прикосновения незнакомца успокаивают его, и как в глубине души он не хочет, чтобы это заканчивалось. «Ничего, Эдвард. Ты прав, это был просто кошмарный сон». Хотя они оба знали, что это неправда. Уильям видел, что Эдвард ему не верит, но тот не стал его расспрашивать. Вместо этого Эдвард помог ему подняться с пола, крепко обхватил его за талию и провел обратно по лестнице. С каждым шагом Уильям боролся с желанием обернуться и посмотреть назад, в поисках той ужасной фигуры, которую он видел. Во-первых, чтобы доказать, что он не сумасшедший. Во-вторых, потому что привидение было в плаще Арчи. Вспышка красного цвета, свет, отражающийся от блестящего материала, — вот что он видел. Это не имело смысла, и как только он вернется в свою комнату и найдет плащ на кровати, он докажет, что все это был просто чертов кошмар. «Боже. Ты меня на секунду действительно напугал», — задыхаясь, выдохнул Эдвард, вынужденно смеясь. «Я думал, что мне приснилось, как кто-то кричит, а когда проснулся, было так, будто из поместья полностью исчезли звуки. Вдобавок ко всему, я начинаю думать, что ты представляешь опасность для самого себя». «Я не хотел тебя пугать». Уильям восхищался попыткой Эдварда разрядить ситуацию, но ничто не могло пробить туман, окутавший его. Оцепенение. «И прости, если разбудил тебя. Такого… такого раньше никогда не было». «Ничего страшного». Эдвард провел мягкой рукой по спине Уильяма. «Тебе не нужно мне ничего объяснять». Действительно? Уильям переставал доверять себе. Он даже забаррикадировал свою комнату изнутри, и к тому времени, когда они туда добрались, мебель была возвращена на прежнее место. Это он сделал? «Я просто переутомился — думаю, переезд и все последующие волнения немного закружили мне голову. Мне жаль это говорить вслух, но, по-моему, вино тоже не помогло». «Возможно», — сказал Эдвард, отпустив Уильяма, когда тот сел на край кровати. Даже в полутемной комнате Уильям мог видеть недоверие, запечатленное на лице Эдварда. «Но тебе стоит попробовать поспать еще. Сейчас около трех утра. Ты будешь измотан завтра, если не попробуешь отдохнуть». Как будто это было так просто. Уильям не хотел больше закрывать глаза. «Я постараюсь». Эдвард отвернулся от него, явно чувствуя себя нежеланным в спальне. Уильям гадал, что будет дальше, как будто он чувствовал возможные варианты, но не мог их назвать. Так было до тех пор, пока он не увидел, что Эдвард собирается уходить. Вдруг он понял, что это не тот вариант, который он хотел для себя, и слова сами вырвались из его уст. «Я действительно видел... его». Эдвард остановился, стоя к нему спиной. Его взгляд был серьезным, а выражение лица — почти неуместным. «Что ты видел, Уильям?» «Ты спросил...» Уильям с трудом сглотнул, и смущение быстро затмило его прежний страх. «Ничего. Забудь, что я что-то сказал». Забыть. Это было все, чего Уильям хотел в тот момент. Когда Эдвард повернулся, он поморщился. Он зажал нижнюю губу зубами и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Его взгляд упал на что-то рядом с Уильямом. Уильям последовал за его взглядом и увидел дневник Роберта, лежащий среди смятых простыней. «Я думаю, как ты и сказал, что то, что ты видел, было просто кошмаром. Вот и все. Возможно, разговоры о призраках, смерти и твои странные ночные чтения стали причиной того, что произошло. Ты мог быть прав и насчет вина. Может быть, все это — один большой котел факторов, которые привели к тому, что ты стал лунатиком. В любом случае, тебе стоит хотя бы попробовать поспать, иначе завтрашнее похмелье будет наименьшей из твоих проблем». Уильям не мог сказать, что на самом деле верил, что заснуть будет невозможно, особенно после того, что он увидел. Не говоря уже о том, как он себя чувствовал. Однако Эдвард только что ответил на его предыдущий вопрос уклончиво, и Уильям не мог не услышать этого. «Так ты тоже что-то видел». «Я ничего не видел», — подтвердил Эдвард, и его глубокий голос дрогнул. Он отвёл взгляд, намекая на другой ответ. «Я тебе не верю», — прошептал Уильям, сжимая простыню в кулаке. «Почему ты только что указал на дневник и снова упомянул призраков? Ты спросил меня на лестнице, видел ли я что-то, а потом сделал вид, будто ничего не говорил». Разочарование выплеснулось наружу, почти мгновенно заменив колебания Эдварда. Его поведение полностью изменилось. «Что ты хочешь, чтобы я сказал, для того чтобы все было нормально?». Эдвард был напуган. Уильям это видел. Страх был настолько ощутимым, что он почти мог его почувствовать. «Я хочу, чтобы ты сказал мне, что видел этого чертового человека, висящего над лестницей». Как будто это было возможно. Эдвард переступил с ноги на ногу. «Я думал, мы договорились, что это было просто смесь вина и нашего разговора, ничего больше». «Я раньше выпивал три бутылки в одиночку и спал лучше, чем когда-либо в жизни», — отрезал Уильям. «Сейчас полбутылки едва ли влияют на меня» Эдвард наклонился вперед, сгорбившись, выгнув спину. «Я не хочу тебя пугать». «Пугать?» — рявкнул Уильям. «Эдвард, я чертовски напуган. Ты не можешь сказать ничего, что не усугубило бы это чувство». Он обнаружил, что его руки так крепко сжимают простыни, что его дрожащие пальцы побледнели от напряжения. Эдвард поднял свои бесконечно каштановые глаза, глядя не на Уильяма, а сквозь него. Хотя он молчал, то, что он сдерживал, было практически оглушительным. «Выкладывай», — сказал Уильям. «Пожалуйста». «У Хэнбери есть секреты, как и у нас. Но они должны подождать до завтра. Все легче понять при дневном свете. Не говоря уже о том, что это будет немного менее... ошеломляющим». Эдвард уклонялся от разговора. Уильям это знал. Но он также знал, что Эдвард прав. Голова у него болела от усталости и от начинающегося похмелья. Видимо, он не был так устойчив к алкоголю, как ему казалось. У Уильяма пересохло во рту, зубы были покрыты налетом, потому что он забыл их почистить. «Просто попробуй еще немного отдохнуть», — снова подбодрил его Эдвард, отступая от кровати к двери. «Я буду внизу, если я тебе понадоблюсь...» «Подожди», — крикнул Уильям, не в силах сдержаться. Перспектива остаться в одиночестве пугала его больше, чем когда-либо прежде. «Остановись. Пожалуйста». Эдвард замер на месте. Оба мужчины смотрели друг на друга, ожидая, кто из них первым нарушит тишину. «Что не так?» — прошептал Эдвард. «Пожалуйста... просто не уходи. Я... я явно не заслуживаю доверия. Ты сам это сказал. Кто знает, куда я пойду в следующий раз?» «С тобой всё будет хорошо». Эдвард подошёл ближе к двери. «Я могу занять комнату напротив, если тебе так будет удобнее. Я оставлю дверь открытой, если только ты не чувствуешь себя в большей безопасности, когда она закрыта». В прошлый раз это мало помогло. Черт, даже дверь была забаррикадирована, но это не помешало Уильяму уйти. «Эдвард, поверь мне, когда я говорю, что я не из тех, кто умоляет». «Я чувствую, что сейчас будет «но». Уильям глубоко вдохнул, задержал дыхание и позволил своим желаниям управлять собой. «Но, пожалуйста, не уходи. Я знаю, что это большая просьба, и я знаю, что это чертовски неловко. Но, пожалуйста, можешь остаться со мной? Я бы почувствовал... Что почувствовал? Себя более комфортно. Более спокойно? Что-то вроде того, как Эдвард это выразил? «Меньше ответственности перед самим собой, зная, что ты будешь здесь, чтобы остановить меня от совершения глупостей, когда я в следующий раз буду ходить во сне». Ему начинало казаться, что то, что он испытывал, было неправильным. Сделать это один раз было ошибкой, два раза — совпадением. Но три раза… это было бы привычкой, а Уильям не хотел, чтобы это произошло. На мгновение Уильям подумал, что Эдвард откажется. Конечно, это был и его выбор. Он не мог заставить человека делить с ним постель, даже после того, что произошло. Эдвард с трудом сглотнул, и этот звук заполнил тихую комнату. Он посмотрел на дверь за своей спиной, подошел к ней и закрыл ее. Он запер их обоих внутри. Уильям ожидал, что Эдвард попросит дополнительных разъяснений по поводу его жалкого просьбы, но ничего не последовало. Вместо этого Уильям сдвинул одеяло рядом с собой и откинул его, открыв место в постели, где он мог лечь. «Ладно, я останусь. На одну ночь». Облегчение было как порыв зимнего ветра на покрасневшие щеки. «Спасибо». Эдвард осмотрел матрас с серьезным выражением лица, задумчиво сжав губы. Затем он лег, и груз на груди Уильяма немного облегчился. Кровать заскрипела под весом Эдварда. Он вздохнул, положив голову на две сложенные подушки. «Лучше?» «Да, намного», — сказал Уильям, лежа рядом с Эдвардом и подтягивая одеяло до подбородка. «Мм-хмм», — ответил Эдвард, явно заканчивая разговор, не давая ему развиться дальше. «Хорошо». Действительно? «Слушай, я знаю, что это глупо», — добавил Уильям после нескольких секунд молчания. «Что я глуп, прося тебя об этом, но...» «Никаких «но». Мы можем поговорить о твоей глупости утром. А сейчас спи». Эдвард повернулся на бок, отвернувшись от Уильяма. Уильям уже был готов сказать Эдварду, что тот может снять одежду, если хочет. Но потом он понял, что этот человек все еще был для него совершенно чужим, и спал рядом с ним только потому, что Уильям пытался убедить себя, что он не видел призрак. Ни один из них больше не заговорил. Ему потребовалось много времени, чтобы заснуть. Он не смел закрыть глаза, боясь, что увидит то же видение. Но держать их открытыми было не лучше. Каждый шорох в доме, каждый раскат грома за усадьбой заставлял его думать, что призрак вернулся. Почти через час сон наконец одолел его. Уильям не осознавал, как сильно ему нужно было услышать мягкое мурлыканье ровного дыхания рядом с ним. Прошло столько времени с тех пор, как он в последний раз слушал ритм чьего-то сна рядом с собой. Совместное тепло, едва слышный скрип кровати, когда человек устраивается поудобнее. Это был весь тот белый шум, который нужен был Уильяму, чтобы отвлечься от ужаса, свидетелем которого он стал, — даже если он до сих пор не знал, что именно видел.