Глава 11
6 февраля 2026 г., 17:31
Уильям больше всего на свете ненавидел лжецов, а вот только что он спал с одним из них.
«Где он?» — крикнул Уильям, сбегая по лестнице по две ступеньки за раз. Когда он добежал до первого этажа, его голени заныли от усилия, но отчаяние заглушило дискомфорт. Он мчался из комнаты в комнату, ища вора. «Эдвард, где, блядь, плащ?».
Уильям проснулся всего две минуты назад, когда понял две вещи. Эдварда не было в постели; его сторона была идеально застелена, как будто его там и не было. Но это было не всё.
Красный плащ Арчи пропал.
Уильям забыл его искать прошлой ночью, отвлечённый всем, что произошло, и только утром протянул руку, ожидая почувствовать гладкий материал, но обнаружил, что место на кровати пусто.
Плащ пропал. Как и Эдвард. Сложив два и два, Уильям понял, что он его украл.
Эдварда нигде не было. На мгновение Уильям почти поверил, что его уставший мозг придумал присутствие Эдварда. Но потом он нашел кружку свежесваренного кофе, которая ждала его на кухонном столе. Никакой записки, только кофе, доказывающий, что он был сварен не так давно.
Не то чтобы он ожидал чего-то другого, но Эдвард покинул Хэнбери. Единственным доказательством его присутствия в поместье были теплый камень камина в гостиной и два бокала для вина, оставленные на столе. Один был пуст, а тот, который был у Эдварда, все еще был полным. Уильям задался вопросом, пил ли Эдвард вчера вечером. Оказалось, что ответ был очевиден.
Нет, он не пил. Он сидел и смотрел, как Уильям быстро напился.
Помимо того, что вино было потрачено зря, Уильям был в ярости. На весь мир, но в основном на себя за то, что он ослабил бдительность и снова обжегся.
Он впустил в свой дом какого-то незнакомца.
Незнакомца, который говорил о призраках, разжигая его страх. Уильям не мог не думать, что все это было какой-то извращенной попыткой заставить его уехать из Хэнбери. Это была единственная причина, которую он мог придумать. А теперь еще и пропал плащ Арчи, единственная вещь, без которой Уильям чувствовал себя совершенно потерянным.
«Ублюдок», — крикнул Уильям, сдерживая желание ударить кулаком по стене. «Дешевый, лживый, кареглазый ублюдок!»
Уильям не хотел признавать ни свое разочарование, ни то, насколько ему было неудобно. Почему Эдвард взял плащ Арчи? Буря прошла; небо было таким голубым, как будто ее и не было. Он же не нуждался в нем. Уильям начинал верить, что вчерашнее видение было просто вызвано алкоголем, когда он нашел Эдварда с плащом. Забавно, как он оказался там как раз в нужное время.
Почему? Почему, почему, почему?
Не зная, что делать, Уильям взял теплый кофе и сел в саду. На улице было легче, чем в поместье. Без давления окружающих стен он не чувствовал себя таким подавленным, чтобы справляться со своими разбушевавшимися эмоциями.
Буря прошла, оставив после себя ощущение спокойствия. Сзади поместья, где находились кухня и гостиная, был небольшой дворик с видом на дикие кусты и траву. Его окружали высокие живые изгороди и деревья, но Уильям знал, что это была лишь небольшая часть земель поместья. По уединенному характеру этого места было ясно, что тот, кто жил здесь, использовал эту часть территории как личный сад.
При дневном свете было также очевидно, что Эдвард солгал еще в одном вопросе.
Он никогда не ухаживал за садами. Никто не ухаживал. По крайней мере, в течение многих лет.
Доказательства были буквально повсюду. Сорняки, листья, разбросанные по высокой траве. Это осознание только еще больше разозлило Уильяма. Он сжал кружку, до белизны сжав пальцы, гадая, сколько времени понадобится, чтобы разбить ее.
Синебрюхие воробьи флиртовали друг с другом на краю каменного фонтана рядом с ним. Когда-то он был наполнен свежей водой, но теперь по белому камню стекали полосы зеленой слизи, а мох покрывал практически все, что было видно.
Еще одна тень отделилась от корявого дерева и скрылась за рядом диких кустов. Уильям сел, и вся его злость испарилась, как песок из раскрытых пальцев. Он прищурился, глядя на место, где заметил движение.
«Эдвард?» Медленно он встал. Поставив кружку с кофе, он пошел к месту, где видел тень. «Если ты думаешь, что для тебя это все игра...»
Ответа не последовало. Уильям подошел ближе, сжав кулаки. Когда он обогнул изгородь, ничего не обнаружил. Пространство было пустым, и ответов не было.
Он выдохнул, но вдруг замер, услышав громкий треск за спиной. Он резко обернулся, крик застрял в горле, и увидел, что кружка разбилась на покрытых мхом каменных плитах. Кофе вытек в углубления и растекся лужей.
Птицы разлетелись со своих жердочек, и тишина усадьбы была нарушена пятью громкими ударами сердца. Его глаза пробежали по саду в поисках причины шума. Никто не мог подбежать, сбить кружку и снова убежать за то короткое время, которое потребовалось Уильяму, чтобы обернуться в сторону шума.
Наверное, это был ветер, но деревья вокруг него почти не шевелились. Может, он просто не поставил ее как следует. Какова бы ни была причина, он даже не стал собирать осколки, а бросился обратно в поместье, закрыл дверь и запер ее за собой. Уильям был в здравом уме, чтобы позвонить в полицию, но эта идея быстро исчезла. Тратить их время на преступление, связанное с плащом, было смешно. Если бы он позвонил, и полиция проверила его досье, это тоже не пошло бы на пользу.
Что он скажет? Он мог бы упомянуть, что, по его мнению, кто-то скрывается в его саду, но где доказательства?
Они сочтут его сумасшедшим, как и многих до него.
Ему пришла в голову одна мысль. Возможно, ему не нужно привлекать полицию... пока, но он знал, куда мог уйти Эдвард. В Стоунвелл. А это означало, что Уильям разберется с этим сам.
Эдвард сказал, что живет в деревне, так что Уильям отправится туда. К тому же, он хотел отдохнуть от Хэнбери. Не говоря уже о том, что ему все равно нужно было купить продукты. Так он убьет двух зайцев одним выстрелом.
Он затащил себя наверх, принял один из самых коротких душей в своей жизни и переоделся.
Вязаный свитер хорошо защищал от утреннего холода, поэтому Уильям надел его поверх простой черной футболки с длинными рукавами и облегающих темно-синих джинсов. Не хватало только очков в круглой оправе. Это были очки для чтения, но, поскольку его зрение подводило, не помешало бы надеть их на некоторое время.
Он увидел свое отражение в большом украшенном зеркале в коридоре за спальней. Он выглядел так, будто оделся для первого дня в каком-то престижном, но снобском университете, а не для миссии по возвращению того, что у него украли.
Усадьба Хэнбери зевнула вокруг него, когда Уильям вышел за дверь. Казалось, она желала ему удачи в путешествии или умоляла его не покидать ее. В любом случае, он уходил.
Хотя он пытался убедить себя, что прошлая ночь была всего лишь ночным кошмаром, это все равно не помешало ему вздрогнуть от шума. И не помешало ему поспешить подальше от поместья, выбежав из парадной двери и взбежав по длинной, усаженной деревьями аллее.
Он ускорил шаг, почувствовав, как кто-то смотрит ему в спину. Уильям не стал оборачиваться, пока не оказался достаточно далеко, чтобы окружающий пейзаж полностью поглотил усадьбу.
Стоунвелл был деревушкой, которая могла бы стать местом действия рождественского фильма Hallmark. Она напомнила Уильяму тот фильм, где англичанка и американка поменялись местами во время праздников и обе влюбились в одного и того же очаровательного парня. Жаль, что очаровательные парни здесь были паршивыми обманщиками и лжецами. В Стоунвелле не хватало только заснеженных улиц, мигающих огней и согревающих душу колядок, доносящихся из единственного паба в центре деревни.
Уильям почти почувствовал волнение от того, что сможет провести праздники в таком месте. Хотя работы по обустройству поместья не начнутся до следующего Рождества, он надеялся, что к следующему году оно будет готово к заселению. Конечно, если он не решит его продать.
На данный момент ничего хорошего от переезда сюда не вышло... пока.
Ветер дул ему в спину, толкая его вперед. Звон колокольчиков привлек его внимание к аккуратной череде разноцветных коттеджей, построенных рядом друг с другом.
В одном из них кто-то стоял в саду и следил за каждым движением Уильяма.
Он чувствовал себя неловко под тяжестью этого внимания. Тем более, что мужчина не улыбнулся ему в ответ.
Уильям мог бы отвернуться и продолжить идти, но что-то заставило его поднять руку и помахать. Приветствие не было возвращено.
«Доброе утро», — попытался сказать Уильям, улыбаясь так дружелюбно, как только мог. Когда мужчина не ответил, Уильям заполнил неловкое молчание еще большим количеством бессвязных фраз. «Сумасшедшая буря была прошлой ночью, да?»
Что это была за бессмысленная болтовня?
Мужчина опустил глаза, покачал головой и сосредоточился на своей задаче — подметать листья с идеально ухоженного газона. Как будто Уильям не стоил и вздоха.
«Вау. Трудная публика», — пробормотал Уильям про себя, уходя, чтобы уйти от пристального внимания. Вскоре стало ясно, что первый мужчина был не единственным, кто бросал на него недружелюбные взгляды. Лица появлялись из-за занавесок, а люди стояли и курили на порогах домов.
Даже почтальонша прошла мимо, опустив голову, делая вид, что Уильям не существует.
Еще не было и полудня, а Уильяму уже хотелось выпить чего-нибудь крепкого. Вместо того чтобы сразу пойти в деревенский магазин, Уильям изменил курс и направился в паб. По времени на телефоне он знал, что было 11:36 утра. Но ему как раз нужно было немного алкоголя, даже для его короткого пятиминутного визита в Стоунвелл.
Это был первый раз, когда его телефон поймал сигнал с тех пор, как он приехал в Хэнбери, и Уильям ожидал, что кто-нибудь хотя бы напишет ему. Но ничего не было. Даже его электронная почта была пуста. Единственное, что его заинтересовало, было сообщение от его архитектурной фирмы в Лондоне с просьбой одобрить недавний проект перепланировки кухни в поместье. Уильям не хотел сейчас думать о поместье, поэтому он направился к пабу «Лисья нора», спрятав телефон в карман.
Над ним зазвенел колокольчик, объявляя о его приходе. Для этого времени суток паб был относительно полон. Многие головы повернулись в его сторону, когда он вошел в теплое, освещенное камином помещение с красными кожаными креслами и столами, испачканными пивом, расставленными по всей комнате.
Когда он подошел к бару и заказал пинту Гиннеса, он понял, что разговоры вокруг него стихли из-за него.
«Ты тот парень, которому принадлежит поместье Хэнбери, верно?»
Уильям почувствовал холодок на шее, когда он повернулся и посмотрел на первого человека, который осмелился обратиться к нему. В пабе воцарилась еще большая тишина, и все посетители не стеснялись подслушивать.
Мужчина, стоящий перед Уильямом, был крепкого телосложения, с выпуклым животом и щеками, покрытыми красными венами. Уильям мог представить, что когда-то глаза этого мужчины были его лучшей чертой, потому что они были скорее серебристыми, чем голубыми. Но сейчас их обрамляли жесткие брови, дикие и неукротимые, как и густая борода, влажная от пены пива, которое он пил.
«Это так очевидно?» — ответил Уильям, рад, что кто-то наконец решился с ним заговорить. Учитывая, что даже бармен почти не разговаривал, когда Уильям делал заказ, это было удивительно.
«Мы узнаем чужака, когда видим его», — ответил мужчина, снимая руку с барной стойки, вытирая ее о рубашку и протягивая Уильяму. «Меня зовут Майк Дин».
«Приятно познакомиться, Майк», — соврал Уильям, пожимая ему руку. Она была огромной, с грубыми ладонями, которые говорили о годах тяжелого труда. «Я Уильям Торн».
«О, мы все о тебе знаем, мистер Торн. Но я бы не стал об этом беспокоиться. Маленькие городки и все такое, это нормально. Тем более что большинство из нас, кто еще жив, связаны со Стоунвеллом с тех пор, как были еще младенцами в животе у мам. Ты, с другой стороны, свежая кровь. Нечасто городские парни забираются так далеко».
Это был второй раз, когда Майк назвал Уильяма парнем, и это начинало раздражать.
«Ну, на этой ноте...» Уильям практически вырвал свою руку. «Мне нужно найти столик. Не позволяйте мне мешать вам пить пиво...»
«Возможно, это глупый вопрос, но ты довольно молод, чтобы жить в таком большом доме в одиночестве, не так ли?»
Уильям почувствовал, как его защитная реакция поднялась на приманку. «Я не думал, что молодость имеет какое-то отношение к способности чего-либо достичь?»
Его сарказм явно не дошел до Майка, который его не понял.
«Большой дом, как поместье Хэнбери? Думаю, имеет. Не знаю, знаешь ли ты об этом, но многие люди очень недовольны тем, что он принадлежит тебе», — сказал Майк, и шепот тех, кто наблюдал за ними по всему пабу, казалось, подтверждал это. «Хэнбери долгое время принадлежал семье Томасов. Так и должно было остаться. По крайней мере, я так думаю».
«Честно говоря, это мнение было высказано громко и ясно».
Бармен осторожно подал Уильяму полпинты, словно боясь помешать разговору, который, казалось, весь паб был полон желания послушать. Уильям взял его с улыбкой и держал в руках, чтобы они не дрожали.
Майк прислонился к бару, преграждая Уильяму путь.
«Так от чего же ты бежишь?»
«Прости?» Его щеки покраснели, покрывшись красными пятнами. У Уильяма зачесалась шея, что было признаком появления красных пятен. «Я не думаю, что правильно тебя понял».
«О, я думаю, ты понял». Кто-то хихикнул со своего места, развлеченный неловким поведением Майка. «Хэнбери — это место, куда люди едут, чтобы похоронить свои секреты. Никто не задерживается здесь надолго». Майк огляделся в поисках поддержки у всех, кто слушал, и получил ее, потому что все кивнули, как будто Уильям попал в город роботов. «Так что вполне естественно, что люди задаются вопросом, что такой парень, как ты, делает в таком месте, когда твоя жизнь осталась в Лондоне».
Опять эта отсылка к парню. Я даю ему еще один шанс, прежде чем превратиться в «Домохозяек Нью-Йорка» и вылить на него эту пинту.
«А откуда ты знаешь, что моя жизнь в Лондоне? Вообще, откуда ты что-либо знаешь, Майк?»
«Уильям Торн, известный детский писатель... один быстрый поиск в Интернете дает множество историй, связанных с тобой. Я всегда любил головоломки, мама говорила, что я был в них хорош, когда был маленьким».
У Уильяма зашумело в ушах, на долю секунды заглушив все звуки вокруг.
Упоминание об этой работе — той, которую он бросил год назад — вызвало у него тошноту. Но его беспокоило то, что еще обнаружил Майк во время своего поиска в Google.
«Извини, но какое отношение все это имеет ко мне и Хэнбери?» — резко спросил Уильям, готовый выбить пиво из рук Майка.
Майк беззаботно пожал плечами. «Просто интересно, и все. Соседи беспокоятся о соседях, как того хочет Господь. Ты сейчас здесь своего рода местная знаменитость. Хотя, полагаю, ты привык к такому вниманию. Если ты приехал сюда, чтобы от этого сбежать, то это было неправильное решение».
«Местная знаменитость? Ха. Я начинаю думать, что у меня здесь вообще нет поклонников». Уильям оглядел толпу, что только подтвердило его слова. «На самом деле, ни одного».
Майк тоже не сказал Уильяму, что он не прав. «Ты должен знать, что Стоунвелл предпочел бы, чтобы это пятно на нашем ландшафте было снесено. То есть Хэнбери. Мы договорились о планах до твоего появления. Многие из нас считают, что это пустая трата времени. Поэтому я вежливо прошу тебя выставить его на продажу. Продай какому-нибудь крупному магнату, который хочет построить квартиры или что-то в этом роде».
«Квартиры... так далеко от города?» — рявкнул Уильям, хлопнув стаканом по барной стойке, и жидкость разлилась по его костяшкам.
«Не издевайся надо мной, парень», — предупредил Майк. «Это не подобает нашему новому соседу».
Уильям мог бы ответить многое, в том числе и нецензурной лексикой. «С уважением, Майк, позволь мне объяснить тебе. Поместье Хэнбери никуда не денется. Я никуда не денусь».
«Жаль».
«Хм. Я всегда думал, что такие мелочные люди, как ты, возненавидят идею, что какой-нибудь застройщик снесет его, чтобы заменить на уродливые квартиры».
«Это было бы лучше», — презрительно сказал Майк. «Лучше, чем то, что ты там живешь, я имею в виду».
Обычно Уильям проглотил бы свое раздражение и пошел бы дальше. Но осознание того, что весь паб его слушал, раздражало его. Он был готов взорваться, и Уильям был на пределе после той ночи, которую он пережил.
«Такие люди, как ты, просто обожают поводы для жалоб. Может, если бы у тебя было чем заняться, у тебя было бы меньше времени беспокоиться о том, что делают другие». Уильям наклонился ближе, не в силах сдержать ухмылку. «Я рекомендую взять книгу или заняться вязанием — я слышал, что это популярное хобби среди людей твоего возраста. Или головоломки, как ты сам сказал, ты в них довольно хорош».
Майк запнулся с ответом. Он пробормотал что-то под нос, но Уильям не смог разобрать его слова.
«Ну, если ты все сказал». Уильям поднял свой бокал и стукнул им по бокалу, который Майк сжимал в своей мясистой ладони. «Было очень интересно поболтать с тобой, честно. Уверен, мы будем часто видеться. Если нет, то вы все знаете, где меня найти. Это тот большой дом в конце улицы, который так занимает ваши мысли».
Уильям заметил место в дальнем углу паба. Он устремил на него взгляд, отходя.
Майк резко обернулся, и барный стул заскрипел под ним. «Если тебя не выгонят раньше. Как и всех остальных».
«Прости?» Уильям оглянулся и увидел, что Майк держит бокал в воздухе.
«Я пытаюсь сделать тебе одолжение, но, судя по всему, ты такой же заносчивый, как и все городские жители, и не ценишь небольшой дружеский совет».
«Дружеский — это, конечно, подходящее слово, но я бы не стал его использовать в этом разговоре», — ответил Уильям, оглядывая весь паб и толпу, которая наблюдала за ними. «Знаете, я очень ценю такой теплый прием от вас всех. Я действительно не могу дождаться, чтобы посетить это место еще раз».
«Тогда ты сам увидишь, парень», — сказал Майк с улыбкой, обнажив столько же промежутков, сколько зубов во рту. «Но будет уже слишком поздно, и проклятие этого места скоро прогонит тебя. Мы все слышали истории. Призраки и...»
«О, только не ты. Давай уже перестань!» — крикнул Уильям, не в силах сдержаться. В этот момент он предпочел бы разбить свой стакан, а потом выпить то, что в нем было. «Никаких чертовых призраков не существует».
Майк прошелся по комнате, остановился перед столом Уильяма и наклонился над ним. «Ты уверен?»
«Думаю, этого более чем достаточно», — крикнул бармен. «Еще немного, и вам придется покинуть мое заведение, мистер Торн».
Бармен не угрожал Майку, а только Уильяму. Это было несправедливо, но Уильям привык, что жизнь подбрасывает ему такие гадкие сюрпризы.
«Уходи из паба, уходи из Хэнбери», — добавил Майк, его огромная фигура по-прежнему закрывала пространство, где сидел Уильям. «Все. Решай сам».
Наполненный адреналином, Уильям наклонился, наслаждаясь лицом реальной опасности и угрозой, которую она представляла. «Или что?»
Майк отшатнулся, нахмурив брови так сильно, что морщины на его лбу стали достаточно глубокими, чтобы в них можно было разбить лагерь. «Этот проклятое поместье следовало снести сразу после того, как тот парень Томас покончил с собой в нем...»
Уильям побледнел, чувствуя, как кровь уходит из его лица. «Что ты имеешь в виду, он покончил с собой в нем?».
Майк улыбнулся от уха до уха, обнажив пожелтевшие зубы под потрескавшимися губами. «Я же тебе говорил, Хэнбери — это место, куда уходят тайны. Если ты их не найдешь, они найдут тебя, прежде чем ты успеешь убежать».
Затем Майк откинулся назад, пожал плечами, как будто сбрасывая с них груз, и оставил Уильяма кипеть от открытия, которое он только что сбросил, как бомбу.
Покончил с собой — тот парень Томас — в поместье Хэнбери.
Эдвард сказал, что Роберт Томас умер, но Уильям и подумать не мог, что это было самоубийство. Более того, он сделал это в поместье. В поместье, которое Уильям упорно называл своим домом, только чтобы разозлить этих мелочных людей.
Он сидел, ошеломленный, промерзший до костей. Он посмотрел на свой стакан с пивом Гиннесс, когда его охватила волна тошноты. Он никогда не брезговал выпивкой, но сейчас не мог даже представить, что что-то может попасть в его рот.
Наверняка Майк соврал? Просто еще один человек, как Эдвард, пытающийся запугать Уильяма, чтобы тот навсегда уехал из Хэнбери. Разве не было правила, что адвокат должен был сообщить Уильяму о таких вещах? Но, с другой стороны, откуда им знать? Уильям знал, что ответ будет дан только в том случае, если он спросит, и то если они вообще об этом знают.
Черт, Уильям даже не знал о существовании Хэнбери до смерти Арчи. Казалось, хранение секретов было для него отточенным навыком, чем-то, передаваемым по наследству в его семье.
