Призрак Уильяма Торна / The Haunting of William Thorn by Ben Alderson

Уильям держал телеграмму осторожно пальцами, стараясь не показывать, что его руки дрожат. Его дискомфорт был не только из-за всего, что выяснилось с утра. На самом деле, большая часть дискомфорта была из-за того, что он снова оказался в поместье Хэнбери, теперь, когда его секреты были раскрыты. Эдвард сидел напротив него за старым обеденным столом, его спина была озарена дневным светом, проникающим из окна позади него. Уильям был готов перевести разговор на улицу, чтобы сесть под чистым небом и оставить позади себя тяжелую атмосферу поместья. Но он не собирался сдаваться. Пока нет. «Почему ты уверен, что это подделка?» — Уильям задал один из многих вопросов, которые крутились в его голове. Он положил телеграмму на полированное дерево и подтолкнул ее к Эдварду, который оставил ее между ними. «Я имею в виду, это довольно смелое обвинение, не думаешь?» «Я просто знаю», — сказал Эдвард, сжимая кружку с чаем, который, несомненно, был холодным. «Это не отвечает на вопрос», — сказал Уильям. Он сделал себе кофе, потому что ему нужен был кофеин, чтобы успокоить сильную головную боль. У него так скрутило живот, что он думал, что от одного глотка его стошнит. Эдвард не торопясь впитывал недоверчивый взгляд Уильяма. Он откинулся на спинку стула, заставив старое дерево скрипнуть, а затем ответил. «Не пришлось долго копаться, чтобы узнать, что никто из Стоунвелла не участвовал во Второй мировой войне. Я искал имя своего двоюродного деда во многих онлайн-поисковиках, посвященных погибшим на войне, но не нашел его. На самом деле, я не нашел никого из Стоунвелла в списках. Последний человек из этой местности, участвовавший в войне, был во время Первой мировой войны. Странно, но, похоже, при призыве на военную службу всю деревню просто пропустили. Никто не записался; как будто война просто забыла о существовании этого места. Я лично прочесал архивы Второй мировой войны, заплатил профессиональным историкам из Лондона и потратил кучу денег на три разных сайта по поиску предков, но ни один из них не указал, что Эдвард когда-либо служил своей стране». «Это не может быть правдой», — Уильям покачал головой. «Женщина из Стоунвелла сказала, что были и другие молодые люди, которые погибли на службе. Как, наверное, и твой Тедди». «Еще больше лжи. Простой поиск докажет, что она неправа, а я прав». Уильям прижал пальцы к виску, пытаясь унять головную боль. «Должна быть вероятность, что они сражались, конечно. Может, ты не в тех местах искал?» «Поверь мне. Я искал везде, но ничего не нашел. Никаких упоминаний о Тедди или других парнях, о которых ты говорил». Эдвард допил последние капли из кружки, языком слизывая чай, который попал на губу. «Ты по натуре недоверчивый человек?» Уильям наклонился вперед, сжав руки в кулаки и положив локти на стол. «Ты меня винишь? Я только что узнал, что ты лгал, чтобы попасть в поместье. Ты жил в старой сторожке. Доверять легко тем, кто не лгал так много, как ты». «Точно». Эдвард прищурился, щелкнул языком, а затем сделал лицо, говорящее «ты прав». «Ты меня поймал». Молчаливый взгляд Уильяма загнал Эдварда в угол. «Но, честно говоря...» «Наконец-то», — прервал его Уильям, закатив глаза. «Правда». Эдвард сделал вид, что не заметил грубости Уильяма, и продолжил. «Я даже не знал о существовании своего двоюродного дедушки Тедди, пока бабушка не рассказала мне о нем. Оказалось, что все эти годы он был большой семейной тайной. Честно говоря, я думаю, что даже моя мама не знала о нем. Никто никогда не говорил о том, что у моей прабабушки был брат. Пока...» Взгляд Эдварда омрачила мимолетная печаль. Уильям заметил это, почти почувствовав изменение в атмосфере, когда между ними пролегла горькая, но знакомая нотка скорби. «Пока что?» — настаивал Уильям. «Она умирала. Рак четвертой стадии. Когда я приехал к ней, ее перевели в хоспис недалеко от Оксфорда. Интересный факт: она была самым пожилым человеком в моей семье, она была невероятной». Не осталось незамеченным, что Эдвард говорил о ней в прошедшем времени. «Сожалею о твоей утрате». Он пожал плечами, нервно теребя пальцами стол. «В последние дни ее жизни наконец-то вышла на свет правда». Уильям испытал сильное желание протянуть руку через стол и взять Эдварда за руку. Он не мог объяснить это желание и почти не мог его игнорировать. Но Уильям наблюдал, как Эдвард, казалось, съежился. Его взгляд был устремлен на незначительную отметину на столе, а ногти ковыряли дерево, просто чтобы занять себя чем-нибудь. Уильям прочитал эту правду в каждой морщине на лбу Эдварда. Горе было ему знакомо, даже когда оно давило на кого-то другого, а не на него. «Это очень личное, я не буду винить тебя, если ты не хочешь об этом говорить», — наконец сказал Уильям, набравшись смелости. Признание смерти вызывало страх, как будто мрачный жнец наблюдал и ждал, ожидая похвалы за выполнение своей задачи. Так Уильям чувствовал себя, когда в разговоре упоминали Арчи. Как будто, если бы он просто притворился, что смерти не существует, она вернулась бы в его жизнь. «Я сказал, что буду честен», — сказал Эдвард, подняв глаза, пока их взгляды не встретились. Шок от его внимания почти лишил Уильяма дыхания. «Я никогда не был религиозным человеком, но мне приносит успокоение осознание того, что она больше не страдает. Что ее боль ушла и она может быть тем человеком, которым была до того, как болезнь поразила ее. Смерть не всегда плохая вещь, для некоторых она может быть освобождением». Уильям поднял кофе, чтобы занять руки, и поднял его в знак приветствия. Эдвард улыбнулся ему, но улыбка не дошла до глаз. «История о Тедди появилась, потому что я зашел в ее палату в хосписе, и она как будто засияла изнутри. Она звала меня по имени, но я просто подумал, что она рада меня видеть. Думаю, из-за страданий и лекарств в ее организме она была сбита с толку. Она взяла меня за руку и начала бормотать, что ждала меня. Я никогда не забуду, как она посмотрела на дверь и спросила, где он». «Кто?» Кровь застучала в ушах Уильяма. По какой-то странной причине он знал, что Эдвард собирался сказать. «Роберт. Роберт Томас». Поместье Хэнбери решило, что настал момент вздохнуть. Стены заскрипели, потолок прогнулся, как будто какой-то великий библейский ветер только что ворвался и попытался смести поместье с его фундамента. Ледяной озноб пробежал по спине Уильяма. Он решил игнорировать его, а Эдвард поднял голову и посмотрел, признав шум тем, чем он был. Неестественным. Ответ на зов. «Продолжай», — сказал Уильям, почти отчаянно. «Пожалуйста». Ни он, ни Хэнбери не успокоятся, пока не выяснят все до мельчайших подробностей. Эдвард опустил взгляд и посмотрел на Уильяма. Было невозможно не заметить, как напряжение на его лице немного ослабло, когда он это сделал. «Я подыграл ей, потому что не хотел ее расстраивать. Потребовалось некоторое время, чтобы сложить все воедино. Когда она засыпала, я ждал. Она просыпалась, и казалось, что ее разум снова принадлежал ей. Я смог спросить, кто такой Роберт, и тогда она рассказала мне всю историю. Она рассказала мне, как ее брата отправили в поместье Хэнбери, чтобы он пожил у близких друзей ее родителей, пока их отец был в Лондоне, обсуждая надвигающуюся войну. Думаю, что отправка Тедди прочь была их попыткой уберечь его от призыва в армию. Это сработало, пока не перестало работать. Но так думают все остальные. Моя прабабушка сказала, что последний раз она слышала о своем брате из письма. Оно дошло до нее, в нем он писал, что ему нужно сбежать из Хэнбери с кем-то по имени Роберт Томас. Это не было сказано прямо, но она знала своего брата и даже по его письму поняла, что он влюбился в парня. Они были близнецами. Я должен был упомянуть об этом. Некоторые говорят о телепатической связи между близнецами, и я думаю, что это было именно так. Ее врожденное знание. В письме он называл их друзьями, но она верила, что они были чем-то большим. В нем были изложены планы, переданные моей прабабушке. Дата и место, где она должна была с ними встретиться. Это было в конце ноября 1939 года. Эдвард и Роберт должны были приехать на поезде в Оксфорд, где она организовала бы их дальнейшее путешествие на юг, откуда родом моя семья. Но они так и не приехали. Она рассказала мне, что ждала их весь день. Даже когда прибыл последний поезд, она отказалась уходить с вокзала. Затем она возвращалась на то же место в течение следующих четырех дней и делала то же самое, часами ожидая. Через несколько недель по почте пришла телеграмма о смерти Эдварда». «О, Боже». Уильям резко встал, его тело дрожало от нервного напряжения. Он начал ходить по комнате, и все это время история Эдварда оседала на его коже, как пепел. «Она была права насчет Тедди и Роберта. Они действительно любили друг друга». «Откуда ты знаешь?» — спросил Эдвард. Уильям почувствовал желание подняться наверх и взять дневник, чтобы Эдвард мог прочитать историю, которую он обнаружил. «Роберт называл его Тедди, все это есть в его дневнике. Но то, что твоя прабабушка думала о них, она была права. Я...» Боль настигла его так внезапно, что Уильям едва не упал на колени. Он подумал о том, что Роберт так сильно любил кого-то, а потом потерял. Независимо от того, было ли это на войне или по другой причине, это, без сомнения, довело Роберта до самоубийства. И эта боль была слишком знакома Уильяму. Он сам испытал нечто подобное. «Ты в порядке?» — спросил Эдвард, стоя за Уильямом и положив ему на плечо свою сильную руку. Прикосновение было утешительным, достаточно, чтобы помочь Уильяму сосредоточиться. Уильям не помнил, как Эдвард двинулся. Но он это сделал, и в мгновение ока на его лбу появились морщинки от искренней озабоченности. «Я в порядке. Просто был долгий день, вот и все». «Сядь обратно», — сказал Эдвард, помогая ему сесть в кресло. «Расскажи мне об этом дневнике. Могу я его прочитать? Может, он поможет найти ответы на то, что на самом деле случилось с моим двоюродным дедушкой?» Уильям кивнул, но боялся, что, если откроет рот, его стошнит на стол. Он собрался с силами, пока Эдвард изучал его. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить волнение в желудке. «Конечно, можешь». «Спасибо». Уильям почувствовал, что должен задать еще один вопрос. «Ты знаешь, что случилось с Робертом Томасом?» Эдвард моргнул, но его выражение лица осталось невозмутимым. «Знаю». «Он... покончил с собой, да?» «Да». Уильям почувствовал непреодолимое желание убежать. Убежать от разговора, от поместья, от секретов, скрывающихся в темных углах. Но он никогда не сможет убежать от секретов, скрывающихся внутри него. Они были так тесно связаны с этим местом, что он никогда не сможет уйти далеко от него. «Часть меня не хочет знать, но другая часть хочет. Где... он умер?» Эдвард, казалось, обдумывал вопрос, сжимая губы, как будто ответ был слишком отвратительным, чтобы произнести его вслух. В конце концов, ему не пришлось этого делать, потому что усадьба ответила за него. Недалеко над ними, на этажах выше кухни, в которой они сидели, громкий хлопок нарушил тишину усадьбы. Он пронзил ее. Холодная волна страха обрушилась на Уильяма, настолько, что он не мог пошевелить ни одним мускулом. Хотя они не видели, что произвело этот звук, в воображении Уильяма возникла картина, как дверь врезается в стену. Это был один из тех звуков, которые были ему настолько знакомы, что он не нуждался в объяснениях. Дверь открылась. Эдвард направился к лестнице. Не успел он сделать и шага, как Уильям схватил его за запястье, впиваясь пальцами в кожу, привязывая себя к мужчине. «Пожалуйста, не уходи». Не уходи. Не бросай меня. Не обращай на это внимания. Эдвард посмотрел то на дверь, то на Уильяма, обдумывая свои варианты. «Если кто-то наверху, я должен пойти и выпроводить его». Воздух наполнился звуком удара дерева о кирпич. Прошло несколько мгновений, прежде чем все успокоилось, и усадьба, казалось, все еще дрожала от толчков. Все эти разговоры о призраках действительно вывели Уильяма из себя. «Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос», — потребовал Уильям, не отрывая взгляда от Эдварда. «Где Роберт Томас покончил с собой?» Эдвард на секунду оглянулся. Когда он снова повернулся к Уильяму, в его карих глазах было несомненно видно страх, который омрачал их, превращая в лужи потекших чернил. «На чердаке». * В поместье Хэнбери все было на своих местах. Уильям и Эдвард обыскали каждую комнату, ища двери, которые были открыты, хотя не должны были быть. Сначала они ничего подозрительного не нашли. Эдвард первым заметил странные знаки, вырезанные на дверных косяках. Они очень напоминали цифру восемь, вырезанную из зубчатых линий. Они были вырезаны на каждом дверном косяке, почти всегда в одном и том же месте. Их поиски закончились на чердаке, где они обнаружили, что дверь надежно заперта. Она не открывалась. Уильям три раза попробовал повернуть ручку, холодный металл почти обжег ему ладонь, но, не сумев открыть дверь, он сдался. «Не могу сказать, что я не рад, что дверь все еще закрыта». Передышка была быстрой, но недолгой. «Ты же слышал, правда? Это был не только я. Я не пойду...» Уильям не смог закончить фразу. «О, я слышал, — ответил Эдвард, наклонившись над перилами и глядя вниз на первый этаж. — Может, это птица влетела в окно или что-то в этом роде. Или большая крыса бегала...» Пауки и крысы — личные кошмары Уильяма. «Призраки — это одно, а крысы — совсем другое. Если я увижу одну, я ухожу отсюда». Эдвард усмехнулся, и этот звук разрядил напряжение, вызванное громким стуком. В глубине души они оба знали, что крысы или птицы не были причиной стука, но, с другой стороны, ничего другого не давало им никаких ответов. Уильям понимал только одно: он хотел как можно дальше убраться с чердака. Знание о том, что там произошло, вызывало у него тошноту. Естественно, его взбудораженный разум вернулся к прошлой ночи, когда он увидел фигуру в своем безмятежном состоянии, висящую в воздухе за дверью, на которую он сейчас смотрел. За грязным окном небо темнело. Наступал вечер. И с ним пришло осознание, что Уильяму предстояла еще одна ночь в Хэнбери. Невозможно было игнорировать тошнотворный страх, сжимавший его грудь. Он был настолько сильным, что просьба практически вырвалась из его уст, прежде чем он успел ее сдержать. «Эдвард? Я знаю, что это глупо, и тебе не нужно мне это говорить. Но... ты не мог бы остаться здесь на ночь?» Эдвард оглянулся, моргнув, как будто не совсем понял вопрос. «Ты уверен?» «Да. Мне не по душе мысль, что ты будешь спать в сторожке, когда здесь есть столько комнат на выбор». Уильям воспользовался моментом, чтобы начать спускаться по лестнице, а Эдвард последовал за ним. «Что плохого в еще одной ночи?» «Я имею в виду, что не откажусь, если ты предлагаешь. Честно говоря, я никогда не был поклонником кемпинга», — сказал Эдвард. Уильям оценил его попытку добавить юмора в свои слова, но она показалась ему неудачной. «Кстати, я не думаю, что ты глупый, Уильям». «Тогда иди и собери свои вещи», — сказал Уильям, остановившись на нижней ступеньке и обернувшись к Эдварду, который стоял позади него. Шея болела, потому что ему приходилось смотреть вверх. Хотя он не хотел признаваться в этом вслух, ему было утешительно знать, что он не будет один. «Я приготовлю что-нибудь поесть, а потом мы сможем сесть и прочитать дневник Роберта за бокалом вина. Может, ты прав, и ты найдешь что-нибудь о Тедди, что поможет тебе получить ответы, которые ты ищешь. Если нет, то, может, это хотя бы поможет тебе закрыть эту тему». Чтобы ты мог двигаться дальше, и я тоже. «Я думаю, ты все не так понял. Дело не в том, чего я хочу». Эдвард прикусил нижнюю губу, его глубокие глаза скользили по каждому сантиметру Уильяма, стоящего под ним. «Я делаю это для своей прабабушки. Она умерла, так и не узнав, что случилось с ее братом. И я пообещал ей, что раскрою его историю». В животе Уильяма развернулось тепло. «Читая между строк, я получаю впечатление, что ты уже решил, что, по-твоему, найдешь здесь. Но я хочу услышать это от тебя. Что, по-твоему, случилось с Тедди?» Эдвард сделал шаг вниз, и между ними остался только один. Уильям подумал, что невероятно, как Эдвард может пахнуть так же, как он сам, хотя на нем все еще была его запасная одежда. Он глубоко вдохнул, почувствовав аромат цитрусовых и специй, исходящий от его кожи. «Я думаю, что Тедди Джонс никогда не уезжал». «Из Англии?» Эдвард покачал головой, и пряди темных волос упали на его серьезный взгляд. «Из Хэнбери. Я не думаю, что Тедди когда-либо уезжал из Хэнбери».