ЧАСТЬ 4 Среда Глава 16
7 февраля 2026 г., 19:20
Обычно, когда человек попадает в кошмар, он не просыпается, чтобы оказаться в середине другого кошмара. Но в случае с Уильямом Торном не было ничего обычного. Когда он открыл глаза и осмотрел изменения в окружающем мире, он понял, насколько ужасна его реальность.
Уильям не помнил, как заснул. Он не был особенно уставшим, когда читал дневник Роберта Томаса, и не чувствовал тяжести век или желания зевнуть. В один момент он читал, а в следующий — уже нет. На самом деле, это было похоже на моргание. Уильям, должно быть, закрыл глаза, а когда открыл их снова, его мир перевернулся.
Он оказался на улице, промокший до нитки, окруженный только тьмой. Стоя на коленях на промокшей земле, Уильям попытался поднять руки, но обнаружил, что они прикованы к земле.
Он моргнул, пытаясь избавиться от ужаса, и сдержал крик.
Его пальцы были погружены на два дюйма в грязь. Дождь хлестал по нему, застилая его взгляд и делая его суровую реальность невозможной для понимания. Ветер свистел у него в ушах, как будто ночь издевалась над ним, а порывы ветра заставляли его наклоняться вперед, вдавливая его еще глубже в землю.
Крик, который нарастал в нем, не давал ему уйти. Когда он открыл рот, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег, это было только для того, чтобы наполнить легкие воздухом. Дышать было так же невозможно, как и то, что с ним происходило.
Взглянув по сторонам, Уильям оглядел зловещий пейзаж. Он увидел поместье Хэнбери вдали. Оно было так далеко, что, если бы он закричал, ветер и дождь заглушили бы его крик.
Эдвард, кричал его разум. Помоги мне.
Из окон светилось несколько огней, словно наблюдающие глаза. Чем больше он смотрел на каменные стены поместья, очерченные луной, тем больше они казались ему далекими.
Был только один ответ на то, что произошло.
Уильям снова страдал лунатизмом.
Наконец, адреналин дал о себе знать, наполнив его дрожащее тело энергией, достаточной, чтобы вытащить руки из земли. Его пальцы были покрыты грязью, а под ногтями чернела земля, которая была забита под ними. Как будто он... копал. Его брюки были в грязи, как и его голые руки. В какой-то момент он закатал рукава, как будто его подсознание хотело не дать ему испортить футболку.
Но это мало помогло.
Возле него лежали кучи перекопанной земли. В свете луны Уильям мог видеть, как энергично его пальцы впивались в грязь, оставляя в земле глубокие следы, похожие на шрамы. Дождевая вода уже скапливалась в его самодельных ямах.
На мгновение ему показалось, что он услышал, как его зовут. Шепот, унесенный ветром. Уильям. Но здесь, так далеко от поместья, звук, казалось, не существовал. Ничего, кроме грохочущей боли в сердце и тяжелого дыхания.
Он отполз назад, преодолевая липкость грязи и дождевой воды. Уильям знал, что его ноги не выдержат, если он попытается встать. Он превратил землю в густую грязь, ухудшив состояние местности. Уильям не хотел прекращать бегство, но этот выбор был у него отнят, когда его спина уперлась в что-то твердое и леденяще холодное.
За его зубами застрял задушенный крик. Он приготовился увидеть кого-то, стоящего на его пути и преграждающего ему дорогу. Но то, что было за его спиной, не двигалось.
Уильям повернулся, чтобы посмотреть, что там. Это был не человек. Что-то похуже.
Среди сорняков на поверхности земли скрывалась каменная плита. Мох и плесень покрывали серую поверхность, но не настолько, чтобы скрыть явные высечки, выгравированные на камне. Слова. Прищурившись, Уильям наклонился ближе, пытаясь разглядеть слова в тусклом свете. Он поднял палец, прослеживая бороздки, размазывая по ним грязь.
Это был надгробный камень.
«Роберт... Томас», — прочитал Уильям вслух, позволяя ночи стать свидетелем его открытия и глубокого страха. «Нет. Боже, нет, нет. Нет!»
Ему понадобилось еще несколько ударов сердца, чтобы по-настоящему понять, что он нашел. Когда он это понял, все его тело как будто замерло. Его дыхание, сердцебиение, разум. Единственное, что осталось, — это изнурительная дрожь, оставшаяся после того, как дождь проник в его кости и поселился в них.
Это был надгробный камень Роберта, установленный на обширной территории поместья Хэнбери, скрытой от мира. Это было место захоронения. Уильям откинулся назад, глядя то на камень, то на свои руки, и сложил последний кусочек головоломки.
Он проснулся, когда был на полпути к раскопке могилы.
*
Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем Эдвард наконец нашел Уильяма. Уильям не шевелился с того момента, как обнаружил, куда его завело ночное блуждание — что оно заставило его сделать. Он просто сидел под проливным дождем, глядя на надгробную плиту, как будто Роберт мог в любой момент выбраться из земли. Уильям стал пленником собственного разума, наблюдая из стеклянной клетки в своей голове, как мир продолжает жить вокруг него. Он больше не чувствовал холода. Ему было все равно, что его руки, брюки и ногти были испачканы грязью. Теперь это была его ужасная реальность, и он смирился с ней.
Наконец он увидел суматошное колебание неестественного света, исходящего из поместья Хэнбери, а затем услышал мужской голос, кричащий его имя. Эдвард приближался. Уильям ждал, когда его обнаружат, у него не осталось сил, чтобы ответить.
Уильям вздрогнул, когда луч фонаря пал на него. Затем раздался мокрый шлепок, когда Эдвард бросил фонарь на землю.
Затем его руки. Теплые, крепкие и настоящие руки, которые стали для него таким утешением.
«О, Боже, Уильям», — сказал Эдвард, опустившись перед ним на колени и закрывая своей широкой спиной могилу Роберта. «Ты в порядке? Боже, ты замерз. Сколько времени ты здесь пробыл?»
На эти вопросы Уильям не мог ответить, даже если бы хотел. Его зубы так сильно стучали, что если бы он попытался заговорить, его язык был бы откушен . Кровь покрывала его язык, стекая по шее, как червь из жесткой меди.
Эдвард приложил тыльную сторону ладони к голове Уильяма, и его тепло было настолько опьяняющим, что Уильям наконец смог отвести взгляд от могилы Роберта.
Мужчины посмотрели друг на друга. Уильям был странно спокоен, а Эдвард был в панике.
«Иди сюда», — прошептал Эдвард, а на его лбу отразилась глубокая печаль. «Я тебе помогу».
«Это не я», — вымолвил Уильям, и эти три слова стоили ему столько сил, что он чуть не потерял сознание после того, как их произнес.
Эдвард не стал задавать Уильяму вопросов. Он даже не потрудился забрать свой фонарь — может, он этого не заметил, но Уильям заметил — луч света падал прямо на могильную плиту, и высеченное на ней имя было невозможно не заметить.
«Я тебя держу». Эдвард с большим усилием поднял Уильяма с пола. Он поддержал его, прижав его лицо к своей груди. «Я не отрываю от тебя глаз ни на секунду, обещаю».
С этими словами оба мужчины пробрались обратно через заросли к поместью Хэнбери. Уильям был в объятиях Эдварда, прижавшись лицом к его груди. В объятиях Эдварда он чувствовал бешеное биение сердца, полного ужаса.
Уильям закрыл глаза, сосредоточившись на тепле, исходящем от Эдварда. Он хотел бы впитать его так глубоко в себя, чтобы оно проникло в каждую вену. Но холод, поселившийся в нем, не уходил.
После того, что он пережил, он не думал, что тепло когда-нибудь снова найдет его.
Как только их озарило электрическое освещение Хэнбери, Уильям набрался смелости и открыл глаза.
Что-то звало его — не голос и не звук, а ощущение. Оно побудило его заглянуть через плечо Эдварда, и мир закачался при каждом быстром шаге. То, что Уильям увидел вдали, было видно только благодаря свету забытого Эдвардом фонаря, — это была фигура.
Силуэт человека в тени наблюдал за ними из-за могилы Роберта. Было так темно, что невозможно было разглядеть черты лица, кроме двух пронзительных глаз, которые смотрели на Уильяма, как ножи, впиваясь в его застывшую кожу.
Оглядываясь назад, Уильям задавался вопросом, почему он не закричал от ужаса и не потребовал Эдварда оглянуться и посмотреть на то, что он увидел. Может быть, потому что Уильям не боялся тени; в некотором смысле, он ожидал, что она будет там. Возможно, она была с ним все это время, сопровождая его в грязи, темноте и тишине.
Тень и человек изучали друг друга, пока усадьба не закрыла существо от взгляда.
Уильям оставил следы грязной воды по всему поместью Хэнбери. Он был рад, что Эдвард не отпустил его, как только они вошли в его дом. Вместо этого Эдвард продолжил вести его через заднюю гостиную, в коридор и по лестнице на второй этаж. Он понимал, как сильно он дрожал, прижавшись к непоколебимой фигуре Эдварда. В теле Уильяма не было ни одной мышцы, которая бы не сокращалась, противодействуя теплому воздуху поместья, как будто она стремилась не дать теплу достичь его.
Вместо того, чтобы повернуть в спальню Уильяма, Эдвард пересек лестничную площадку и открыл дверь в ванную. К разочарованию Уильяма, он усадил его на край ванны, наконец-то отделив их тела друг от друга.
«Тебе нужно согреться, иначе ушибленная лодыжка будет наименьшей из твоих проблем».
Уильям увидел свое отражение в затуманенном зеркале напротив. Он был весь в грязи. Часть грязи прилипла к свитеру и джинсам Эдварда, оставив на ткани темные пятна. На щеке Эдварда остался след от грязи, когда Уильям прислонился к нему головой.
Уильям чуть не рассмеялся над абсурдностью ситуации. Это при условии, что он был способен на что-то большее, чем молча трепетать. Он почувствовал потребность наклониться вперед и извиниться, но слова не шли с языка. Если бы он заговорил, то рассказал бы о том, что произошло, но он не был достаточно смелым, чтобы вести этот разговор прямо сейчас.
Пока нет.
Эдвард тоже не задавал вопросов. Он даже не заговорил после своего первого предложения. Он был сосредоточенным человеком, протягивая руку к латунным ручкам ванны, которые он повернул. Поток воды, ударяющийся о фарфоровую ванну, заставил Уильяма вздрогнуть.
Эдвард опустился на колени перед ним, руками нащупывая промокшую одежду, и начал снимать ее с тела Уильяма по одной вещи за другой.
Уильям не остановил его. Он не задавал вопросов. Было очевидно, что между ними происходит, так же как было очевидно, что произошло в часы, предшествовавшие этому моменту.
Уильям заснул, читая дневник Роберта. Он вышел из поместья во сне, приведенный к могиле Роберта какой-то злобной энергией, витавшей в тени Хэнбери.
Затем он начал копать землю, как будто это могло освободить труп, похороненный под надгробием.
Уильяму было легче погрузиться в свою реальность, позволить ей напугать себя. Погрузиться в отчаяние. Но он не собирался этого допускать. Поэтому он сделал единственное, что мог придумать: отвлекся на человека перед ним.
Уильям сосредоточился на том, как решительно Эдвард раздевал его. Морщины на его лбу, явная усталость, омрачавшая его глубокие глаза, похожие на чернильные озера. Уильяму было все равно, что он скоро окажется голым перед этим незнакомцем. Все, что имело значение, — это то, как нежно его костяшки скользили по его холодной коже, как — несмотря на то, что его одежда была испорчена — Эдвард все равно не торопился, складывая ее и складывая в грязную кучу рядом с ванной.
Осторожно. Методично. Два слова, которые так точно описывали Эдварда.
Наконец, Эдвард снова заговорил, и его голос был самым прекрасным звуком для ушей Уильяма после нескольких часов, проведенных на коленях в грязи, слушая, как ветер и дождь издеваются над ним.
«Залезай в ванну», — приказал Эдвард. «И не думай вылезать, пока все твои проклятые кости не согреются, ладно?»
Уильям стиснул зубы и кивнул.
Часть его хотела притвориться, что она игнорирует Эдварда, только чтобы снова услышать его властный тон. Но обещание теплой воды было для него достаточным, чтобы перекинуть ногу через край ванны и опуститься в нее.
Сначала резкая жара обжигала, но вскоре она изгнала холод из костей Уильяма. Именно так, как хотел Эдвард. Хотя ванна была простая — без солей и ароматизаторов — она все равно была лучшей, в которой Уильям когда-либо купался.
Он думал, что расслабился, пока Эдвард не отодвинулся от ванны. Тогда паника вернулась с новой силой. Уильям бросился, как змея, и схватил руку Эдварда, прежде чем та покинула борт ванны.
Его пальцы впились в мягкую плоть, ногти впились в нее, сделав ее бледной.
«Подожди», — задыхаясь, прошептал Уильям, удивленный своей собственной силой. «Не оставляй меня... Я не могу... Пожалуйста, просто останься».
Губы Эдварда сжались в жесткую линию, а его нахмуренный лоб смягчился, выражая сострадание и беспокойство. «Доверься мне, Уильям. Я больше не выпущу тебя из виду. Ты можешь расслабиться, потому что я здесь и не собираюсь никуда уходить».
Оба мужчины молча смотрели друг на друга, но их прикованные взгляды казались миллионом слов. Уильям был заворожен тем, как равномерно бились их сердца. И тогда он понял, что страх, который он испытывал, соответствовал тому, что пережил Эдвард.
Эмоции Эдварда были вызваны верой в то, что он потерял Уильяма. И эта честность осознания заставила Уильяма опуститься обратно в ванну, погрузившись в воду по подбородок.
Еще больше непоколебимого молчания и тяжелых взглядов.
«Как... как долго я был на улице?» Уильям решился задать вопрос, предпочитая звук их голосов молчанию между ними.
«Только Бог знает». Эдвард прервал их зрительный контакт, опустив взгляд на землю, как будто тяжесть вопроса была для него непосильной. «Я искал тебя почти час, может, больше. Я дважды проверил каждую комнату, даже сторожку снаружи. Я кричал твое имя, но ты ни разу... ни разу не ответил».
Правда? Уильям думал, что слышал его голос, но списал это на бред.
«Спасибо... тебе». Он постепенно приходил в себя, но его челюсть все еще дрожала. Несмотря на физический дискомфорт, внутреннее облегчение наступало быстро и сильно. «За то, что искал. За то, что не сдался».
Как многие другие. Как я.
«Жаль, что я не нашел тебя раньше».
Я тоже.
Эдвард резко поднял голову, и на его лбу снова появилась морщина беспокойства. «Я даже не слышал, как ты ушел, Уилл. Ты, наверное, прошел мимо меня, открыл заднюю дверь и снова ее закрыл. Я был на кухне, готовил тебе еду, чтобы извиниться. А когда я пришел в комнату, тебя там не было. Я... я не смог...»
Уильям повернулся вбок, грязная вода плескалась вокруг него. Он опустил подбородок на край ванны и положил руку на сжатый кулак Эдварда. Под его прикосновением рука расправилась, как цветок на солнце. Было странное ощущение осознавать свою физическую власть над другим человеком. Уильям наслаждался этим. «Ты нашел меня, и это все, что имеет значение».
«Да». Эдвард кивнул, хотя Уильям понял, что он не совсем верит этим словам.
«Мне нужно тебе кое-что сказать», — сказал Уильям. «О том, чем я занимался».
«Я знаю», — ответил Эдвард, счищая отслоившуюся эмаль с ванны. «Я видел».
«Видел?» Уильям с трудом сдержал внезапную тошноту. «Могилу Роберта. Кто бы мог подумать, что она... здесь».
«Я чувствовал, что она будет где-то на территории Хэнбери», — сказал Эдвард, страдая на коленях, пытаясь найти более удобное положение рядом с ванной. «Когда я впервые приехал в Стоунвелл, я поговорил с местным священником о Хэнбери, надеясь, что он знает что-нибудь о Тедди. Я спросил его о местах захоронения, думая, что найду его. Я не особо ожидал, что Тедди будет похоронен там, учитывая, что его тело якобы пропало на войне, но все равно спросил. Но я был удивлен, когда священник сказал мне, что Роберт Томас тоже не был похоронен на территории церкви. Вся его семья была похоронена там, но не Роберт. Думаю, теперь мы знаем, где он был похоронен».
«Это потому, что Роберт покончил с собой», — сказал Уильям, уже зная ответ на вопрос, почему останки Роберта были здесь, а не в церкви рядом с его семьей. «Не так ли?»
«Думаю, да».
Уильям слишком хорошо знал причину. «Это жестоко, но кто-то однажды сказал мне, что, когда человек лишает себя жизни, он не получает похорон, которых заслуживает — по мнению церкви. Закон изменился в 2017 году или около того. Думаю, в то время самоубийство осуждалось».
Уильям ожидал, что Эдвард спросит, откуда он знает такие факты, но тот не спросил. Если бы спросил, ответ заставил бы Эдварда по-другому посмотреть на него. У Уильяма был личный опыт попытки самоубийства после смерти Арчи.
«Иногда то, что нам говорят, чтобы утешить, отворачивается от нас, когда мы в этом больше всего нуждаемся», — сказал Эдвард. «Те, кто проповедуют, говорят нам, что двери дома Господня открыты для всех... пока те, кто отвечает за религию, не решат, что человек не достоин».
Уильям почувствовал грусть, когда узнал, что семье Роберта отказали в похоронах в церкви. Арчи не был особо религиозным человеком, как и Уильям. Но его семья хотела, чтобы его похоронили на местном кладбище недалеко от Эссекса. Было успокаивающе знать, что его останки будут окружены теми, кто ушел до него, и теми, кто однажды последует за ним.
Но для Роберта Томаса и его семьи это было не так.
«Можно с уверенностью сказать, что для человека, который никогда раньше не ходил во сне, ты очень хорошо в этом преуспеваешь».
Уильям восхищался попыткой Эдварда сгладить ситуацию, но она не достигла своей цели. «Мы будем делать вид, что то, что со мной происходит, сводится к чему-то столь банальному?»
Эдвард с трудом сглотнул, его кадык энергично подпрыгнул. «Тогда скажи мне, что, по-твоему, происходит. Мне нужно услышать это от тебя. Я не из тех, кто вкладывает слова в уста других».
Горячая волна пронзила грудь Уильяма.
«Мне не нужно. Мы оба знаем, что здесь происходит». Дрожь пробежала по коже Уильяма с такой силой, что даже теплая вода не смогла защитить его тело от этой реакции. «Больше нечего скрывать».
«Правда?»
Уильям вспомнил, как он впервые стал лунатиком. Он последовал за фигурой в красном плаще Арчи, которое пропало из поместья. Во второй раз он проснулся у запертой двери чердака — той самой комнаты, где Роберт покончил с собой. А в этот раз его унесло к могиле Роберта.
«Да». Уильям сел, подтянул колени к подбородку и скрутился в клубок. «Очевидно, с поместьем Хэнбери что-то не так. И я хочу — нет, я требую, чтобы это прекратилось». Уильям немного повысил голос на случай, если призрак слушает. «Теперь это мой дом. Я не позволю себя выгнать или запугать. Последний год я провел в бегах, и, честно говоря, у меня больше нет сил на это».
Последнее слово высасывало тепло из комнаты, так что Уильям был вынужден снова погрузиться под воду.
«Иногда оставить позади ужасные вещи не равносильно бегству. Я имею в виду, что, может быть, тебе стоит уехать», — прошептал Эдвард, опустив глаза. «Так будет безопаснее для тебя».
Услышав его надежды вслух, Уильям понял, что уже думал об этом. Здесь он не был в безопасности. И он заслуживал знать, почему.
Уильям так резко повернул голову, что у него заболели мышцы шеи. «Нет. Я не уеду».
«Но почему?» — настаивал Эдвард.
«Потому что, если я не разберусь в том, что это такое, это сделает кто-то другой. Я должен верить, что Арчи оставил мне это бремя не просто так».
Он дал мне цель. Хотя это больше походило на наказание за поступки Уильяма, которые привели к смерти Арчи. Последнее казалось более вероятным.
Эдвард поморщился, услышав имя бывшего Уильяма, но не стал комментировать это. «И как ты собираешься это сделать? Если ты уверен, что хочешь эту... ношу, тебе нужен план».
Уильям был полон идей, которые рождались без всякой логики. «Который час?»
Эдвард достал из кармана телефон. «Уже почти три часа ночи. Все твои идеи могут подождать до утра. Тебе нужно поспать — и, прежде чем ты скажешь что-то другое, я буду рядом с тобой. Если понадобится, я забаррикадирую дверь или буду бодрствовать и следить за тобой».
Уильям не чувствовал усталости. Он не мог говорить за Эдварда, который выглядел измотанным и обеспокоенным, но он также знал, что еще не готов даже пытаться заснуть. Он не доверял себе, когда закрывал глаза.
«Я хочу сначала кое-что сделать», — сказал Уильям. «И мне понадобится твоя помощь».
«Все, что угодно», — почти слишком быстро ответил Эдвард. «Все, о чем ты попросишь, я сделаю».
Уильям подумал о доске Уиджа и не мог поверить, что собирается высказать свои мысли вслух. «Думаю, пора попытаться связаться с тем, что осталось в Хэнбери. Узнать, чего оно от меня хочет».
Эдвард прочитал между строк и понял, о чем говорит Уильям.
«Ты уверен, что хочешь этого?» — спросил Эдвард, его глаза расширились, а идеально очерченные губы раскрылись, выражая явное потрясение. «Ты же сказал, что не...»
«Я знаю, что я сказал, но это было до того, как я вышел на улицу во сне — или что там со мной случилось — нашел могилу и начал ее раскапывать собственными руками. Если это будет происходить со мной каждый раз, когда я пытаюсь заснуть, я хочу знать, почему».
«Может, это просто попытка напугать тебя, чтобы ты убрался из поместья», — сказал Эдвард. «Как ты и сказал».
В глубине души Уильям знал, что это не так. Если бы это было так, его бы не завели на чердак или к могиле Роберта.
За происходящим скрывалось какое-то послание, и Уильям был полон решимости выяснить, что же это было.
«Установи доску Уиджа, Эдвард», — приказал Уильям, и в его голосе слышалась холодность. «Либо она сработает, и мы получим ответы, либо нет. Тогда мы сможем перейти к другим вариантам».
Уильям надеялся, что не будет второго варианта. Потому что верить в призраков было легче, чем в вполне реальную возможность того, что Уильям просто теряет рассудок.
