Призрак Уильяма Торна / The Haunting of William Thorn by Ben Alderson

Уильям помыл руки больше пяти раз, до крови натер кожу, вода почти невыносимо жгла чувствительную кожу. Но боль не ощущалась, так как он выпил почти столько же бокалов вина — одну бутылку, пока Эдвард пил из другой. «Ты думаешь... наверняка они не заперли его там», — сказал Уильям, как будто произнесение этих слов вслух убедит его глубочайшие страхи в том, что они ошибаются. «Не хочу это говорить, но думаю, что да», — ответил Эдвард, не отрывая глаз от дневника Роберта, лежащего на кухонном столе. «И я думаю, что единственный способ узнать это — это прочитать его» Уильям сел напротив, и пространство между ними растянулось, как потусторонний зевок. С тех пор, как он покинул чердак, он хотел только одного — встать под горячий душ и отмыть себя от грязи. Даже сама мысль о том, чтобы поужинать, вызывала у него отвращение. «Может, после еще пары бокалов я наберусь смелости, чтобы прочитать его». «Я не хочу усугублять твое состояние, но после этой бутылки вина больше не останется». Эдвард поднял бутылку, тусклый свет сверху просвечивал настолько, что было видно, что в бутылке осталась только четверть жидкости. Осадок плавал на дне, как пепел, усиливая у Уильяма желание стошниться. Он поклялся, что, если бы Эдвард был одним из тех людей, которые любят глотать осадок вина, это было бы достаточно, чтобы уменьшить его привлекательность в глазах Уильяма. Но это была напрасная надежда, потому что, когда Эдвард провел рукой по своим длинным каштановым волосам, откидывая их назад, Уильям не мог не восхищаться этим человеком. Он оказался отличным отвлечением от всего, что происходило вокруг. «Хорошо», — сказал Уильям, отряхнувшись от того, что отвлекся на Эдварда. «Мне как раз нужно оправдание, чтобы выбраться завтра» «Я не буду с этим спорить» Уильям сделал большой глоток из своего бокала, пропуская насыщенный красный цвет между губами, чтобы избавиться от привкуса пыли и грязи с чердака. Постепенно это помогало. Или, может быть, он просто напивался. «Может, нам, я не знаю, позвонить в полицию или что-то в этом роде?» «И что им сказать?» — спросил Эдвард, почти смеясь над идеей Уильяма. «Что предыдущие владельцы этого дома, возможно, заперли своего сына на чердаке, потому что он был влюблен в мужчину?» «Не говоря уже о том, что он был заперт в комнате, в которой в конце концов покончил с собой». «Мы все еще не знаем, была ли это причина. Или связаны ли эти два события». «Ой, да ладно, Эдвард. А что еще это может быть?» Уильям почувствовал, как у него встали волосы дыбом. «Это все невыносимо». Эдвард широко раскрыл глаза, осознав ситуацию. «Прости, я не хотел тебя этим обременять. Просто...» «Ты ничего не сделал. Я сам сюда приехал, дом оформлен на мое имя». «Я знаю. Честно говоря, я уже даже не понимаю, что происходит. Все смешивается в одно целое». Эдвард оживился, ухватившись за слова Уильяма. «Нам нужно составить план всего, что мы узнали до сих пор, и привести это в какой-то порядок». «Возьми на себя инициативу», — сказал Уильям, с удовольствием откинувшись на спинку стула и потягивая вино. «Бумага и ручка?» «Уже иду». Уильям вернулся к Эдварду, как только нашел обе вещи. Когда Эдвард с нетерпением взял их у него, их руки на мгновение соприкоснулись, и между ними пробежала искра. Если Эдвард и заметил это ощущение, он ничего не сказал. Вместо этого он начал составлять схему всего, что они узнали. «Роберт Томас покончил с собой на чердаке, потому что верил, что человек, которого он любил, Тедди Джонс, погиб, служа своей стране во время Второй мировой войны. Мы знаем, что Тедди никогда не участвовал в войне и что телеграмма, подтверждающая его смерть, была подделана. Это произошло через несколько недель после того, как Тедди договорился со своей сестрой, моей двоюродной бабушкой, что она заберет его и Роберта с вокзала. Из этого мы можем сделать вывод, что оба мужчины пытались вместе уехать из Хэнбери, сбежать. Но между созданием этого плана и его реализацией что-то произошло. Их разделили — по какой причине, мы можем только гадать. В какой-то момент Роберт оказался запертым на чердаке. Мы не знаем, на сколько, но этого было достаточно, чтобы он... чтобы...» Испражнился на пол. Уильям протянул руку через стол и положил ее на руку Эдвардса, которая перестала двигаться. «Тебе не нужно это говорить». Было ясно, что Роберт много раз справлял нужду на том чердаке. Но неясно, в какой момент он покончил с собой. Прошло ли несколько дней, недель или месяцев после того, как его заперли на чердаке? Была ли там картина Тедди, преследовавшая его, сопровождавшая его в темноте? Дневник снова привлек внимание Уильяма, но он проигнорировал его, сосредоточившись на Эдварде. Когда их взгляды встретились, напряжение было настолько сильным и внезапным, что Уильям почти забыл, где он находится и зачем. «Давай я займусь этим», — сказал Уильям, видя, как тяжело это становится для Эдварда. Возможно, теперь это был дом Уильяма, его проблемы, унаследованные при подписании контрактов на собственность, но это была семья Эдварда, связанная с его мучительной историей. «Спасибо», — выдохнул Эдвард, погрузившись в молчание, пока Уильям продолжал говорить. «Мы знаем, что Роберт был похоронен в садах поместья, вероятно, из-за того, как он покончил с собой, и из-за исторического неприятия самоубийства религиозными правилами. Мы также знаем, что о Тедди нет упоминания нигде, кроме этого дневника. Как будто в один момент он был здесь, а в следующий — исчез». «Но люди же не просто так исчезают», — добавил Эдвард, белки его глаз были покрасневшими. «Правда?» «Некоторые исчезают», — напомнил Уильям. «Вспомни, что я тебе рассказывал о тех молодых людях, которые, по последним данным, посещали Хэнбери, а потом, как мы знаем, тоже погибли на службе. Ты сказал, что нет упоминаний о том, что кто-то из Стоунвелла погиб во время Второй мировой войны. Может, их судьба как-то связана с этой историей? Эдвард потер виски двумя пальцами. «Но почему Хэнбери? Что дает Хэнбери право заставлять людей просто... исчезать? Никто не может просто так исчезнуть». Это была ложь. Люди исчезали постоянно. И Уильям был готов доказать Эдварду, что он не прав, потому что Арчи в некотором смысле постигла та же участь. В один момент он был там, стоя у двери их квартиры, умоляя Уильяма передумать. В следующий момент он был снаружи под дождем, съезжая с дорожки на полосу движения автомобиля... «Может быть, и нет», — решил Уильям, избавив себя от боли переживания того дня. «Но Тедди Джонс действительно исчез, как и те другие молодые люди. Но есть еще кое-что, что исчезло». Эдвард поднял глаза, его пальцы побледнели, сжимая бутылку вина, а глаза наполнились слезами. «Что?» «Дневник Тедди, тот, о котором, по словам Роберта, он упоминал в своих записях. Если мы его найдем, то, возможно, сможем понять, как мыслил Тедди. А если в нем есть даты, то сможем определить, куда он уехал и почему». Уильям ждал, что Эдвард скажет, что это бесполезная трата времени, но из его уст вышло совсем другое. «Может, проверим сторожку, в которой он жил?» «Я думал, ты уже это сделал?» Эдвард покачал головой. «Нет, у меня не было возможности. Она в очень плохом состоянии, крыша провалилась, сейчас это скорее разваливающееся руины, чем жилое помещение. Нельзя сказать, что даже если дневник все еще где-то есть, он не полностью испорчен плесенью и гнилью, но проверить стоит». «Тогда мы сделаем это завтра утром, прежде чем отправиться в Стоунвелл. Договорились?» Эдвард стиснул зубы, напрягая челюсть. Уильям был уверен, что услышал скрип зубов. Затем он дважды резко кивнул. «Договорились». Уильям понял, что все еще держит Эдварда за руку. Он разжал пальцы и отстранился, когда его бицепс начал болеть от неудобного положения. Краем глаза он заметил, как Эдвард барабанил пальцами по столу, как будто разминал руку или хотел избавиться от ощущения прикосновения Уильяма к своей коже. «Уже поздно», — сказал Уильям так деловито, что эмоции даже не успели проникнуть в его слова. «Нам следует попытаться лечь спать. Забыть о сегодняшнем дне». Он сделал акцент на попытаться, потому что Уильям совсем не чувствовал усталости. И все же в глубине души у него оставалось беспокойство по поводу лунатизма. Это была еще одна загадка — было ли это связано с поместьем или выдумано, потому что его поврежденный разум чрезмерно сосредоточился на невозможности призраков и пытался сделать это реальностью? Он знал, что должен поговорить об этом со своим терапевтом, но в то же время он боялся, что это признак его нового ухудшения. Если это подтвердится, ему придется вернуться в кризисный центр. «Думаю, это хорошая идея», — ответил Эдвард. Он сделал последний глоток из бутылки, вены на его шее выступили, как голубые реки под фарфоровой кожей. Капля красного вина вытекла из уголка его рта, проложив путь по челюсти, вниз по шее и в воротник футболки. Уильям проследил за этой каплей, даже представив себе ее дальнейший путь, когда она исчезла из виду. Скрип стула вырвал его из раздумий. Уильям поднял глаза и увидел, что Эдвард встал из-за стола и с затуманенным взглядом направляется к двери. Уильям быстро последовал за ним, не задумываясь, взяв дневник со стола. И он был рад, что так поступил. Потому что, когда они через несколько минут легли в постель, в тот момент, когда его голова коснулась подушки, он понял, что сон не придет к нему легко. Он задался вопросом, обнимет ли Эдвард его, как он делал ранее в тот день, но ответ пришел быстро, как и разочарование. Как только Эдвард закончил баррикадировать дверь спальни, разделся до трусов и забрался под одеяло, он даже не пожелал ему спокойной ночи. Единственный звук, который он издал, был тихий стон, прерванный икотой. Он был пьян. Уильям мог выпить бутылку и почти не почувствовать опьянения в эти дни, но выносливость Эдварда явно не была на том же уровне. В некотором смысле он был рад, что хотя бы один из них мог расслабиться этой ночью. Уильям знал, насколько запутаны были его мысли, но один взгляд в глаза Эдварда, и он почувствовал, что тот тоже страдал от подобной участи. «Спокойной ночи, Эдвард», — через некоторое время отважился сказать Уильям. «Спи крепко». В ответ раздалось ровное, хриплое дыхание Эдварда. Он заснул так быстро, что Уильям подумал, что Эдвард притворяется. Он перевернулся и увидел, как расслаблено выглядело лицо Эдварда — мягкое, с припухшими губами, грудь мягко поднималась и опускалась. Уильям улыбнулся про себя, сдерживая желание провести пальцем по пряди волос, свисавшей над глазами Эдварда. Прежде чем это сделать, он быстро перевернулся, поднял тяжелое одеяло над головой и затащил свой телефон и дневник Роберта под искусственную пещеру. Он включил фонарик на мобильном телефоне и уменьшил яркость до минимальной. Открыв дневник, он нашел страницу с загнутым уголком, провел взглядом по рукописному тексту и начал читать. Оказалось, что к моменту, когда он закончил, все его вопросы были решены.