Глава 25
8 февраля 2026 г., 19:48
Уильям старался изо всех сил не выглядеть нетерпеливым. Но пока он ждал, пока Эдвард поднимет глаза от дневника, который читал, ему становилось все труднее не требовать информации.
Тишина была оглушительной. Слышно было только шуршание переворачиваемых страниц, легкое дыхание Эдварда и его редкие вздохи, которые почти доводили Уильяма до безумия. Чтобы отвлечься, он сжал в руке свою уже остывшую чашку кофе. Он еще не сделал ни одного глотка, и сама мысль об этом вызывала у него тошноту. Поэтому он откинулся на спинку старого кресла, повернулся лицом к солнцу и стал ждать. Осенью бывали дни, когда мир, казалось, забывал о времени года и удивлял своих обитателей такой теплотой. Сегодня было почти душно, и кожа Уильяма стала липкой под его большим худи.
Уильяму нужно было отвлечься от своих мыслей.
Он достал телефон из кармана и увидел, что уже почти одиннадцать утра. Никаких уведомлений — ни писем, ни пропущенных звонков. Возможно, это было из-за плохого сигнала в поместье, а может, мир за его пределами действительно забыл о нем.
Разве не этого он хотел? Быть забытым, остаться в месте, где никто не помешает ему принимать решения, которые он так отчаянно стремился принять?
Уильям уже не был в этом так уверен. Сколько дней прошло с тех пор, как он позвонил своему адвокату? Ему было почти стыдно за то, что он был так зол. Если бы только он знал тогда то, что знает сейчас. Конечно, ему много раз приходила в голову мысль позвонить в полицию. Так поступают нормальные люди в таких ситуациях, верно? Но, с другой стороны, он знал, какая драма последует за этим. Неверие, вопросы. Лучше было сначала разобраться в истории Роберта и Тедди, прежде чем вовлекать в нее кого-либо еще.
Но это была не единственная причина, по которой он хотел держать происходящее в секрете.
Уильям мог представить, что подумает полиция, если он позвонит и расскажет им о призраках. Один взгляд на его досье, и его отправят обратно в Центр в красивой коробке с красной ленточкой.
Лучше было держать это при себе, по крайней мере, так он себя убедил.
После того, что показалось годом молчания со стороны Эдварда, он наконец прочистил горло. Затем дневник с грохотом упал на стол между ними. От этого звука Уильям вздрогнул так сильно, что пролил кофе на колени.
«Боже мой», — выругался Уильям, бросив взгляд на недовольного Эдварда. «Ты что, хочешь, чтобы у меня был сердечный приступ?»
«Нет, и Он тебе тоже не поможет», — ответил Эдвард монотонным голосом, устремив свои блестящие карие глаза на дуб, стоящий в южной части сада. «На самом деле, я не думаю, что в данный момент что-либо может помочь!»
«Итак, судя по твоему восторженному оптимизму, я полагаю, что дневник не раскрыл никакой полезной информации?» Уильям поставил на стол нетронутую кружку с холодным кофе. Он стряхнул брызги с ноги, осознавая, что за все время, что они были на улице, не сделал ни одного глотка. «Или, может быть, раскрыл, но это не те ответы, которые ты хотел найти?»
Эдвард сморщил нос, и это милое выражение лица напомнило Уильяму мышку. Красивую мышку, если такое вообще возможно. «И то, и другое? Мне становится странно, когда я читаю дневник Тедди. Как будто я подглядываю за чем-то, за чем не должен»
Еще один пример того, насколько Уильям и Эдвард отличались друг от друга. Уильям не мог дождаться ответов, чтобы погрузиться в историю другого человека и проникнуться его драмой, чтобы перевесить свою собственную. На самом деле, все время, пока Эдвард читал, Уильям хотел вырвать у него книгу и посмотреть, что в ней такого увлекательного.
«Я понимаю, о чем ты», — соврал Уильям. «Но ты же для этого здесь. Нашел что-нибудь важное?»
Уильям затаил дыхание, ожидая ответа.
Эдвард покачал головой, опустил подбородок на грудь и выдохнул длинно и сдержанно. «Ничего, чего мы уже не знаем. В основном то же самое, и не так много. Похоже, Эдвард не долго вел дневник, прежде чем... ну, прежде чем с ним что-то случилось».
Уильям не смог сдержаться, протянул руку и провел пальцами по книге. Приблизив ее к себе, он почувствовал, насколько теплая обложка благодаря рукам Эдварда. По нему пробежал дрожь, как и ревность — что было неожиданным чувством. Уильяму понадобилось несколько секунд, чтобы понять, чему он завидует.
Оказалось, что это было ощущение, что Эдвард оставил свой след на чем-то, кроме него.
Прежде чем он полностью погрузился в это подавляющее и, честно говоря, нежелательное чувство, он открыл дневник и начал его листать. Эдвард был прав. Лишь несколько страниц были исписаны четким почерком. В отличие от этого, большая часть дневника была пуста, что означало, что Эдвард либо медленно читал, либо прочитал то немногое, что здесь было, несколько раз.
«Первая запись начинается на следующий день после конфронтации между отцом Роберта и Тедди.
Похоже, отец сказал несколько резких слов, но Тедди только намекнул на них. Очевидно, он пытался защитить Роберта, не рассказывая ему, что на самом деле произошло. Однако этого было достаточно, чтобы завязать разговор о том, чтобы они оба уехали из Хэнбери», — сказал Эдвард, когда Уильям пробежал глазами по первой записи.
Странно было то, что в самом конце страницы, почерком Тедди, был вопрос.
Если представится возможность, моя любовь, ты уедешь со мной?
А под ним, красивыми закрученными буквами, был почерк, который Уильям узнал. Это был Роберт, который собственноручно написал ответ на вопрос Тедди.
Да, без раздумий и колебаний.
«Итак, Роберт согласился. Это было совместное решение, а не просто предложение», — сказал Уильям, переходя к следующей записи. Еще одно отличие этого дневника от того, что был наверху в спальне, заключалось в том, что эти записи не были датированы. Из-за этого было трудно понять, сколько времени прошло между их сообщениями друг другу. Дни, недели... Но это не могли быть месяцы, Уильям знал это.
«Но это не имеет значения, поскольку мы знаем, что Роберт в конце концов так и не уехал из Хэнбери».
Потому что он покончил с собой на чердаке. И не только это, его дух все еще витал здесь. Уильям был почти уверен в этом. Почти — потому что он надеялся, что призраки существуют, и его разум не просто создавал иллюзии, по мере того как он все больше погружался в безумие.
Следующая запись была короткой — довольно подробное признание в любви. Наверное, именно это Эдвард считал неудобным для чтения. Было неприятно заглядывать в чужие мысли, когда они касались самых личных вещей.
Тедди писал о том, чем занимался в Стоунвелле и о том, как отправил письмо своей сестре — письмо, о котором знал Эдвард, в котором он просил организовать приезд обоих мужчин, когда они сбегут, чтобы начать новую жизнь. Но эта новая жизнь была обрисована в этой записи, где говорилось о жизни на побережье, выращивании овощей и жизни за счет земли.
Место, где Роберт мог бы без ограничений расписывать стены их дома, а Тедди посадил бы розарий, чтобы, глядя из окна, они видели только цветы на многие километры вокруг.
Эти желания, записанные чернилами на бумаге, ничем не отличались от разговоров современных пар. Они были эквивалентом вопроса «Каковы твои планы на пять лет?» в 1930-х годах.
«Они действительно любили друг друга», — сказал Уильям, и его глаза внезапно наполнились слезами, заставив его сделать паузу. «Все эти планы, мечты... никогда...»
Он не смог закончить фразу из-за внезапного комка в горле.
«Любовь без границ и ограничений», — ответил Эдвард, медленно переведя взгляд с дуба на Уильяма. «Достаточно, чтобы они с радостью оставили все, что у них было. В то время у моей семьи не было ни денег, ни статуса, но у семьи Роберта все это было. И он был готов оставить все это ради простой жизни с единственным человеком, который был для него важен. Иногда богатство — это не только деньги или материальные вещи. Роберт явно чувствовал себя самым богатым человеком на свете, когда дело касалось моего двоюродного деда».
«Да, — ответил Уильям. — Нет никого более счастливого, чем влюбленный человек».
Эдвард слегка отшатнулся, эти слова глубоко задели его. «Похоже на то».
Они на мгновение застыли, глядя друг на друга, две души, соединенные одной историей. Эдвард не знал подробностей прошлого Уильяма, а Уильям не интересовался прошлым Эдварда. Но, безусловно, именно незнание сблизило их.
Эдвард первым прервал их столкновение взглядов, к разочарованию Уильяма.
«В последней записи упоминается их план, — сказал Эдвард, — однако я сомневаюсь, что Роберт когда-либо читал ее, поскольку дневник все еще находился в рамке портрета».
Уильям снова опустил взгляд, перелистывая дневник до нужной страницы. В отличие от других записей, эта была короче. Это был скорее список инструкций. Тедди написал о плане, его почерк был гораздо более четким и поспешным, чем в остальных записях.
«Они собирались уехать на машине отца Роберта». Уильям перечитывал эту строку снова и снова. «Смотри... здесь упоминается, что Тедди уже украл ключи».
«Он украл».
Но это было не всё. Было ещё что-то.
«О, Боже», — сказал Уильям, привставая и наклоняясь над дневником, как будто он мог буквально упасть на страницы.
«Он тоже не поможет», — пожаловался Эдвард.
Уильям повернул дневник так, чтобы страницы были обращены к Эдварду. Он указал ногтем на строку. «Ты читал эту часть?»
«Я прочитал все, Уилл. Точнее, три раза».
Уильям покачал головой, пытаясь понять, что он только что прочитал. «Так ты решил просто пропустить часть, где они планировали убить родителей Роберта?»
«Не убить», — сказал Эдвард, взяв дневник и прочитав строку вслух. «Занять их на некоторое время».
«Я оставил достаточно болиголова, чтобы последствия не были катастрофическими. Сегодня утром я подменил запас чайных листьев твоей мамы. Не пей его, моя любовь. Убедись, что и твоя мама, и твой папа выпили достаточно, чтобы к моменту начала действия препарата они были слишком ослаблены, чтобы помешать тебе уйти. Я буду ждать тебя у ворот. С любовью и нетерпением, твой Тедди».
«Но я думал, что болиголов смертелен?» — спросил Уильям, почувствовав горький привкус во рту.
«Я не эксперт, но думаю, что это возможно, в зависимости от количества, которое было принято. По крайней мере, он вызывает сильную боль в животе и, как я думаю, то, на что надеялся Эдвард... временный паралич».
«Где вообще можно достать такой яд?»
Эдвард поднял глаза на сад, размахивая рукой. «Ты его выращиваешь».
Уильяма больше беспокоило то, что его новый дом был местом выращивания смертоносных растений, чем мысли о призраках или упырях. Окидывая взглядом сад, он задался вопросом, что еще скрывается в кустах и кустарниках. Было ли в Хэнбери безопасное место?
«Только они никогда не уходили», — добавил Уильям, пытаясь отвлечься от этих новых тревог. «Может, ты прав, и Роберт никогда не читал это сообщение. Он никогда не получал этих инструкций».
Его охватила новая, отвратительная мысль. Если Роберт не получил предупреждение о чае, то что помешало бы ему его выпить? Из дневниковых записей Роберта Уильям знал, что ужин был важным семейным моментом для семьи Томасов. Если Роберт не знал, что чай, который они пили каждый вечер, был подменен ядом, то он наверняка тоже его выпил?
«Теперь остается последний вопрос: что произошло в ту ночь? Что произошло, когда Роберт не встретился с Тедди, как планировалось? Он ждал или ушел один? Если Роберт и его родители выпили болиголов, то все они были бы беспомощны».
«Если только не было кого-то еще?»
Эдвард с трудом сглотнул, его кожа приобрела болезненный оттенок. «Именно».
Узнав о мыслях Тедди из его записей, Уильям ни на секунду не подумал, что это возможно. Тедди никогда бы не бросил Роберта. Возможно, он все еще не бросил... «Мы оба знаем ответ на один из твоих вопросов. Ты бы бросил единственного человека в жизни, который давал тебе смысл?
«Ни за что. Только если бы меня заставили», — сказал Эдвард, его голос был таким же мрачным, как и настроение, которое охватило их обоих. «И если дневник Роберта не объяснит, что произошло — а он не объяснит, учитывая, что Роберт верит, что Тедди ушел на войну и погиб там, — то у нас нет другого способа узнать. История Тедди все равно останется неизвестной».
Уильяму было тяжело видеть Эдварда в таком явном физическом страдании. Дело не в том, что он причинил себе боль, скорее в том, что бурлящие в нем эмоции мучили его душу, и он склонился вперед, опустив голову на руки и выдав приглушенное ругательство.
Эдвард обнял его за талию, прижал к себе и качнулся вперед.
Не в силах сдержаться, Уильям протянул руку и коснулся его. Он положил руку на плечо Эдварда, но это, казалось, не вывело его из оцепенения. Как будто он этого не почувствовал. Он поднял глаза только тогда, когда Уильям заговорил.
«Есть кое-что, что мы можем сделать, — сказал Уильям. — Еще одна попытка... еще один шанс получить ответы».
«В данный момент стоит ли вообще продолжать пытаться?»
Я бы попробовал что угодно, чтобы дать тебе покой, подумал Уильям, но решил оставить это при себе. «Что касается твоей доски Уиджа, что ты с ней в итоге сделал?»
Эдвард поднял глаза, нахмурив брови. «К чему ты клонишь, Уилл?»
По его коже пробежала дрожь, которую заметил Эдвард, нахмурившийся от беспокойства.
«Думаю, нам стоит попробовать еще раз. Если мы не можем найти ответы среди живых, то, может быть, мертвые смогут нам что-то подсказать».
У Уильяма тоже был вопрос к мертвым. И он был связан с прошлой ночью.
«Это большая просьба с моей стороны», — сказал Эдвард. «Я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебя беспокоит».
«Только ты меня не просил, а я сам предложил».
«Только если ты уверен?»
Уильям прищурился, глядя на Эдварда, и слегка подшутил: «Я так понимаю, ты и не собирался ее уничтожать, хотя я просил, верно?»
Эдвард прикусил нижнюю губу, и ее вишнево-красный оттенок превратился в бледно-белый под зубами. «Я собирался...»
«Лжец». Уильям подмигнул, что, казалось, успокоило Эдварда. Он встал со стула, притворяясь уверенным, хотя внутри его все кричало. Сон это или нет, но что-то в событиях прошлой ночи не давало ему покоя. Но больше всего он хотел дать Эдварду немного покоя в отношении прошлого его семьи и был готов на все, чтобы это сделать.
Это — он — было тем отвлечением, которого он так хотел.
«Пора пообщаться с мертвыми», — объявил Уильям. «Пойдем поймаем призраков... или что-то в этом роде».
«Поймаем призраков?» — рассмеялся Эдвард. «Ты что, ударился головой? С кем я разговариваю?»
Его комментарий на мгновение выбил Уильяма из колеи. «Просто замученная душа, которая хочет помочь другой. Вот и все».
Эдвард улыбнулся еще шире, его взгляд переместился с натянутой улыбки Уильяма на его глаза, а затем обратно на рот, где и остался. «Тогда последний раз, и если не получится, мы завязываем. Я больше не буду отнимать твое время. Я соберу вещи и оставлю тебя в покое, и ты сможешь забыть, что я когда-то появился в твоей жизни. Обещаю».
Почему-то это было совсем не то, что Уильям хотел услышать от Эдварда. На самом деле, он снова солгал, когда ответил: «Тогда договорились».
В то время как его разум, тихий голос, предназначенный только для него, кричал: надеюсь, что это сработает.
