Глава 26
9 февраля 2026 г., 19:44
Эдвард считал, что для общения с мертвыми нужно быть сытым. Хотя в первый раз это не имело значения, да и Уильям не был голоден. Эдвард не заметил, что Уильям не тронул яйца, пока не доел свою тарелку и не спросил, можно ли ему доесть остатки. Уильям согласился, рад, что его привычки в еде не подвергаются критике.
Уильям попросил не проводить сеанс — если его можно так назвать — снова в спальне. Разделение церкви и государства придавало ему некоторое внутреннее спокойствие. Он предпочитал, чтобы спальня не была испорчена потенциальной зловещей энергией, особенно если Эдвард уйдет, и Уильям будет вынужден снова жить один.
«Это твой дом. Ты принимаешь решения», — сказал Эдвард, к неудовольствию Уильяма. Он бы предпочел, чтобы Эдвард по-прежнему контролировал ситуацию, но, с другой стороны, это был его дом. Он должен был начать заявлять о своих правах, особенно с учетом того, что Эдвард мог уехать к концу дня.
«Что поможет нам достучаться до них?» — спросил Уильям, мысленно прокладывая план этажа, который он в последний раз видел в Интернете, когда делал заявку на покупку недвижимости. «Я имею в виду, имеет ли значение, где мы это сделаем, или есть место, которое усилит связь?»
Уильям пожалел, что задал этот вопрос, потому что всего через десять минут они освобождали место для них обоих на чердаке.
Что может быть лучше для разговора с мертвыми, чем место, где мертвые стали, ну, мертвыми?
Днем на чердаке царила заметно иная атмосфера. Единственное круглое окно пропускало достаточно света, чтобы прогнать мрак из комнаты. Пылинки танцевали в луче, поднимаясь каждый раз, когда Эдвард проносился мимо. Он не казался таким неловким, как Уильям, когда убирал коробки и сундуки с дороги. Единственные предметы, которые он не трогал, были стул, портрет Тедди и то перевернутое распятие, которое они обнаружили во время своего первого визита.
Решив сесть как можно дальше от единственного стула, Уильям устроился на полу, скрестив ноги и подтянув колени к груди. Это означало, что Эдвард сел на пол прямо перед стулом. Уильям не был уверен, что стул имел какое-то отношение к самоубийству Роберта, но его расположение рядом с лучем света и обмотанная вокруг него изношенная веревка определенно наводили на определенные мысли.
«Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спросил Эдвард, тоже устраиваясь поудобнее на полу. «Еще не поздно отказаться».
«Нет. Отказ не допускается», — ответил Уильям, нервно оглядывая чердачное помещение. Здесь было так много мест, где могли спрятаться люди, не говоря уже о духах. Он задался вопросом, наблюдают ли они сейчас или днем впадают в спячку.
Он почти спросил Эдварда, но тот начал открывать доску между ними и очищать пространство быстрой молитвой.
«Всегда есть время для получения согласия, Уилл. Всегда».
«Ну, в таком случае, разве нам не нужно составить план действий или что-то в этом роде?» — спросил Уильям, как раз когда Эдвард опустил кончик пальца на доску.
Его нерешительность не была способом оттянуть начало, но выглядела именно так.
«Я думаю, тебе стоит сначала задать несколько вопросов. Похоже, в прошлый раз это сработало. То, что здесь осталось, кажется, связано с тобой, и не только потому, что твое имя написано в документах на поместье».
«Под «похоже, сработало» ты имеешь в виду, что стакан практически пролетел через всю комнату?»
Эдвард с трудом сглотнул, и на его губах появилась хитрая улыбка. «Именно. Но в этот раз говори напрямую с той стороной. Предложи ему свою энергию. Поделись ею, и, может быть, этого будет достаточно, чтобы все сработало».
«Мы даже не знаем, кто с нами общается».
Роберт Томас или Тедди Джонс. Может быть, те таинственные пропавшие мальчики, о которых упоминала Барбара.
Арчи.
Уильям был уверен, что заметил, как Эдвард краем глаза посмотрел за себя, хотя и не обернулся. Достаточно было одного движения его глаз. «Тогда это может быть твоим первым вопросом. Есть только один человек, о котором мы точно знаем, что он умер в Хэнбери. У нас обоих есть сильное предчувствие, кто обитает в твоем доме. Начни с него, а потом мы сможем двигаться дальше».
«Так просто, да?» Уильям пожал плечами, встряхнул руками и медленно опустил палец на доску. «Ладно. Я готов».
Оба мужчины начали двигать стакан по доске по часовой стрелке. Эдвард не подталкивал Уильяма к разговору; на самом деле, он дал ему время, необходимое для того, чтобы набраться смелости.
Уильям не мог не чувствовать себя совершенно глупо. Он еще не заговорил, потому что все еще думал, что сказать. Приветствуешь ли ты призрака? Он не был уверен, следует ли ему поздороваться как обычно или придать своему голосу мистическую глубину, чтобы побудить к общению. Спросить о погоде? Эта последняя мысль заставила его слегка хихикнуть — не от юмора, а от чистого страха.
«Не торопись», — сказал Эдвард, как будто Уильям и так не торопился. «Нельзя торопить совершенство или что-то в этом роде».
«Я понял», — прошептал Уильям скорее себе, чем Эдварду. Затем он сосредоточился на доске между ними и обратился к мертвому. «Роберт Томас, ты здесь с нами?»
Секунды тянулись медленно, каждая из них отмечалась медленным биением сердца Уильяма. Оно, казалось, заполняло его грудь, как гонг, даже проникало в череп и наполняло уши настойчивым звоном.
Но доска не двигалась — несмотря на постоянные круговые движения, которые они оба делали.
Глубоко вздохнув, Уильям попробовал задать другой вопрос. «Есть здесь кто-нибудь с нами?»
Снова стекло не шевелилось.
«Ты здесь?»
Ничего.
«Черт, не стесняйся...»
«Уилл, — перебил его Эдвард. — Может, будем меньше ругаться? Не хотим их обидеть, помнишь?»
«Под «ними» ты имеешь в виду «никто»? — отрезал Уильям. — Ничего не происходит, Эдвард».
«Будет. Поверь, и это произойдет».
«Может, тебе стоит попробовать», — сказал Уильям, у которого заныла голова от повышенной концентрации. Оказалось, что двигать стакан ногтем — тяжелая работа, как и сосредоточиться на вызывании Бог знает чего.
Эдвард кивнул, прочистил горло и заговорил. «Роберт Томас, ты здесь с нами?»
Итак, он был уверен, что это Роберт Томас преследует Хэнбери. Но ничего не произошло, ни один дух не ответил.
Эдвард не сдавался. «Ты умер в этой комнате?»
Изменение было едва заметным, но оно было. Эдвард едва успел задать вопрос, как стакан начал двигаться. Его скрежет по дереву заставил Уильяма содрогнуться. Он знал, что это не он делает, и, судя по восторженному взгляду Эдварда, тот тоже не трогал стакан.
Что-то было на чердаке вместе с ними. Но если это был не Роберт Томас, то кто же?
«Черт возьми», — прошептал Уильям, когда стакан скользнул по диагонали по доске, проходя над алфавитом. Устремив взгляд на место, где стакан остановится, он ожидал, что он остановится на слове «да».
Но этого не произошло. В последний момент стакан дернулся в сторону и наконец остановился над словом в правом верхнем углу доски.
Эдвард прочитал его вслух. «Нет. Так ты не умер в этой комнате?»
Стакан сместился и остановился над словом «Да».
«Да, я не умер. Или да, я умер?» — попробовал Уильям.
Эдвард не ответил. Уильям отвёл взгляд от доски и посмотрел на стул и веревку. Все признаки указывали на то, что Роберт умер здесь, в этой самой комнате. И всё же доска предполагала другое.
Если только это действительно не был Роберт, общавшийся через доску.
«Задай вопрос еще раз», — подсказал Уильям, снова сосредоточившись на доске. «Но сформулируй его более конкретно».
«Ты умер на чердаке поместья Хэнбери?»
Капля пота скатилась по спине Уильяма. Но затем произошло самое странное: она остановилась у основания, изменила направление и покатилась обратно. Все его тело замерло, каждый мускул напрягся, а пот продолжал рисовать узоры на коже под одеждой.
Доска не двигалась.
«Эдвард», — вымолвил Уильям, хотя ему казалось, что его челюсть полностью сжалась.
«Я в порядке», — ответил он, видя беспокойство и панику на лице Уильяма. «Хочешь прекратить?»
Как Уильям мог ответить? Как он мог сказать то, что хотел, не выглядя сумасшедшим?
«Там… что-то за мной?»
Эдвард перевел свой обеспокоенный взгляд с Уильяма на комнату за ним. Уильям сосредоточился на отражении в его широких карих глазах, но не увидел ничего, кроме меняющегося контура зрачка.
«Нет, ничего».
«Я что-то почувствовал. По крайней мере, мне так кажется». Уильям затаил дыхание. Ощущение прекратилось, просто так, исчезло в мгновение ока, как будто его и не было. «Теперь его нет».
И все же Уильям не совсем верил себе. Потому что, возможно, то, что было с ними на чердаке, не исчезло полностью. Это было невозможно объяснить словами, но в комнате царила тьма. Воздух, наполненный пылью, был заряжен, как будто надвигалась буря, которая принесет хаос.
Он не был совсем не прав.
«Продолжай задавать вопросы», — потребовал Уильям, желая покончить с этим. «Давай покончим с этим».
На этот раз Эдвард колебался, слишком поглощенный беспокойством о человеке, сидящем напротив него. Но затем из его побледневших губ вырвался еще один вопрос, обращенный к тому, что было в комнате с нами.
«Тедди Джонс, ты здесь с нами?»
Эдвард впервые высказал мысль, что Тедди тоже мог погибнуть в Хэнбери. Они оба знали, что он так и не попал в армию, что вызывало вопросы о том, что с ним случилось и кто подделал телеграмму, сообщавшую о смерти Тедди. Но до сих пор ни один из них не предполагал, что он умер здесь, хотя все признаки указывали на это.
Стакан снова сдвинулся. Он скользнул от слова «нет», остановился, чуть не дойдя до слова «да», а затем резко вернулся к «нет» и снова остановился.
Хотя ответ был ясен как день, он породил еще больше вопросов.
«Я не понимаю», — сказал Уильям, не в силах отвести взгляд от доски. «Почему кто-то еще должен преследовать Хэнбери? Мы знаем, что Роберт умер здесь, у нас есть догадки насчет Тедди. Может быть, еще кто-то...»
Эдвард сначала не ответил. Когда он ответил, его глубокий голос дрогнул настолько, что Уильям наконец поднял глаза. Он побледнел, почти посинел под глазами. Как будто кровь в одно мгновение ушла из всего его тела. «Если только это не место, а человек, к которому привязался дух».
Стеклянный шарик пролетел по доске, остановился на слове «да» и не сдвигался с места.
«Черт», — снова ахнул Уильям.
То, что было с ними, только что согласилось.
«Черт, действительно». Эдвард сдвинулся с места, не мигая, боясь пропустить что-то.
«В прошлый раз доска отвечала только мне», — сказал Уильям. «В этот раз она отвечает только тебе».
«Потому что то, что — кто бы то ни было, решило говорить через доску, кажется, связано со мной. И хотя я обычно обожаю внимание, это заставляет меня чувствовать себя немного неловко».
Уильям понимал концепцию духа, привязанного к месту. Но человек — это тоже заставляло его чувствовать себя неловко.
«Может, спросить, кто это? Попросить произнести свое имя или что-то в этом роде?»
Это был очевидный ответ, но Эдвард колебался. Он фактически проигнорировал Уильяма. Вопрос, который он задал, показался Уильяму странным, как будто Эдвард пытался сам принять решение, исключая другие варианты.
«Как ты умер?» — голос Эдварда заполнил чердак. Неестественно.
Уильям, комната, даже весь мир за ее пределами, казалось, затаили дыхание и замерли.
Стакан двинулся. Он спустился к алфавиту и остановился на буквах подряд. Уильям прочитал их, как будто он был участником какого-то конкурса по правописанию.
«М. A.».
Мa. Уильям нахмурился, охваченный замешательством, в то время как Эдвард не выглядел сбитым с толку. Он даже не казался удивленным ответом.
«Я думаю, нам следует остановиться», — резко сказал Эдвард. «Мы сделали это, чтобы получить ответы о Роберте и Тедди, а то, что здесь с нами, не даст их...»
Стакан двинулся, не дожидаясь вопроса. Было трудно удерживать пальцы на перевернутом дне, когда он летал от буквы к букве.
«Стой», — крикнул Эдвард, глядя на доску, с большой веной на лбу. «Стой!»
Но стакан его игнорировал. Все произошло так быстро, что Уильям не смог разобрать, что оно пишет. Наконец оно остановилось на букве А.
М.А.Ш.И.Н.А.
Эдвард задыхался, его грудь поднималась и опускалась, кожа приобрела слегка зеленоватый оттенок. Он выглядел ужасно. Белки его глаз покраснели, свободная рука дергала воротник футболки, гордый кадык поднимался и опускался при каждом сухом глотке.
«Закрой доску», — сказал Уильям, желая только одного — обнять Эдварда и утешить его, в отличие от того, что он ему причинил. «Закрой ее сейчас же».
Но Эдвард не мог говорить. Не двигался. Он едва мог что-либо делать, кроме как ошеломленно смотреть на доску. Уильям взял дело в свои руки, вспомнив, что ему просто нужно попрощаться с сущностью и переместить стакан на соответствующее слово.
«Прощай...»
Стакан выскочил из рук обоих, переместившись к слову «нет». Он отказывался уходить. Даже не было смысла пытаться его вернуть. Потому что, когда Уильям наклонился над доской, пытаясь его поймать, стакан продолжал двигаться.
«Пожалуйста, пожалуйста», — начал кричать Эдвард. Его разбитые мольбы впитались в поместье, а затем оно выплюнуло их обратно. «Пожалуйста, прекрати. Не делай этого со мной!»
Уильям выкладывал буквы, а Эдвард умолял его прекратить. Из всего, что он ожидал увидеть, слово, которое появилось, было в самом конце его списка возможностей. Нет — не слово.
Это было имя.
«А.Р.Ч.И».
