Глава 29
9 февраля 2026 г., 19:47
19 октября 1939
Дорогой читатель, я думаю, что будет честно рассказать тебе правду о том, что нас ждет. Если я не ошибаюсь, мы построили довольно крутые отношения, когда я делюсь с тобой своими секретами, а ты их хранишь. Думаю, в этом дневнике не хватит страниц, чтобы выразить, как я благодарен тебе за твою компанию.
Прости меня, но это будет моя последняя запись. Поверь, мне тоже больно от этой мысли. Но, может быть, однажды я найду новую ручку и бумагу и расскажу тебе о своей новой жизни. О той, которую мне пообещал Эдвард. Хотя я боюсь писать тебе слишком много, чтобы никто не нашел эту запись, пока я не брошу ее в колодец желаний в нашем саду.
Скоро я, Роберт Томас, умру. Когда этот дневник погрузится в забытые воды, а мои слова станут пищей для маленьких зверьков, скрывающихся на дне колодца моей семьи, меня больше не будет.
Как бабочка, выходящая из кокона, я превращусь в новое существо — яркое и гордое, где мне не нужно будет притуплять свои цвета. И я не буду единственным. Тедди присоединится ко мне в этом изменении, в преобразовании себя в нечто новое.
Я жду от него вестей. Я ежедневно проверяю наше укрытие, ожидая, что он оставит мне сообщение о том, когда мы уйдем. Но, понимаете, с той ночи, более двух недель назад, нам приходится быть осторожными. Отец в ярости. Я вижу это в его взгляде и слышу в его голосе, когда он со мной разговаривает. Эдварду так долго не разрешают входить в поместье, что я почти забыл, как он звучит. Но несмотря на то, что они держат нас порознь, я все еще вижу свечу в его окне, танцующую для меня, мерцающую в знак того, что я в его мыслях так же, как он в моих.
Мама сказала, что я запутался. Мама сказала, чтобы я молился о ясности ума. Вместо этого я снял распятие со стены над своей кроватью и швырнул его в дверь. Оно не разбилось, и я почувствовал облегчение. Но это заставило мою маму плакать.
С тех пор она не разговаривает со мной напрямую.
Мама считает, что ее молчание — это наказание. Если что, то это дает мне возможность подумать.
Могу я рассказать тебе секрет? Я жажду его. Грех это или нет, но я так отчаянно нуждаюсь в Тедди, что забываю о себе. И это чувство только усилилось после нашей последней встречи. Несмотря на то, что она была короткой, он тихо рассказал мне о своей сестре, о письме, которое он послал, и о полученном ответе. Я боюсь, что если я скоро не получу от него указаний, то просто взорвусь. Возможно, я взойду на крышу и буду кричать, чтобы услышала вся Англия.
Я не собираю чемоданы. Мне не нужны вещи из прошлого, когда я с нетерпением жду будущего с Тедди. Мы оба уйдем, не взяв с собой ничего, кроме нашей любви друг к другу. Затем, когда мы будем строить наш дом, мы будем делать это кирпич за кирпичом, и ничто, кроме свежего приморского воздуха, бесконечного моря и нашей любви, не будет нам мешать.
Я не дурак. Эти фантазии детские и отчаянные. Однако я человек слова, и какая польза от реальности, если она наказывает тебя за то, что ты просто любишь кого-то? Поэтому я отдаюсь фантазии и жажду этого. Я мечтаю об этом и во сне, и наяву.
Моя семья забудет меня. Так же, как моего брата Арчибальда, чье имя не произносилось годами, они тоже научатся жить без меня. Однако меня утешает то, что однажды наша история будет жить. Придет время, когда другие смогут кричать о любви между мной и Тедди, пока об этом не узнает каждый человек на земле. А пока я буду счастлив, если наша песня будет звучать только для нас двоих.
Сегодня вечером я, без сомнения, буду сидеть в тишине с родителями в гостиной. Мы будем пить вечерний чай, а потом, возможно, запивать его стаканом отцовского бренди. Мы будем притворяться, рисуя фальшивый образ любящей семьи. Завтра я брошу этот дневник в колодец, загадав последнее желание, когда эти секреты опустятся на дно. Это единственное место, которое я могу придумать, где мои слова будут забыты. Он был построен летом, это был подарок сержанта Эндрю Дина в память о моем брате. Я часто сидел на его краю и читала книгу, пока однажды весенним утром я чуть не упал в него. Я был слишком увлечен историей, которую читал, что опрокинулся и чуть не упал. Отец был рядом, готовый жестко отчитать меня, говоря, что, если бы я упал, никто бы меня не вытащил. «Идеальное место, чтобы спрятаться», — сказал он.
Я проверю теорию отца на практике.
Читатель, наше время истекло, представление закончилось, занавес должен опуститься. Я ухожу. Сначала я зайду в гостиную, посмотрю, есть ли дневник Тедди. Потом я буду притворяться послушным и богобоязненным сыном. Я могу быть убедительным, когда нужно, поверь мне.
Не беспокойся за меня. Со мной все будет хорошо.
Я чувствую, что эта последняя запись — некролог старого Роберта и объявление о рождении человека, которым я наконец стану, когда покину поместье Хэнбери.
А пока я хочу написать последнюю вещь.
Я, Роберт Томас, люблю Тедди Джонса так сильно, что без него я ничто. Пусть это будет известно, даже если только между нами.
Наш маленький секре...
