Глава 34
11 февраля 2026 г., 20:00
Уильям наткнулся на Эдварда прямо на месте преступления. Чувство вины так с людьми поступает — заставляет их возвращаться туда, где тьма растекается, как чернила, и хватает их, как паук в свою паутину.
Уильям спустился по последней ступеньке на первый этаж, заметил, что дверь в гостиную приоткрыта, и просто пошел по следу.
Хэнбери ждал с затаенным дыханием — он наблюдал за разворачивающейся драмой, наслаждаясь хаосом, который он вызвал. Для места, пожирающего секреты, поместье не будет счастливо с Уильямом в ближайшие минуты. Потому что он планировал раскрыть их все, вырвать с корнем и обнажить гнусную, уродливую правду, чтобы все могли увидеть и судить.
Снаружи бушевала буря. Так же, как и внутри Уильяма Торна. Ветер бил по внешним стенам, дождь промочил землю, а гром гремел, как голодный желудок зверя, готового поглотить все под собой. Было ощущение срочности, как будто время истекает, которое Уильям не мог объяснить. Но оно торопило его быстрыми шагами, пока он не замер перед приоткрытой дверью.
Из щели доносилась песня скорби, побуждая Уильяма толкнуть дверь ногой.
Эдвард стоял спиной к Уильяму, руки опущены по бокам, и с тоской смотрел на часть стены, которую он испортил осколком стекла. Уильям не мог солгать и сказать, что не почувствовал облегчения, увидев, что Эдвард вернулся к своим старым привычкам, царапая стены. Но, быстро оглядев сцену, он понял, что призракам, похоже, больше нечего сказать. Возможно, потому что они знали, что Уильям был на грани срыва, они терпеливо ждали начала представления.
«Ну же, продолжай», — сказал Уильям голосом, холодным как зимний ветер. «Скажи мне».
Уильям намеренно использовал слова, которые преследовали Эдварда, слова, которые он сам скрывал, причиняя себе боль.
Эдвард повернулся на пятках и медленно подошел к Уильяму. Слезы текли по его бледному лицу, когда-то красивые карие глаза теперь были красными от безутешных слез. Глаза, которые могли соперничать с глазами самого Аида. Достаточно было одного взгляда Эдварда, чтобы Уильям засомневался в себе. Он сбежал вниз по лестнице, весь в огне и ярости, но увидев Эдварда в таком состоянии молчаливого отчаяния, он сразу успокоился.
На мгновение Уильям замер, естественно почувствовав желание защитить Эдварда. Но груз лжи между ними натянулся, как струна, и неизбежно должен был порваться.
Ему потребовалось все его усилие, чтобы сосредоточиться на ключах от машины в одной руке и телефоне с доказательствами в другой. Разум велел ему сосредоточиться, но сердце кричало от желания обнять Эдварда и утешить его.
На этот раз победил разум.
Эдвард поднял забинтованную руку и вытер слезы со щек, одну за другой. Его движения были заметно дрожащими. Уильям не был медицинским работником, но он знал, как выглядит человек, сдерживающий рвотный позыв. На его глазах бледность Эдварда сменилась морской зеленью.
«Я же сказал тебе, что сожалею, Уильям Торн».
«Но ты не потрудился объяснить, за что, верно?»
Эдвард опустил голову, прижав подбородок к груди. «Потому что я был слаб. Нет, я и есть слабый».
Уильям верил каждому слову, но проблема была в том, что он все еще не знал, за что Эдвард извинялся. За то, что соврал о наличии машины, что казалось мелочью по сравнению с тем, что Эдвард знал об Арчи задолго до того, как тот появился на пороге Хэнбери? В любом случае, это также подтверждало, что Эдвард знал и о Уильяме.
Все это время они не были чужими людьми. По крайней мере, в случае Эдварда.
Уильям осторожно сделал шаг вперед. «Тебе нужно быть немного более конкретным, Эдвард. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все».
Эдвард, в свою защиту, посмотрел на Уильяма и снова отказался смотреть куда-либо еще. Его взгляд был твердым, как будто ничего другого для него не имело значения. Но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы что-то сказать, было как будто воздух вырывался из его легких, а слова — из его языка. Он задыхался, как рыба, вытащенная из воды, а затем снова погружался в привычное молчание.
«Возможно, тебе нужна помощь», — сказал Уильям, поднимая ключи от машины. «Ты сказал мне, что приехал сюда на поезде. Ты так долго поддерживал эту ложь, что даже заставил меня поверить, что мы уедем отсюда таким же образом. Но это была ложь, не так ли?»
«Да, это была ложь». Эдвард даже не потрудился посмотреть на ключи. «На самом деле, я лгал тебе столько раз, что даже не могу сосчитать».
«Без шуток». Уильям чуть не бросил ключи через всю комнату, но его пальцы сжались вокруг них так сильно, что металл впился в кожу. «Но сейчас меня интересует, почему ты лгал. Что заставило тебя скрывать от меня такую мелочь, если только ты не хотел заставить меня позволить тебе остаться... Так было?»
Эдвард успокоился, опустив повязанные руки по бокам, безжизненные и побежденные, как и все его поведение. «Я могу объяснить...»
«Тогда объясняй», — крикнул Уильям, почувствовав боль в горле. «Слово за тобой, мы ждем».
Мы. Как будто в глубине души Уильям знал, что в комнате были не только он и Эдвард.
«Сначала я соврал, чтобы ты не мог так легко меня выгнать», — признался Эдвард, выглядя беспомощным и печальным. Его плечи опустились вперед, как будто он нес на спине груз всего мира. Но Уильям знал, что это не так. Это было просто бремя скрытия правды — оно всегда настигает человека. «Потом я не смог заставить себя сказать тебе, потому что, ну... я знал, что ты будешь смотреть на меня так же, как сейчас, а я слишком жалок, чтобы это пережить».
Уильям вдруг осознал свое выражение лица и обнаружил, что разглаживает морщины на лбу, хотя напряжение в челюсти не исчезало. Зубы болели от того, что он так сильно стиснул их. «Но это не все, верно? Ложь про машину — это лишь верхушка айсберга твоего обмана».
Эдвард покачал головой, и из его глаза выпала еще одна слеза, скатившаяся по лицу и упавшая с кончика носа.
«Как долго ты собирался играть эту роль?» — спросил Уильям коротко и резко.
Яркая вспышка света разорвала темное небо снаружи, на мгновение озарив комнату.
«Я не понимаю, о чем ты», — сказал Эдвард, и его голос дрогнул.
Впервые его взгляд переместился на что-то чуть ниже плеча Уильяма. То, что привлекло внимание Эдварда, заставило его слегка расширить глаза, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. «Я... я...»
Уильям был почти уверен, что увидел в глазах Эдварда красное и блестящее отражение. Он бы обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Эдварда, но гнев от его реакции заставил его выпалить следующие слова.
«Я знаю, Эдвард. Я знаю все. Ты написал моему адвокату и дал ему свои данные. Как долго ты думал, что сможешь скрывать это от меня?» Уильям подошел к Эдварду так близко, что даже не заметил, как это произошло. Он поднял экран телефона в нескольких сантиметрах от лица Эдварда. «Ты знал обо мне еще до того, как приехал сюда. И это не все, верно? Ты знал все об Арчи, об поместье. Все».
Молчание Эдварда было обвинительным.
«Как ты смеешь, Эдвард», — крикнул Уильям, на этот раз громче, так что стекло в рамах задрожало. «Как ты смеешь позволять мне быть таким уязвимым с тобой... Ведь все это время ты знал мою историю, но решил притвориться, что не знаешь. Я был для тебя какой-то шуткой? Ты так сильно меня жалел, что решил позволить мне открыться, выплеснуть всю душу только для твоего удовольствия?»
Лицо Эдварда скривилось в тот момент, когда Уильям проронил первую слезу.
«Пожалуйста», — сказал Эдвард, наклонив голову и подняв руку к лицу Уильяма. «Не плачь».
«Я не плачу».
Большой палец Эдварда коснулся его щеки, и Уильям почувствовал, как слеза была стерта с его кожи. Он моргнул, и слезы потекли еще сильнее.
«Не трогай меня, черт возьми, — резко сказал Уильям. — Никогда. Никогда больше».
Эдвард отреагировал, как будто прикоснулся к открытому пламени. Он отдернул руку так быстро, что удивительно, что на его пальцах не образовались пузыри и волдыри. «Я обещаю, что ты никогда не был для меня предметом жалости. Не в том смысле, в каком ты это сейчас понимаешь. Я хочу, чтобы ты это знал».
«Тогда зачем столько лжи? Почему ты не сказал мне правду, когда появился?»
Эдвард снова посмотрел в угол комнаты, и Уильям снова увидел красный отблеск — красный, как мокрая кровь, как плащ Арчи. Но взгляд был такой краткий, что он не мог быть уверен, и что-то кричало ему, чтобы он не поворачивался и не смотрел.
«Я собирался, но, когда я сказал тебе свое имя, а ты не отреагировал, я подумал, что лучше, чтобы ты не знал обо мне. Это было, скорее, ошибочное решение. Потом я обнаружил, что так глубоко погрузился в ложь, что не знал, как из нее выбраться. Поверь или нет, я решил помочь тебе».
В груди Уильяма защемила боль. Комната душила его, все эти повреждения и разрушенные стены. Ему так внезапно понадобился свежий воздух, и не из открытого окна. Ему нужно было выбраться отсюда, пока стены не сжались и не поглотили его целиком. «Ты не можешь решать, что для меня хорошо. Ты даже не знаешь меня».
Эдвард протянул руку и схватил Уильяма за руку, прежде чем тот успел отвернуться и убежать. «Я знаю тебя».
«Ха». Резкий смех, который вырвался из Уильяма, удивил даже его самого. «Вообще-то, ты прав. Ты действительно знаешь меня, да? Бедный, сумасшедший Уильям Торн. Ты так много знаешь обо мне, а я ничего не знаю о тебе».
«Позволь мне объяснить».
Уильям вырвал руку. «Давай. Я жду, Эдвард».
«Ты прав». Эдвард с трудом сглотнул. «Я... я знал Арчи до того, как приехал сюда, до того, как встретил тебя. Я разговаривал с ним о поместье Хэнбери, прежде чем он... умер. Я пытался убедить его продать мне эту недвижимость, объясняя ему о моих семейных связях здесь. В лучшем случае я просто хотел, чтобы он разрешил мне приезжать сюда, чтобы дать мне время, необходимое для того, чтобы выяснить, что случилось с Тедди».
Ложь и правда смешались так органично, что Уильям был почти удивлен, что доводы Эдварда были такими же.
«Он никогда не упоминал тебя», — прошипел Уильям, как будто это могло ранить Эдварда.
Что-то защемило в глубине его сознания, как будто его слова только что открыли что-то, до чего Уильям не мог дотянуться.
Арчи тоже был хорош в хранении секретов. Он лгал о своем романе и встречах с Эдвардом...
Вопрос пришел к Уильяму так быстро и неожиданно, что осознание, которое последовало за ним, было как афтершок. Вдруг его гнев рассеялся, и он остался с тошнотворным осознанием своей собственной правды, которая постепенно прояснялась. «Когда ты с ним встречался?»
Эдвард сглотнул, и комок в его горле задрожал. «Я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос».
Нет.Нет.
Уильям сжал челюсти, как будто все его мышцы, большие и маленькие, застыли. «Я хочу услышать это от тебя. Скажи мне».
Скажи ему.
Вот они снова, эти два слова, начертанные на стенах Хэнбери.
«Когда я это скажу, ты должен понять, что это не то, что ты думаешь». Глаза Эдварда расширились, соединяя ужасающие мысли, которые разделили череп Уильяма на две части.
«Чтобы понять мою историю, тебе нужно выслушать её до конца».
«Объясни».
Странное спокойствие наполнило Уильяма, расслабив его настолько, что он смог воспринять следующую информацию.
«Арчи и я... мы пошли на ужин. Это была чисто деловая встреча. Арчи останавливался в Оксфорде по работе, он связался со мной через своего адвоката и попросил встретиться за ужином в тот вечер. Но я клянусь тебе, Уилл, это не то, что ты подумал».
Я думал, что это было именно так. Ужин. Оксфорд. В тот вечер, когда Арчи был в отъезде. В тот вечер, когда Арчи изменил ему с другим мужчиной.
«Ты», — прошипел Уильям, сжимая телефон так сильно, что удивительно, что экран не разбился. «Это был ты».
Эдвард в панике опустил руки. «Клянусь тебе, между нами ничего не было».
Подтверждение. Так это был он. Это был Эдвард, кто пошел на ужин с Арчи в Оксфорде. Это были сообщения с незаписанного номера Эдварда, которые Уильям нашел, благодарившие Арчи за хороший вечер. Это был Эдвард, с кем Арчи ему изменил.
«Ты... вызываешь у меня отвращение».
Ты разрушил меня.
Ты сломал меня.
Ты восстановил меня, только чтобы снова сломать.
Эдвард упал на колени, отчаянно хватаясь за брюки Уильяма, пытаясь удержать его на месте. «Я знаю, что солгал тебе. Я знаю, что ты мне не доверяешь, но ты должен понять, что в тот вечер ничего не было. Это была просто встреча за ужином по поводу Хэнбери, и все. Я не остался с Арчи; ужин был коротким, а потом мы разошлись. Мы пообещали встретиться снова, чтобы продолжить обсуждение, потому что Арчи согласился, что я могу приехать, хотя он отказался продавать мне недвижимость, потому что у него были другие планы на нее».
Уильям наклонился, его слезы теперь были от ярости, а внутренние стороны щек были в крови от того, как сильно он их кусал. «Потому что она должна была быть нашим домом, нашим общим будущим. А ты отнял это у нас».
Эдвард покачал головой, не зная, что ответить. Ведь что он мог сказать? В конце концов, Уильям был прав.
Он не смог бы вынести пребывания в одной комнате с Эдвардом, не говоря уже об одном и том же чертовом округе. Уильям должен был уехать. К черту его сумку, к черту все его вещи и надежды на новый старт. Усадьба Хэнбери была проклята с самого начала, а Уильям просто игнорировал признаки.
Не задумываясь, Уильям развернулся и выбежал из комнаты, с телефоном в одной руке и ключами от своего спасения в другой.
«Подожди!» — крикнул Эдвард, вскакивая на ноги и бросаясь вслед за Уильямом. «Ты заслуживаешь знать всю правду. Я прошу тебя только об одном: пожалуйста, дай мне закончить».
Как будто я тебе что-то должен.
Уильям не хотел давать ему эту власть. Он не сбавлял шага, выбежал через парадную дверь и оказался под проливным дождем. Видимость была не более чем на полметра, завеса дождя ослепляла окружающий мир.
Он поднял руку, не зная, с чего начать поиски машины, но понимая, что это его единственный шанс сбежать. Зная, что Эдвард идет за ним и все еще зовет его, Уильям, оглядываясь по сторонам, заметил что-то.
Там, вдали, оно стояло под дождем, как будто оно было там на своем месте. Сначала он не мог понять, что он видит, пока молния не осветила мрак настолько, что он смог разглядеть форму.
Фигура тени стояла среди бури, красный плащ Арчи блестел так ярко, что было невозможно притвориться, что это что-то другое. Уильям задохнулся от имени Арчи, желая выкрикнуть его в небытие. В припадке безумия он бросился к нему, но фигура продолжала отступать, не двигаясь с места. Он продолжал отступать, как будто Уильям не мог бежать достаточно быстро, чтобы догнать его.
«Уильям, подожди. Пожалуйста», — крикнул Эдвард, перекрывая шум дождя и грома.
Уильям резко обернулся и увидел, как он пробирается сквозь ливень, пытаясь сократить расстояние между ними.
«Оставь меня в покое!» Еще один раскат грома заглушил мольбу Уильяма. Он даже не знал, кому она была адресована — Эдварду или призраку Арчи. В любом случае, ни один из них не слушал его. Арчи продолжал дразнить Уильяма, как бы тот ни старался приблизиться, а Эдвард не прекращал погоню.
Так продолжалось до тех пор, пока Хэнбери не заставил их всех остановиться. Потому что в суматохе погони Уильям оказался снова у входной двери поместья Хэнбери. И там стоял Арчи, его черты лица все еще размыты в тени, красный плащ блестел от дождя. Он водил Уильяма по кругу, заставляя его вернуться туда, где все началось.
«Почему ты это делаешь!» — крикнул Уильям, уже не различая дождевую воду от слез. «Что я тебе сделал, что ты решил, что я заслуживаю этого!»
Ты убил меня, моя любовь.
«Нет, я не убивал». Да, убил. «Я не знаю, почему ты здесь».
«Арчи преследует меня. И он не уйдет, пока я не скажу тебе правду», — прокричал Эдвард, его глубокий голос дрогнул, отвечая на вопрос, который не был адресован ему. «Скажи ему, это Арчи написал на стенах. Это тот самый момент, которого он жаждет».
Уильям оглянулся, чтобы найти Эдварда, который всегда был на несколько шагов позади него.
«Ты его видишь?» — крикнул Уильям, указывая прямо на происходящее.
Эдвард посмотрел на Арчи, а затем снова на Уильяма. «Вижу. И я видел. Он не успокоится, пока я не заговорю, и ты не поверишь в то, что я скажу».
Успокоило то, что Уильям был не единственным сумасшедшим. Если Эдвард мог видеть Арчи, то они оба были жертвами этого безумия. Только все казалось таким реальным. И Уильям не боялся духа Арчи перед ним. Его пугала правда, которую только что пообещал Эдвард.
«Я уже знаю правду», — крикнул Уильям, поворачиваясь к Эдварду. «Я все понял».
«Нет, не понял», — вмешался Эдвард, задыхаясь и запыхавшись, но с уверенностью, которой не было, когда они были в поместье. «Есть еще кое-что, что тебе нужно понять».
«Ни шагу дальше», — предупредил Уильям, угрожающе указывая пальцем на Эдварда. «Если ты подойдешь ближе, я... я...»
Разобьюсь и рассыплюсь, как лепесток в безразличной руке.
Как он мог хотеть убежать от человека и в то же время хотеть упасть в его объятия, и то, и другое в равной степени?
«Клянусь тебе, между мной и Арчи ничего не было». Глаза Эдварда снова метнулись к фигуре за Уильямом. Хэнбери наблюдал за ними, окна светились, дверь была открыта, как улыбающаяся пасть. «Но это не то, что Арчи хочет, чтобы я тебе сказал. Это не та правда, которая, как ты думаешь, преследует меня и последовала за мной сюда, чтобы проявиться в этой ситуации».
«Тогда скажи это», прошептал Уильям, не зная, хочет ли он знать больше. «Выплюнь это, чтобы освободиться от своего груза, а затем освободи меня».
Эдвард сжал губы, выпрямил плечи. Его волосы были мокрыми и тяжело свисали над темными глазами. Он глубоко вздохнул, как раз в тот момент, когда над головой прогремел гром, а через секунду последовала еще одна молния.
Уильям затаил дыхание. То, что прозвучало, было чем-то, чего он никогда не думал услышать, тем более из уст такого человека, как Эдвард.
«Я убил Арчи».
