Глава 36
12 февраля 2026 г., 20:00
Если бы у Уильяма остались слезы, он бы не переставал плакать. Но, увы, он был полностью опустошен, не осталось ничего, что можно было бы выпустить наружу.
Когда Арчи умер, Уильям чувствовал себя виноватым за то, что выгнал его из дома, заставил сесть на велосипед под дождём и отправил в путь. Это почти сломало его — если бы сосед не нашёл Уильяма на краю пропасти, где он был готов последовать за Арчи в мир иной, он бы совсем отказался от этого мира. Но единственное, за что он держался, нить, которая связывала его с жизнью и заставляла его идти дальше, было убеждение, что Арчи изменил ему. Что его поступки разбили сердце Уильяма еще до того, как решения Уильяма привели к тому, что тело Арчи разбилось о капот машины.
Уильям больше не держался за эту тонкую нить. Эдвард перерезал ее своим откровением, перевернув все, что Уильям считал известным. И теперь он не думал, что сможет это пережить.
Судя по телефону, было почти одиннадцать утра, когда Уильям взял свои упакованные сумки, закрыл комнату Роберта и пошел ставить свои вещи у входной двери. У него было два варианта. Подождать, пока через сутки приедет заранее заказанное такси, чтобы забрать его, или найти какую-нибудь службу и посмотреть, сможет ли он найти другое такси раньше. Его планы испарились, как пепел на ветру. В поместье Хэнбери никогда не было так тихо, как после ухода Эдварда.
Нет, не ухода. Мысли не давали ему покоя, проносясь в его голове. Ты выгнал его и отправил в ночь, как ты сделал с Арчи.
Тяжесть того, что произошло прошлой ночью, давила на Уильяма, и он опустился на последнюю ступеньку и сел, а его сумки упали на пол коридора. Обхватив голову руками, он попытался заплакать, но слезы так и не потекли. Даже его тело не считало его достойным страданий, учитывая, что он сам себе их причинил.
Отбросив мысли о планах покинуть Хэнбери, Уильям побрел на кухню. Он опирался на стену, его легкие жаждали воздуха, а в голове царила полная неразбериха.
Хэнбери казался пустым теперь, когда Эдвард уехал. Арчи тоже. Все это время он думал, что это Роберт или, может быть, Тедди, скрывался в тени этого места. Может, он и в этом ошибался?
В воздухе кухни витал затхлый запах, более сильный, чем раньше. Он прилипал к горлу Уильяма, усиливая его потребность выпить. Он не мог вспомнить, когда в последний раз что-то ел, но ему хотелось не еды.
Он рылся в шкафчиках, открывая каждый из них в поисках вина. Буквально всего, что мог найти, чтобы заглушить свою внутреннюю боль. Толстая муха напала на него, взлетев с одного из шкафчиков с жужжанием крыльев. Уильям отмахнулся от нее, заметив еще одну, ползущую по каменному полу у его ног.
Он надеялся, что они нашли то, что искали, потому что Уильям точно не нашел. Не было ничего, что можно было бы выпить, даже капли вина на дне одной из пустых бутылок. Это не помешало ему наклонить одну из них и облизнуть липкий край, просто чтобы удовлетворить свою потребность. Его отчаяние подсказало ему идею пойти в Стоунвелл, зайти в тот паб и выпить все, что там было. По крайней мере, в городе он мог бы организовать подходящую поездку обратно в Лондон, оставив это место и воспоминания о нем далеко позади.
Только теперь его преследовали не воспоминания. Это была правда о будущем — том, которое Арчи хотел разделить с Уильямом, — которая разрывала на куски его разбитое сердце, еще больше разделяя их.
Куда бы он ни посмотрел, он видел Эдварда. Это причиняло ему боль больше, чем он мог себе представить, но не так, как он надеялся. Уильям хотел бы ненавидеть Эдварда, но это чувство не было тем, что поднималось из океана горя внутри него. По правде говоря, Уильям даже не мог винить Эдварда за то, что произошло.
Винить можно было только одного человека, и это был он сам.
Это было тяжело принять, если только он не найдет достаточно алкоголя, чтобы заставить себя проглотить эту чертову пилюлю.
Над тишиной поместья Хэнбери Уильям услышал гулкий звук. Он резко поднял голову и посмотрел на улицу, откуда доносился шум. Это был рёв двигателя, звук, который Уильям слишком хорошо знал, живя в таком городе, как Лондон. Он услышал хруст гравия под шинами, но звук был далёким, как будто он удалялся от него.
Эдвард. Это был он? Он был уверен, что слышал машину прошлой ночью, так почему же появилась еще одна? Если только он не вернулся.
Надежда и тревога смешались в чем-то неясным внутри Уильяма.
Было забыто желание выпить или даже ясное принятие решений. Уильям вышел из кухни, спотыкаясь, и побежал к входной двери. Он оставил запах гнили в воздухе и мух, продолжающих поиски пищи.
Это поместье теперь принадлежало им.
Руки Уильяма дрожали, когда он открыл входную дверь и распахнул ее. Он выбежал на свежий воздух, который стал легче после того, как буря улеглась. Далеко внизу, в конце длинной подъездной аллеи, Уильям увидел то, что и ожидал — машину, которая уезжала. Гравий был еще мокрый от дождя, его ботинки Мартинс хлюпали в лужах. Он был готов кричать Эдварду, чтобы тот остановился, умоляя его вернуться. Потому что, по крайней мере, у Эдварда были ответы, Эдвард мог удовлетворить жажду Уильяма узнать больше об Арчи и его последних днях. Да, он хотел, чтобы тот уехал. Возможно, такой реакции не было бы, если бы Эдвард уехал прошлой ночью. Но теперь Уильям начал бежать, махая руками над головой и крича, пока не заболело горло. Наконец, слезы снова потекли. Уильям был ослеплен их обилием и ярким солнцем, пробивающимся сквозь облака. Он не заметил неровности на земле, пока его нога не зацепилась за нее, и он не упал.
На этот раз машина действительно уехала — вместе с Эдвардом.
Уильям поднялся на четвереньки, выгнув спину, и, задыхаясь, рыдал. Его пальцы впились в мокрую землю, и боль от мелких камней, впивающихся в ладони, была почти приятной. По крайней мере, он чувствовал что-то, кроме пустоты и муки внутри себя.
«Вернись!» — кричал он, бросая горстями камни, как ребенок в приступе истерики. «Эдвард, пожалуйста. Я передумал. Не бросай меня!»
Но было уже слишком поздно отменить свой приказ прошлой ночью. Машина была так мала вдали, что казалась игрушкой. Затем она свернула с длинной дороги, окруженной высокими деревьями, и исчезла навсегда.
Уильям Торн был обречен принимать решения, о которых потом жалел. Он сожалел, что позволил ревности затуманить свой разум, заставив его поверить, что Арчи изменяет ему. Он позволил себе выгнать его, не дав ему даже объясниться.
И с Эдвардом он поступил так же. В порыве неконтролируемых эмоций он выгнал его, велел уйти, и, конечно, Эдвард послушался.
Он ничего не должен был Уильяму. И реальность была настолько разрушительной, что он знал: если когда-нибудь захочет уехать, ему придется с трудом пробиваться обратно в поместье.
Время не имело значения в таком месте, как Хэнбери. Уильям мог стоять на коленях на земле минуты или часы; он не мог сказать и даже не хотел выяснять. Он продолжал смотреть на подъездную дорогу. Он не был из тех, кто молится, но в моменты после ухода Эдварда Уильям обнаружил, что сжимает руки, умоляя потенциального великого человека на небесах изменить вселенную в его пользу.
Ему следовало бы знать, что не стоит тратить время на такие бесполезные занятия. Уильям быстро вспомнил, почему вера никогда его не интересовала, когда машина так и не вернулась, а его молитвы остались без ответа.
Через некоторое время, когда слезы высохли на его щеках, а колени стали холодными из-за лужи, промочившей его брюки, Уильям нашел в себе силы встать. Холод проник в его кости, так что зубы начали стучать.
Он только что отвернулся от подъездной дорожки, снова обратившись к Хэнбери, боясь возвращаться внутрь в одиночестве, когда солнце отразилось от чего-то металлического у него под ногами. Обратив внимание на несколько футов в сторону от того места, где он стоял на коленях, Уильям увидел нечто невозможное.
Невозможное, потому что он только что видел, как машина уезжала.
Невозможное, потому что Эдвард нашел бы именно те вещи, которые сделали бы это возможным.
Но там, на земле, где Уильям бросил их прошлой ночью, лежали ключи от машины Эдварда. Он знал, что они принадлежали ему, потому что на цепочке висел брелок в виде желудя.
Уильям поднял их, пальцы онемели, кончики стали такими бледными и нечувствительными, что он удивился, что они не отвалились. Если Эдвард так и не нашел свои ключи от машины, то как он уехал? Если только... это был не Эдвард, которого он только что видел уезжающим из Хэнбери.
Тогда кого он только что видел?
Ужас пронзил Уильяма, как ножом, обнажив кости. Его взгляд метнулся от Хэнбери к окружающему пейзажу в поисках ответов. Что-то заставило его нажать кнопку на ключах, как будто это могло ответить на его вопрос.
И он был уверен, что где-то поблизости от него Эдвард услышал звук разблокировки автомобиля.
