Точка опоры

Первое, что встретило обитателей Башни наутро — тяжелая, гнетущая тишина, которая буквально давила, как груда бетонных плит, и каждый вдох давался с усилием. В безмолвном, напряженном пространстве висело эхо вчерашних выстрелов, летящих в своих, пустой, равнодушный голос Зимнего Солдата, механически отвечающего на приказ убивать, и яростные споры команды после. Собирались медленно, будто на похороны. Сэм вошел первым — с огромным синяком, расплывшимся на пол-лица, и неловкой скованностью в движениях. Периодически он придерживался за ребра, туго перетянутые эластичным бинтом под футболкой, но выглядел на удивление спокойно — мол, случалось и хуже, не на что тут обращать внимание. Брюс пристроился в углу, уставившись в стакан с водой, словно в нем были все ответы. Ванда сидела, обхватив себя за плечи; пальцы ее чуть побелели. Клинт сосредоточенно мерил шагами кухню. Тор устроился у окна, его спина была напряжена, взгляд устремлен куда-то вдаль, на пробуждающийся ото сна мегаполис, но он явно не видел огней, погруженный глубоко в свои мысли. Стив вошел следом за Тором и остановился у входа, прислонившись к косяку. Выглядел он непривычно даже в сложившейся ситуации — не просто уставшим, а вымотанным до предела, до той точки, где уже не осталось сил даже на то, чтобы держать спину прямо. Глаза его были красными, под ними залегли глубокие тени. Он молчал, но его присутствие ощущалось кожей — тяжелое, напряженное, мрачное. Тони появился последним. Его шаги гулко разносились по кухне, но сам он замер посередине, не став садиться. Руки скрещены на груди, лицо — каменная маска, за которой угадывалось нечто большее, чем холодная ярость. Что-то, что пугало сильнее вчерашнего пустого взгляда Зимнего Солдата. Это чувствовали все. Но спрашивать никто не осмелился. Локи восседал на самом удобном стуле, попивая чай с видом человека, наблюдающего за особенно напряженным, но оттого не менее увлекательным теннисным матчем. Его глаза поблескивали в предвкушении хорошего спектакля. В дверях, прислонившись к косяку с другой стороны от Стива, стоял Ник Фьюри — неподвижный, как скала. Его единственный глаз внимательно скользил по собравшимся, не выдавая ни эмоций, ни мнения, но само его присутствие ощущалось как включенная камера наблюдения. Питер Паркер сидел на одном из барных стульев на некотором расстоянии от Локи, сжимая в руках стакан с соком, к которому так и не притронулся. Он все еще переваривал случившееся. В ушах стоял тот крик Баки: «Нет! Только не снова!». А перед внутренним взором — пустые глаза, смотревшие на них сквозь прицел, не узнавая, не видя. Питер перевел взгляд на Стива и тут же отвернулся — тот, кто всегда был им лидером и опорой, сейчас, казалось, держался только на чистой воле, и причины Питер не мог понять — по крайней мере, пока. Тишину первым нарушил Тони. Не повышая голоса, но каждое слово било, как молот по наковальне: — Мы все видели, что случилось. Барнс — угроза красного уровня. Вчера он стрелял в нас. Завтра, если эти коды прозвучат по радио в центре Манхэттена, он начнет резать гражданских. — Он обвел взглядом присутствующих, задерживаясь на каждом. — У нас два варианта. Вариант А: спецучреждение с усиленной изоляцией, где его будут изучать и, возможно, лечить под круглосуточным наркозом. Вариант Б: криокапсула навечно. — Он сделал паузу. — Вам что больше нравится? Стив оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперед. Он не кричал, говорил спокойно, но его голос — низкий, натянутый, как струна — заполнил собой все пространство. — Он не вещь, Тони. Его нельзя «сдать». Он человек, над которым совершили чудовищное преступление. Его пытали семьдесят лет. Стирали память, поджаривали мозги, превращали в орудие. И мы не совершим другое преступление, заперев его, как животное. — Человек? — Тони резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Тот, кто едва не прикончил Сэма, — это человек? Тот, кто палил во всех нас без разбора — это вот наш союзник? Это оружие, Роджерс! И, боюсь, подчиняется оно кому угодно, только не нам, как бы тебе ни хотелось убедить нас в обратном. — После того, как Локи похозяйничал у меня в голове, — тихо, но четко сказал Клинт, выйдя из тени и бросив на бога обмана тяжелый, угрюмый взгляд, — я полгода не был собой. Я боялся теней. Слышал голоса. Просыпался в холодном поту и думал, что схожу с ума. — Он остро взглянул на Тони, и в его взгляде не было злости, только усталая, выстраданная трезвость. — Я понимаю тебя, Старк. С точки зрения логики — да, ты прав. Он опасен. Но тюрьма или вечная заморозка… это не лечение. Это капитуляция. Если есть шанс его вытащить, его нужно лечить. По-настоящему, а не клеткой. — Лечение? — Брюс снял очки и устало протер переносицу. — Мы говорим о глубокой нейронной перезаписи. О стирании имплантированных условных рефлексов, которые вдалбливали ему семьдесят лет. Это не просто воспоминания, которые можно вырезать скальпелем. Это — базовые структуры личности, перекроенные под чужую волю. Изменить их, не причинив вреда изначальной личности… чудовищно сложно. Один неверный шаг — и можно стереть не только Зимнего Солдата, но и самого Джеймса Барнса. — Он надел очки обратно и посмотрел на Стива. — Это необратимо. И это… — … настолько опасно, что мы не будем даже пытаться, — твердо произнес Стив, и весь его вид выражал такую непреклонность, что даже Старк не решился спорить. Брюс лишь кивнул, не став развивать эту мысль. Он понимал эту позицию лучше, чем кто-либо из присутствующих. Он сам каждый день жил с монстром внутри, который не спрашивал разрешения — и до сих пор не обходилось без инцидентов, а уж о полном контроле и говорить было нечего. — Вы говорите о вмешательстве в чужой разум, но нам не нужно «стирать» Зимнего Солдата, — Наташа вступила в разговор, ее голос был ровным, аналитическим, как всегда, когда она раскладывала ситуацию по полочкам. Она смотрела не на Тони, а на Фьюри, чье слово здесь могло стать решающим. — Нужно лишь сделать так, чтобы коды не работали — или, по крайней мере, найти способ нейтрализовать их быстро и без вреда. Она встала, медленно прошлась по кухне и вернулась на свое место у бара. — Мы не можем просто его списать, — продолжала Наташа. — Он — единственный, кто знает расположение секретных баз «Гидры», их протоколы «спячки», их схроны. Пока мы держим его в изоляции, оттуда могут вылезти вещи и пострашнее вчерашних мутантов. Он нам нужен. Просто нужно найти способ обезопасить и его, и себя. — Нужен, пока он полезен против «Гидры»? — Стив повернулся к ней, и в его глазах промелькнуло отчаяние. — Как оружие? А что потом? — Мы все в каком-то смысле оружие, Стив. Поэтому мы и здесь, — спокойно сказала Наташа. В ее голосе не было раздражения, только сухая констатация факта. — Давай будем реалистами. Либо мы находим способ работать с ним — либо изолируем и готовимся к худшему из того, что он знает и не рассказал. Лично я второго варианта хотела бы избежать. Неожиданно заговорил Сэм. Он оторвал пакет со льдом от лица и посмотрел прямо на Тони. Синяк дополз до самого виска, один глаз заплыл, но взгляд был ясным и твердым. — Она права. Все взгляды устремились к нему. Сэм поморщился, вернул лед на место и продолжил: — Он мне врезал. Да, больно. Да, обидно. И, если честно, блевать со сломанными ребрами — это точно не тот опыт, которым мне хотелось бы обладать. — Он криво усмехнулся. — Но я видел его лицо, когда он боролся. Все его усилия были направлены на то, чтобы прекратить это. Он орал, слышали? «Нет! Только не снова!». Это не тот, кто пришел нас убивать. Это тот, кого заставили. Отвернуться от него сейчас — все равно что добить раненого, который сражался на нашей стороне. Если есть способ, чтобы Барнс остался в строю, то я — за. Стив шагнул к нему, и в его глазах стояла такая мука, что Сэм на секунду отвел взгляд. — Сэм… прости меня. Мне так жаль, что это случилось с тобой. Я… — Да ладно, — Сэм махнул рукой, поморщившись от резкого движения. — Чего там? Ты же не виноват, что твоему приятелю взломали мозги. И не тебе за это извиняться. Тони негромко фыркнул, и в этом звуке было столько яда, что Сэм растерянно замолчал. — Мы все знаем, кто виноват, — с расстановкой проговорил Старк. — И знаем, что в следующий раз парой сломанных ребер дело может не ограничиться. Вопрос в том, готовы ли вы рисковать, когда на кону будут не ребра, а жизни. — Мистер Фьюри, — вдруг сказал Питер, и его голос в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко. Все обернулись к нему. Питер слегка покраснел, но не отвел взгляд. — А если… если мы сможем быстро его отключать? Как мистер Локи? Чтобы, если это снова случится, у нас был план «Б», который не причиняет ему вреда? Локи, до этого лениво наблюдавший за их спором, оживился. Его губы растянулись в сладкой, ядовитой улыбке. — О, юный паучок предлагает сделать меня персональной нянькой для вашего карманного киллера? — Он отставил чашку с преувеличенной грацией. — Как трогательно. Я, конечно, не против периодически играть в волшебника, который усыпляет непослушных солдатиков. Это куда веселее, чем разбираться с вашими земными… мутантами-соплями. — Он брезгливо поморщился, припомнив недавних монстров. — Но что, если я буду в отъезде? Или просто… не в настроении? — Тогда его выручу я, — сказала Ванда, и ее голос прозвучал тверже, чем все ожидали. Она подняла голову и поочередно оглядела присутствующих. — Там, в доках я чувствовала его разум. Он был как стальная ловушка, захлопнувшаяся намертво. Но я почти смогла ее расшатать. Еще немного — и я бы пробилась. Мне нужно время. Практика. Но я научусь. — Блестяще! — Локи с преувеличенным восторгом захлопал в ладоши. — Итак, план таков: наш нестабильный товарищ остается в строю, а мы с маленькой волшебницей будем дежурить у его сознания с большими волшебными дубинками. На случай, если в его голове снова зазвучат плохие слова. — Он театрально вздохнул. — Напоминает дрессировку бойцовской собаки, только… м-м, зубов побольше, конечно. Очаровательно. Может, сводим нашего Солдата к собачьему стоматологу? Говорят, удаление клыков помогает. — Локи! — прогремел Тор, и его голос прокатился по кухне, заставив посуду в шкафах тревожно звякнуть. — Твои шутки неуместны, как пение сирены на похоронах! Ты вообще соображаешь, насколько все это серьезно? — Ах, братец, вечно ты портишь все веселье, — Локи картинно закатил глаза. — Кстати, о сиренах… они, говорят, не только поют, но и танцуют. Затейливый у них, говорят, стриптиз. Не подскажешь, где можно приобщиться к такому занятному зрелищу? Тор хотел прорычать в ответ что-то угрожающее, но его опередил Фьюри: директор «Щ.И.Т.» бросил на Локи такой тяжелый, красноречивый взгляд, что тот только вздохнул и поднял руки в примирительном жесте: — Ладно, ладно. Я — само тактичное молчание. — Решение принято, — сказал Ник, наконец сходя с места и делая шаг в центр кухни. Его голос звучал спокойно, ровно и не терпел возражений. — Барнс остается под нашим наблюдением. Он продолжит работу по базам «Гидры». Романофф, вы и Капитан Америка курируете его. Старк, — он посмотрел на Тони в упор, — вы разрабатываете систему мгновенного оповещения на случай, если в радиусе пятисот метров от него прозвучит любая комбинация из тех кодов. И резервную — на случай, если основная даст сбой. Локи, — его единственный глаз сузился, — вы официально назначаетесь оператором «выключения» на случай активации. Отрабатываете метод с Максимофф. Быстро, чисто, без последствий для Барнса. — Он сделал паузу. — Это не просьба. Это приказ. Всем понятно? В кухне повисло тяжелое молчание. Тони, скрестив руки на груди, лишь резко кивнул — коротко, зло, и его мрачный взгляд словно бы говорил: «Как будто мое мнение здесь имеет какой-то вес». Клинт бросил недоверчивый взгляд на Локи и хмыкнул — жест, означавший согласие с неприятной необходимостью. Остальные, включая Тора, приняли вердикт молча. Для них это был тактический компромисс. Для Стива — глоток воздуха в ледяной воде. Еще не победа. Но и не поражение. Поле для боя оставалось — и с этим можно было работать. * * * Стив догнал Фьюри в пустом коридоре, когда тот уже почти скрылся за поворотом. — Ник, — окликнул он. Фьюри остановился, не оборачиваясь. — Спасибо. — За что? — Голос был ровным, без эмоций. — За то, что дал ему шанс. За то, что не позволил Тони… — Стив запнулся, подбирая слова. Фьюри медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в единственном глазу мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Я сделал это не ради него, Роджерс. — Я знаю. — Стив кивнул. — Но все равно спасибо. Фьюри окинул его долгим, изучающим взглядом. Стив чувствовал себя под этим взглядом голым — как будто Ник видел не только его лицо, но и каждую мысль, каждый страх, каждую бессонную ночь. — Выглядишь хреново, Капитан, — вдруг сказал Фьюри, и в его голосе мелькнуло что-то, отдаленно похожее на участие. — Ты когда в последний раз спал? Стив не нашелся, что ответить. Он просто стоял, впившись ногтями в ладони, и смотрел куда-то в сторону. — Что бы там ни говорил Старк, — продолжил Фьюри, и его голос на мгновение стал мягче, — я пока еще отличаю внезапный нейронный сбой, вызванный семидесятилетней промывкой мозгов, от намеренной диверсии. — Он сделал паузу. — В действиях Барнса склонности к предательству не обнаружено. А ты… Он посмотрел на Стива так проницательно, что тот слегка растерялся. — Ты сейчас явно хочешь быть не здесь, болтая со стариком. — Фьюри чуть заметно усмехнулся одними уголками губ. — Иди к нему. Сообщи хорошие новости. А завтра — за работу. Он развернулся и пошел дальше, не дожидаясь ответа. Стив смотрел ему вслед несколько секунд, а потом развернулся и почти побежал в другую сторону. * * * Медотсек Башни встретил привычным запахом антисептиков и стерильной чистоты, от которой всегда немного першило в горле. Баки сидел на койке в углу, сгорбившись так, будто хотел стать меньше — а то и вовсе исчезнуть. Его запястья были зафиксированы в массивных металлических наручниках — специальный сплав, разработанный для сдерживания особо опасных преступников и мутантов, который невозможно было сломать даже металлической рукой. Наручники крепились к встроенной в стену раме. Баки не делал попыток выбраться. Он просто сидел, уставившись в пол между своих босых ног, и, казалось, даже не дышал. Его лицо было пепельно-серым, глаза — пустыми, смотрели куда-то внутрь, на бесконечный повтор кинопленки вчерашнего кошмара. Стив вошел без стука. Он видел, как плечи Баки вздрогнули, но голову тот не поднял. — Охрану я отпустил, — зачем-то сказал Стив. — Мы одни. Баки ничего не ответил. Тишина в медотсеке была тяжелой, как свинцовое одеяло, накрывшее их обоих. Стив подошел и сел на край койки. Не касаясь, но очень близко — так, чтобы чувствовать его живое тепло, — единственное неоспоримое доказательство того, что он здесь, что он жив. Что они оба живы. Стив смотрел на профиль Баки, на знакомую линию скулы, на тень от ресниц, на впалые щеки. И видел не Зимнего Солдата, не убийцу и не чудовище. Он видел своего Баки — того самого, из Бруклина, из другой жизни, из другого мира. Того, за кого готов был драться с кем угодно и с чем угодно. Кого не уступит ни «Гидре», ни Тони Старку, ни всему миру, если понадобится. — Решили? — наконец выдохнул Баки. Голос был хриплым, чужим, безжизненным, как шорох сухого песка в пустыне. — Куда? Камера? Или сразу… ликвидация? — Никуда, — просто сказал Стив. Баки медленно повернул к нему голову. В его глазах не было надежды — только тупая, выжженная усталость человека, который уже перестал ждать чего-то хорошего. Губы тронула мрачная, горькая усмешка. — Никуда? Останусь здесь в наручниках до конца своих дней? Знаешь, а могло быть и хуже. Наверное. — Ты остаешься. В команде. — Стив выбирал слова тщательно, действуя подобно саперу на минном поле, где каждый неверный шаг мог стать последним. — Будет система. Если коды прозвучат снова… у нас есть способ тебя отключить. Быстро, без вреда. Локи знает, как это делать. И Ванда… научится. Он видел, как в глазах Баки что-то дрогнуло. Но это было не облегчение. Это был стыд — глубокий, всепоглощающий, унизительный. — Значит… я теперь… как особо опасный преступник в тюрьме строгого режима, только с правом выгула под конвоем, — прошептал он. — С намордником на случай, если снова взбешусь. — Он горько усмехнулся. — Интересно, а Халку тоже намордник нужен, или мне оказали особую честь? — Это не намордник, — резко сказал Стив. Он потянулся к карману, достал ключ и, не спрашивая разрешения, ловким движением снял с Баки наручники. Металл лязгнул, падая на пол. — Это страховка. Для всех, в том числе для тебя. Чтобы ты знал, что если… если это снова случится, тебя остановят. Не причинят вреда, просто выведут на какое-то время из боя. Он осторожно, давая тому время отпрянуть, накрыл своими ладонями руки Баки — живую и металлическую. Пальцы сами собой начали растирать красные полосы на запястье, оставленные наручниками. Кожа под его пальцами была холодной, почти ледяной. — Мы будем работать, Баки. Найдем способ стереть эти коды навсегда. Найдем. Но сейчас… сейчас нужно научиться с этим жить. И сражаться. — Он поднял глаза, заставляя Баки смотреть на него. — Пойми, слишком многое сейчас зависит именно от этого. Баки смотрел на их руки — свои, живую и металлическую, и Стива — теплые, уверенные, надежные, накрывающие его, как щит. У него перехватило горло. — Я стрелял в Сэма. В тебя. Я пытался… — Его голос сорвался. — Это был не ты, — твердо сказал Стив. — Это они. И мы сделаем так, чтобы у них больше никогда не получилось. Он поднял глаза, поймал мутный, полный боли и вины взгляд Баки и не отвел. — Никто ведь не обещал, что будет легко. Но мы учимся с этим справляться. И у нас получается. У тебя — получается. Пусть не сразу, пусть не без происшествий, но посмотри, чего мы достигли за это время. — Но вчера… — тихо произнес Баки. — Все чуть не провалилось из-за меня. Если после этого они смогут мне верить… — Они понимают, — просто ответил Стив. В его голосе звучала такая уверенность, что Баки удивленно моргнул. — Не все и не всегда, но — понимают. Оступиться может каждый, и многие в команде знают об этом не понаслышке. А ты даже не оступился — тебя столкнули. — Прости… — прошептал Баки. Его пересохшие губы дрожали. — Ты за меня поручился, рискнул своей репутацией, своим местом, а я… я подвел тебя. Подвел всех. И если Фьюри ради тебя согласился дать мне еще один шанс… многое ли это изменит? — Нет, — твердо произнес Стив. Он сжал руки Баки крепче, чувствуя, как тот вздрагивает. — Не ради меня. На этот раз — ради тебя. Пусть тебе сложно в это поверить, но я был там и слышал, как Питер, пока все спорили, просто взял и придумал выход. Как твердо защищали тебя Сэм и Наташа. Как Ванда неожиданно для всех сказала, что научится тебя вытаскивать. — Он не упоминал о Тони — этого и не требовалось. — Ты — часть этой команды, Баки. И, ради всего святого, прекрати уже в себе сомневаться. Мы все через это проходили. Просто твой путь длиннее. Баки поднял на него осторожный, неуверенный взгляд. Ресницы едва уловимо дрогнули. Стив только кивнул — коротко, твердо, словно в подтверждение его мыслей. Больше он не говорил ничего — ни о трудностях, которые предстоит преодолеть, ни о чувствах, которые много лет теплились в его груди и теперь будто бы вспыхнули с новой силой. Для этого было не время. Сначала нужно было разобраться с проблемами, требовавшими немедленного решения, найти способ выжить, вернуть Баки в строй, — а о прочем они поговорят после. Баки закрыл глаза. Слез не было. Он был слишком опустошен для слез. Но его пальцы под ладонями Стива слабо, едва уловимо сжались. Не в кулак. В ответ. В слабый, дрожащий сигнал: «Я здесь. Я слышу. Я… попробую». И пока этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг.