Long Awaited Revelry - Sylus POV

Близость будоражит сильнее слов.

Вернувшись на базу, Мефисто получает ремонт, а стороны заключают новую сделку.

Эти широко распахнутые наивные глаза теперь с большим подозрением всматриваются в темноту. Хорошо. Я веду ее к задней части здания, где припаркован мой мотоцикл. На этот раз она надевает шлем, который я ей протягиваю, и без лишних слов садится на мотоцикл позади меня. Она обхватывает меня руками за талию, и на этот раз я еду медленнее. Я говорю себе, что делаю это для того, чтобы моя сила могла превратить дождь в туман, и он лишь покрывал бы её форму Охотника снаружи, а не пропитывал насквозь. Но я знаю, что это потому, что, как только мы вернёмся на базу, эти руки снова соскользнут с моей талии. Конечно же, когда я снова паркую машину у дома, она быстро убегает. Не стоит гадать, делает ли она это, чтобы не попасть под дождь или просто чтобы оказаться подальше от меня. Скорее всего, верно и то, и другое. Я открываю дверь и придерживаю ее, пока она заходит в дом. По крайней мере, она больше не пользуется любой возможностью, чтобы сбежать навстречу опасности. Я направляюсь к черной лестнице. — Куда мы теперь идем? — спрашивает она. — Мы никуда не уходим. Я вернусь. Кухня там, если ты проголодалась, — я наклоняю голову, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на неё. Она останавливается позади меня, и я спускаюсь в винный погреб. Знакомый землистый аромат прогоняет из моего носа привкус трусости, но ничто не может полностью избавить меня от едва уловимой, но стойкой сладости, присущей только ей. Мои пальцы скользят по бутылкам, словно по вращающемуся шару. Что-то знакомое… с высоким содержанием алкоголя… вот оно. Я откупориваю бутылку и наполняю бокал, на мгновение присаживаясь в кожаное кресло — одно из двух, стоящих у двери по обе стороны от деревянного стола с ручной резьбой. Пустое кресло кажется каким-то тяжёлым. Дело не в том, что другим креслом никто не пользуется. Люк и Киран часто сидят здесь и играют в карты. Просто, когда я сажусь в это кресло, другое всегда пустует. Когда я их покупал, я имел в виду кое-кого. Кое-кого, кто сейчас… испытывает ко мне отвращение. Это не должно меня беспокоить. Мы потратили больше времени, пытаясь убить друг друга, чем что-то еще, но… Я вздыхаю и закрываю глаза, откидывая голову назад. Еще один глоток вина стекает по моему языку. Эта жгучая боль в груди и конечностях, когда я заставляю себя уйти от неё, — это не так плохо, как-то, что раньше делала со мной моя собственная сила. Но почему-то эту боль переносить тяжелее. Она всегда требует от меня невозможного, не так ли? Я и не ожидал ничего другого. Я и раньше делал невозможное. Я могу сделать это снова. В знакомой тишине подвала тревога и боль снова сменяются спокойной решимостью. И алкоголь, конечно, не повредит. Как только я перестаю чувствовать напряжение, я наполняю свой бокал и направляюсь в оружейную, где Люк и Киран старательно вытирают пыль, накопившуюся за время моего отсутствия. Не глядя на них, я проверяю ящики с оружием, которые они уже почистили, чтобы убедиться, что они хорошо поработали. Они переглядываются, на время отложив маски в сторону. На лице Кирана всё ещё видны шрамы от кристаллов, которые едва не превратили его в одно из существ, ползающих по Элизиуму. — Как все прошло? — неуверенно спрашивает Люк. — Они используют Flux Nexuses. Близнецы снова переглядываются, и я притворяюсь, что не знаю, что они обсуждают, стоит ли уточнять, что они хотят спросить, как все прошло с ней. — Чтобы призвать больше Странников? — спрашивает Киран. — Чтобы создать их. В воздухе повисает ещё одна долгая пауза, потому что близнецы прекрасно понимают, что это значит. Я ставлю бокал на стол и открываю один из кейсов, проверяя, что все детали винтовки на своих местах, хотя бы для того, чтобы чем-то занять руки. — От кого? — спрашивает Люк серьёзным тоном, который, по мнению близнецов, выдаёт его безмерную скорбь. — Это было неясно, — отвечаю я достаточно спокойно, чтобы подчеркнуть важность вопроса. — Это могли быть покровители, попавшие под перекрёстный огонь, могли быть их собственные головорезы, могли быть какие-то протополя, принесённые другими Странниками. — Они так быстро изменили людей? — в голосе Кирана, в целом спокойном, слышится что-то среднее между страхом и яростью. — Может быть. Но кто знает, скольким протокорам вылизывали задницы люди Шермана. Люк фыркает, застигнутый врасплох, и близнецы начинают хохотать. Моё лицо остаётся бесстрастным. Я снова беру бокал с вином, опускаюсь на стул и поворачиваюсь к близнецам. — У вас есть для меня отчёт, — это утверждение, а не вопрос. — О, да! — тон Люка снова бодрый, как обычно. Киран присоединяется к нему. — Итак, вот чем занимался Шерман…

***

Когда Люк и Киран заканчивают свой доклад, я оставляю их в оружейной и велю взять несколько пистолетов и отправиться на подземный полигон потренироваться. Затем я поднимаюсь наверх и нахожу ее в столовой с обмякшим Мефисто в руках. — Что случилось? — спрашиваю я. Ворона жалобно каркает. — Он говорит, что у него сломано крыло. И теперь он инвалид. — Ты научилась говорить на птичьем языке всего за несколько часов? — Я просто объясняю ситуацию от его имени. Я забираю Мефисто из её рук, а она с жалостью смотрит на него. — Ладно, признаю, что, возможно, случайно ранила твоего питомца. Как я могу тебе отплатить? — Его зовут Мефисто. Он очень расстраивается, когда его называют «питомцем». Я осматриваю сломанное крыло Мефисто — один из суставов заклинило куском гнутого металла, из-за чего крыло осталось в положении для полёта. Это объясняет, как он смог добраться до дома, но при этом так жалко выглядел. Я поднимаю на неё взгляд. — Перед тем, как они напали, произошло что-то странное? — та крыса была права, когда говорила, что они связываются с людьми и Странниками. Думаю, теперь это моя проблема. На ее лице вспыхивает гнев, но она сдерживается. — Спроси у Мефисто, что произошло. Ты заставил его следить за мной. — Это правда. — …Ты не собираешься это отрицать? Я наклоняюсь к ней, не сводя с неё глаз. — Ты надеялась, что я смущусь из-за того, как ты меня раскрыла? Мы в зоне N109, милая. Со мной ты или одна, ты не сможешь избежать моего влияния. Пожалуйста, не заблуждайся. Она вздёргивает подбородок. — …Я не единственная, кто заблуждается. Разве кое-кто не надеется, что я буду меньше его ненавидеть и смогу найти с ним резонанс? — Хм, - я слегка улыбаюсь ей, затем поправляю Мефисто в руке, рассматривая его крыло. Я делаю глоток вина и протягиваю ей почти пустой бокал, чтобы можно было держать птицу обеими руками. Если я не могу добиться от нее ни гнева, ни преданности, то мне придется довольствоваться недоумением на ее лице. Я поворачиваюсь и иду к лифту. Она все еще не сдвинулась с места. — Поторопись, — бросаю я через плечо. — А? — Принеси мне еще вина. — Я тебе что, бармен? Я смеюсь. — По сравнению с тобой бармен ведёт себя более послушно, - в несколько шагов я оказываюсь у двери лифта и машу ей рукой, в которой держу Мефисто. Она фыркает, хватает со стола бутылку вина и заходит в лифт вслед за мной. — Я отнесу ее вниз, раз уж у тебя руки заняты Мефисто, но можешь налить себе сам. — Хм, — я мог бы придумать остроумный ответ, но предпочёл просто насладиться изгибом её губ, сомкнутых в вызывающем жесте. Я и забыл, как сильно мне нравится просто… наблюдать за ней. Двери лифта разъезжаются, и она следует за мной в мастерскую. Здесь, рядом с подземным гаражом, я работаю над большинством своих технических проектов: обновляю Мефисто, экспериментирую с протоядрами, создаю новые протоколы для взлома и тому подобное. Когда я сажусь и кладу тихо постанывающую ворону на верстак, она ставит бутылку и бокал рядом со мной и отходит. Я оглядываюсь в поисках штопора и, не найдя его, просто растворяю пробку в своём тумане и снова наполняю бокал. Это неплохое решение. Она достает накопитель от Эйслинн, и ее взгляд падает на компьютерный терминал на столе напротив меня. — Эта штука прочитает накопитель? — спрашивает она. Я киваю. — Мефисто, разблокируй его для нее. Птица издаёт слабый писк. Я бросаю на него взгляд — он не столько злится на неё, сколько хочет насладиться её жалостью. — С твоим центральным процессором все в порядке, и ты это знаешь, — говорю я ему. Мефисто фыркает, топорщит перья, а потом компьютер издает звуковой сигнал, и экран оживает. Она вставляет накопитель в терминал, и на экране появляется трёхмерная карта отеля «Солон». У меня уже есть большая часть информации, но сеть Эйслинн всегда умудряется собрать несколько ключевых фрагментов, которые упускают другие. Я просмотрю накопитель, как только она закончит. Я снова перевожу взгляд на птицу и аккуратно отвожу в сторону перья, чтобы лучше рассмотреть повреждения. Она опирается на руку, читая, а затем переводит взгляд на меня. — Кстати, те ребята, которые пытались схватить меня в Элизиуме… Были ли они на самом деле предателями, работавшими в Оникайнусе? Они также упоминали «мистера Шермана». Кто это? — Почему тебя интересует мёртвый человек? - я поднимаю на неё взгляд, а затем отбрасываю в сторону несколько изуродованных частей тела Мефисто. В её глазах мелькают мысли. — Должно быть, они тоже охотятся за эфирным ядром в моём теле. В каком-то смысле ваш конфликт затрагивает и меня. Нет… ты специально оставил меня здесь в качестве приманки, не так ли? Чтобы потом всё зачистить? Пойманный с поличным, я опускаю взгляд на Мефисто. Птица издаёт вызывающий крик. — Неважно, насколько глубока твоя ненависть, — говорит она ему. — Ты уже достаточно меня проклял. Смирись с этим. Кроме того, это был несчастный случай. Я не хотела причинять тебе боль. К тому же ты сам меня преследовал. Даже если ты сделал это нарочно, ты это заслужил. — Можешь отругать меня прямо в лицо, если хочешь, — предлагаю я. Кажется, ее удивил мой тон. Полагаю, это справедливо, учитывая мое… прежнее поведение. Тем не менее она расслабляется. Интересно, разговаривал ли с ней до этого Филип… Я пытаюсь понять по выражению ее лица, о чем она думает. После минутного молчания она откашливается. — Когда мы впервые встретились, ты сказал, что мы «похожи». У тебя… наверное, тоже есть Эфирное ядро. Мое — в сердце. А твое… в глазу? Так близко и в то же время так далеко. Я вздыхаю. — Конечно. Считай, что так оно и есть. — Хотя мое эфирное ядро ничем не отличается от обычного протоядра. Оно не очень полезное. Но с твоим все иначе. Я отрываюсь от ремонта и снова вглядываюсь в её лицо. Если мы начинаем с нуля, то… мы начинаем с нуля. Я сопротивляюсь голосу, который говорит, что объяснение — это признание поражения. — Оно помогает мне понять, чего люди хотят больше всего. Раскрывает желания, которые они отказываются признавать. Она смело смотрит мне в глаза. Поглоти… оно твое… Она вытягивает из меня силу, а дракон в её душе активирует её. Она морщится, закрывает глаза и прижимает руку ко лбу. Я опускаю Мефисто, и он возмущённо каркает, когда я подхожу к ней. Она приходит в себя прежде, чем я успеваю до неё дотронуться, поэтому я стою неподвижно, пока к ней возвращается зрение. На этот раз моя близость её не пугает. Вместо этого она поднимает руку и нежно прикрывает мой глаз. Мои ресницы касаются её раздвинутых пальцев. От этого прикосновения по телу разливается тепло. Моё дыхание замирает, сердце бьётся неровно. Она единственная, кто когда-либо прикасался ко мне так. Прошло так много времени… Я вглядываюсь в её глаза, пытаясь найти что-то, чему нет слов. Она не отстраняется. В моём голосе слышится отголосок воспоминания. — Ты сошла с ума? Она спросила меня об этом в тот день, когда её невероятная красота пробудила во мне это проклятое, бессмысленное желание — и я чуть не вонзил этот призрачный меч в собственное сердце. — Я… Я не могу удержаться и наклоняюсь ближе, притянутый знакомым теплом, которое стирает годы и защитные барьеры, пока наши лица почти не соприкасаются. Как я мог забыть, каково это — касаться кого-то… — Ты можешь оттолкнуть меня, — шепчет она. Я вздыхаю, словно этот вздох может унести с собой всю эту боль. — Тебе нравится, когда люди так делают? — она делает глубокий вдох и смотрит мне в глаза. — Разве ты не хотел резонировать со мной? Хочешь попробовать ещё раз? Она протягивает руки и берет меня за ладонь. — Давай, на этот раз я буду использовать обе руки. Она сплетает свои пальцы с моими, и от этого добровольного прикосновения у меня перехватывает дыхание. Она бормочет себе под нос: — Он хорош, он хорош, он хорош… Я приподнимаю бровь. — Я тебя слышу. — Наслаждайся. Это одна из двух хороших вещей, которые я могу о тебе сказать. Она смотрит на наши руки, но ее сила не шевелится. В ее голове крутятся колесики, и когда она говорит, ее тон мягок. — Ты уже знаешь, что я вошла в зону N109, чтобы получить Эфирное ядро, выставленное на аукцион. И поскольку ты хотите найти со мной резонанс, у меня есть идея. Хотя я не знаю, стоит ли мне о ней говорить. — Тогда не надо. Я вознагражден вспышкой удивления, затем раздражения на ее лице. Но на этот раз она не теряет самообладания. — Но я не могу резонировать с тобой, потому что я отвергаю тебя на подсознательном уровне. Это означает, что мой эвол контролируется моими эмоциями. Изменить чувства человека может быть сложно, но это будет не так сложно… Я думаю, - она скрещивает руки на груди и поднимает на меня подбородок. — Прямо перед нами есть простое решение. Помоги мне получить Эфирное ядро и обеспечь мою безопасность, сопроводив меня из зоны N109. Ты сможешь использовать меня как приманку, чтобы зачистить территорию, верно? Я бы не потерпел такой наглости ни от кого другого. Я качаю головой, но в моём ворчании слышится веселье. — Такое ощущение, что твоё лицо говорит: ты оказываешь мне огромную услугу. — Я не знаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы резонировать со мной, но пока ты готов мне помогать, я буду помогать тебе. Я бросаю взгляд на карту, а затем снова смотрю на неё. — Этого недостаточно. Её Эвол всё ещё слаб. Я должен убедиться, что она достаточно сильна, чтобы справиться с тем, что потребует от неё её план, потому что в противном случае всё будет напрасно. — Тогда чего ты хочешь? Мне что, умолять тебя? Я могу это сделать. — Или… мы могли бы сделать вот это, — я тянусь к ящику под верстаком, где лежат разные драгоценные камни и украшения. Знакомая тяжесть ложится мне на ладонь, и на мгновение брошь из того камня, который она мне оставила, оказывается рядом с остальными. Я взмахиваю рукой, чтобы убрать её, — сейчас не время ворошить эти воспоминания. Но всё же во мне вспыхивает вдохновение. Я выбираю другую брошь, рубиновый камень в которой напоминает мне о той, первой. Кроваво-красный камень окружён шипами, а над ним возвышается гордый силуэт ворона. Я отрываюсь от ящика и показываю брошь ей. — Если ты сможешь забрать её у меня в течение суток, я соглашусь на твои условия. — Ты проверяешь людей, прежде чем начать с ними работать? Оцениваешь мои навыки? Мой интеллект? Или мои ценности? Аромат её неповиновения… восхитителен. И она пользуется случаем, пока болтает без умолку, чтобы быстро схватить брошь, которой теперь нет на месте, благодаря небольшому предугадыванию. — Сделку можно заключить, только если у тебя есть козырь в рукаве. А раз уж ты сама это предложила, действуй по-своему. Радуйся, что на этот раз цель достаточно ясна. Она вздёргивает подбородок. — Лучше не жульничай. — Я бы никогда этого не сделал, — в моём голосе слышится мурлыканье. Но я говорю серьёзно. Смысл не в том, чтобы мучить её. Для этой цели лучше подошла бы другая игра… — Ты недолго будешь выглядеть таким самодовольным. — Посмотрим. Мефисто издает жалобное карканье, сидя на верстаке. Его крыло все еще частично разобрано с тех пор, как она меня перебила. Я поворачиваюсь к нему и вставляю на место последний штифт. Он осторожно поднимает крыло и сгибает его. Убедившись, что подвижность восстановлена, он отпрыгивает в сторону и летит к голове девушки. Она вскрикивает и пригибается, а я не могу сдержать смех, когда Мефисто находит одно из своих любимых мест на ветке, распушает перья и довольно прихорашивается. Она скрещивает руки на груди и смотрит на птичку. — В этом не было никакой необходимости! Он вызывающе каркает в ответ. Она смотрит на меня. — Ты не собираешься переводить? Я поднимаю бровь. — Я думал, ты уже научилась говорить с птицами. Она закатывает глаза. — Да какая разница. Я прохожу мимо нее к лифту. — Куда ты идешь?! — она требует ответа. — В прошлый раз я уже говорил, что не обязан тебе объяснять, что я решил делать в своем собственном доме. — Хорошо… что я должна делать? — Найди брошь. Или не делай этого, — я нажимаю кнопку лифта, и двери открываются. Она складывает руки на груди. — Ты просто собираешься оставить меня в своем доме? Без присмотра? Я пожимаю плечами, захожу в лифт и прислоняюсь к задней стенке. — Ага. Дверь захлопывается, скрывая ее недоумение и мою ухмылку. ____________________________ Заметки/комментарии от автора: * «Ты что, с ума сошел?» это отсылка к Beyond Cloudfall, глава 7. 🥺 Как отмечает Сайлус в POV, МС говорит ему это, когда он пытается подтолкнуть ее снова проткнуть его мечом после того, как он полностью трансформировался из своей драконьей формы. * Изначально я имела в виду, что брошь в виде ворона, которую Сайлус использует в игре, упоминается в Land of Lost, но буквально СЕГОДНЯ история «Вечная связь» в событии «Перед заходом солнца, после клятвы», кажется, показывает, что Сайлус носил именно эту брошь. И вообще, мне нравится идея о том, что у него здесь больше стен, на что намекал и «Ключ от времени». Идея о том, что главная героиня-волшебница оставила камень Сайлусу после того, как он «умер» и возродился, — это моя выдумка. * Тем не менее, я думаю, не будет большим преувеличением предположить, что Сайлус продолжает использовать свой туман, чтобы прятать брошь в виде ворона или манипулировать ею (подробнее об этом в следующей главе), и его цель — посмотреть, как она будет решать эту задачу, а не просто поиграть с ней в прятки.