Long Awaited Revelry - Sylus POV

Хищник предается своим любимым играм.

МС охотится за брошью в виде ворона, а затем готовится к аукциону протоядер.

Наша маленькая игра, безусловно, сделает следующие двадцать четыре часа более интересными. Она даже узнала кое-что о «Гнезде» — и могла бы узнать больше, если бы не дышала так громко. Мне не нужно затягивать ее запястья в туман и тащить за собой, чтобы заставить уйти, но я не в настроении ждать, а она упряма, как никогда. Даже слишком упряма. Одна и та же неудачная тактика, снова и снова… Она просто продолжает… искать. Роется в ящиках и заглядывает под шкафы. Ни допроса, ни торга, ни соблазнения… На этот раз я заставляю ее встать на колени и не спеша рассматриваю свою коллекцию пластинок. — Мы встречаемся уже в четвертый раз после прошлой ночи, котенок. — Ты установил срок для поиска броши, но не сказал, какие методы я могу или не могу использовать[1]. Сомневаюсь, что я нарушаю какие-то правила. Я поднимаю бровь. — Мне напомнить тебе о твоих так называемых «методах»? - она хмурится, вспоминая все те случаи, когда я ловил её на этом, а я поворачиваюсь и вставляю пластинку в проигрыватель. — Я что, недооценил твою решимость или переоценил твой интеллект? Если это всё, на что она способна, то её съедят заживо. Я знаю, что она способна на гораздо большее. Проигрыватель трещит, а затем издает нежную фортепианную мелодию. — Это ты предложила сделку. Но теперь ты все усложняешь… - я подхожу к ней. — Тебе придется постараться. Я хватаю ее за запястье, позволяя туману рассеяться, и вытаскиваю ее из комнаты. — П-отпусти! Что ты творишь?! — Уходи. Я иду спать. Мефисто громко смеется, и я бросаю на него испепеляющий взгляд. — Ты тоже. Птица возмущенно каркает, а затем улетает вслед за ней. Я закрываю дверь. Вздыхаю и провожу пальцем по лакированному дереву. Возвращаюсь к своему стулу у проигрывателя. Сжимаю пальцами кожу между бровями, пытаясь снять напряжение. По моим пальцам распространяется знакомое тепло — это брошь. Но не та, с вороном, что сейчас лежит у меня в кармане. Я останавливаюсь и поворачиваю камень так, чтобы свет пронизывал его глубину. Его внутреннее сияние теперь слабое, почти незаметное. Я носил этот камень почти столько же, сколько хранил воспоминания о ней. Возможно, я слишком строг к ней. По крайней мере, я доказал, что её нынешних навыков недостаточно, чтобы защитить себя в зоне N109. Как бы мне ни нравилась её излишняя самоуверенность, из-за неё она легко может погибнуть. Если завтра я правильно разыграю свои карты… и рискну… Я вздыхаю. Невозможно снизить все риски. Мне остаётся только верить, что она справится, когда придёт время. Без неё этот план не сработает. С другой стороны, меня не должен удивлять её целеустремлённый подход. Она всегда была упрямой… я видел, как она поднимала оружие, даже если была вся в крови, или снова и снова бросалась к вершине той пещеры, пока наконец не достигала её… Я пересаживаюсь со стула на кровать, чтобы дать глазам отдохнуть. Возможно, сегодня я не высплюсь, но аукцион состоится вечером, так что я воспользуюсь тем, что могу получить. Нельзя откладывать эту попытку добраться до Эфирного ядра, второго шанса не будет. А учитывая, что в нём содержится… возможно, это поможет ей восстановить память.

***

Я просматриваю звездную карту, и в моем сердце бурлят желание и предвкушение. — Разве ты не говорила, что тебе нужны минералы и звездолеты? Она качает головой и подпирает подбородок рукой. — Ты помнишь все, что я говорю. Я вопросительно поднимаю бровь. С чего бы мне это делать? Я тянусь за красным апельсином с серебряного блюда с фруктами, стоящего между нами. Она выхватывает его у меня из рук. Пока я смотрю на свою пустую руку, она набрасывается на меня, и я позволяю ей повалить меня на подушку. По моей шее стекает теплая кровь от серебряного ножа в ее руке, и в груди разливается ни с чем не сравнимый трепет, от которого сердце начинает биться чаще. — Будь со мной честен. Что ты получаешь, потакая моим желаниям? Я усмехаюсь, и туман, окутавший нож и не дававший ему вонзиться глубже, теперь проникает в металл и расщепляет атомы на энергию. Оставленный им порез тоже исчезает. Её дыхание обдаёт меня. Я слегка приподнимаю голову, и кончики наших носов соприкасаются. — А что насчёт тебя? Какой тебе смысл пытаться совершить убийство такой слабой рукой? Я смотрю ей в глаза и вижу, как в них отражается сияние моего алого взгляда. В её выражении лица столько нюансов, и, как всегда, я пытаюсь их разгадать. Моё сердце сжимается, когда она тихо смеётся, а затем отстраняется от меня и возвращается на своё место. Она берёт другой нож, надрезает гранат, вскрывает белую мякоть и начинает вынимать зёрна. — Не нужно мне ничего объяснять, — говорит она. — Чем жаднее душа, тем она вкуснее. Или я ошибаюсь? В любом случае, будем надеяться, что это не обернется против тебя. Я смеюсь, наблюдая за тем, как её пальцы ловко перебирают фрукты. Когда она берёт в руки косточку, я подкрадываюсь и зубами срываю её с её пальцев. Во вкусе чувствуется кислинка, но больше всего мне нравится ощущение косточки на языке. — То же самое. Ты не сбежала, потому что ждешь возможности выколоть мне глаз. Так ведь? В её взгляде, когда она смотрит на меня, есть что-то задумчивое. Как будто она оценивает меня, прикидывает, чего от меня ждать. В её глазах больше нет того убийственного намерения. Моё сердце бешено колотится в груди, сбиваясь с ритма. Эти сокровища, которых она жаждет, почти невозможно заполучить. Она могла бы попросить у меня луну, солнце, галактику — что угодно, и я бы это сделал. Что угодно, и я бы отдал это ей.

***

Меня будит тихое шарканье шагов в коридоре. Это, несомненно, она. Я не открываю глаза — то ли из лени, то ли по другой причине. Она распахивает дверь и медленно подходит к кровати. — Сайлус? Сайлус? Ей повезло, что мне скучно. Я не открываю глаза и дышу ровно. Она тихо смеётся, а затем поднимает моё запястье. — Вот, что ты получаешь за все свои ужасные поступки! На моём запястье смыкается наручник, затем она поднимает мою руку и пристёгивает наручник к изголовью кровати. Она что, правда думает, что этого недостаточно, чтобы меня разбудить? И все же… Я не стану жаловаться, если она сама ко мне прикасается. Мне любопытно, что она предпримет дальше. То, чего ей не хватает в деликатности, она, похоже, компенсирует решительностью и дерзостью. Но когда ее пальцы тянутся к моей груди, я уже не могу «проспать» это. Я открываю глаза и хватаю ее за запястье, отчего она тихо ахает от неожиданности. — Явилась без приглашения в такое время… Хочешь, я расскажу тебе сказку на ночь? - я отмахиваюсь от ее руки. — Очевидно, что я… - она бросает взгляд на наручники, и на её губах появляется ухмылка. — На самом деле… - она наклоняется надо мной, упираясь руками в изголовье кровати. — Ты должен сам разобраться, что здесь происходит. Эти наручники на час лишают человека Эвола. Каким бы сильным ты ни был, сейчас это бесполезно. — Серьезно? И что ты собираешься делать теперь, когда я стал твоей добычей? Она откидывается назад и протягивает руку. — Где брошь? Я усмехаюсь и показываю рукой на свое тело. — Пользуйся. — Не возражаю, если я это сделаю, — она проводит пальцами по лацкану моего халата, задевая кончиками пальцев мою грудь. — С самого начала ты заманил меня сюда, заставил резонировать с тобой и даже сказал, что мы «одно и то же». — Она поднимает руку и проводит ею по моим рёбрам. Я стараюсь дышать ровно. Это непросто. — Никто не стал бы так обращаться с незнакомцем… Так что… Только не говори, что ты влюблен в меня. Ты все это делаешь, чтобы привлечь мое внимание? Я усмехаюсь и отворачиваюсь, радуясь, что она не слышит, как учащается мое сердцебиение. — Ты явно начиталась сказок. Она раздражённо вздыхает и снова тянется к моему лацкану. Туман просачивается под ткань и материализует для неё брошь в виде ворона. Я почти забыл, как сильно мне хочется потакать ей. Смог бы я когда-нибудь отказать ей? Мои глаза находят ее, ища. — Имеет ли значение мой ответ? Ее рука скользит выше по моему лацкану, останавливаясь, когда она ощущает прохладный металл. Она вытаскивает брошь с победоносным смехом. — Теперь это совсем не важно, - самодовольно говорит она. — Я выиграла. Ее чрезмерная самоуверенность вызывает у меня тихий смешок. Ее глаза сужаются. — Только не говори мне… — Я не откажусь от того, что тебе обещал, — заверяю я её. — Однако игры интересны тем, насколько захватывающими они могут быть. Из-за твоего отношения всё становится скучным. Моя сила вливается в металл наручников, и они с щелчком открываются. Я наслаждаюсь выражением шока и страха на её лице. Она пытается сбежать, но я встаю и толкаю ее обратно на кровать. Когда я наклоняюсь над ней, она поднимает руку, чтобы защититься, но я хватаю ее за запястье и прижимаю к кровати над ее головой. — Ты неплохо бегаешь, — я замечаю пистолет, спрятанный у нее за поясом, — не тот, что она обычно носит. Я вытаскиваю его и смотрю на странную окраску. — Ты собираешься пустить его в ход против меня? - я закрываю глаза и презрительно качаю головой. — Как дерзко, не так ли? Я отбрасываю пистолет в сторону, опуская другую руку на кровать рядом с ее плечом. Я мог бы сказать, что делаю это, потому что ей нужно помнить, что другие в этом месте не будут такими милосердными, как я. Герметичные наручники Evol? Правда? Но это только половина правды. Другая половина в том, что… Я могу так долго удерживать угощение на носу. — Я держу тебя рядом, потому что ты все еще полезна. И… Мне действительно нравится наблюдать за борьбой моей маленькой добычи… - я сжимаю ее кулак, в котором зажата брошь, и она пытается оттолкнуть меня. Я усиливаю хватку, затем тяну ее руку между нами. — Особенно когда она думает, что может сбежать от меня. Наверняка какая-то часть ее помнит, как сильно мы раньше наслаждались этими маленькими играми. — Отпусти меня. Я уже ее получила! - в её глазах горит вызов, и она отдёргивает руку. Я удивляю её тем, что не сопротивляюсь, а просто держу её руку в своей. Она засовывает мою руку в пистолет, и с тихим хлопком он выстреливает, оставляя в воздухе облако в форме сердца со словом «любовь» в центре. Я закрываю глаза и вздыхаю. Близнецы. Это объясняет ее заблуждение насчет наручников. — Ты такая доверчивая, котенок. Пока она в замешательстве, я забираю у нее брошь. Ее глаза вспыхивают от ярости, а затем от удивления, когда я расстегиваю брошь и протягиваю ей. — Не двигайся, - стараясь не задеть ее иглой — хотя она заслужила бы укол, если бы начала дергаться, — я прикрепляю брошь к ее блузке. — Это считается прохождением испытания? — Едва ли. Аукцион вот-вот начнется. Но что будет после? — Я готова ко всему, что здесь происходит! - в ее глазах светится искренняя убежденность. Я позволил себе улыбнуться. — Тогда мы договорились[2]. Не потеряй эту брошь. Она доказывает, что тебе разрешено входить и выходить из зоны N109, когда тебе заблагорассудится. Она прикасается кончиками пальцев к рубину, словно убеждая себя, что он на месте. Должен признать, это не такой уж бесполезный инстинкт. Я встаю и направляюсь к своему шкафу. — Иди собирайся. Все, что тебе нужно, в той комнате, где ты была раньше. Она прищуривается и делает несколько шагов вслед за мной. — И это все? Что значит «все, что мне нужно»? Я сухо и холодно улыбаюсь ей. — Думаю, даже ты сможешь это понять. Она бросает на меня вызывающий и недоверчивый взгляд, а затем выходит из спальни и идет по коридору. Мефисто пролетел мимо неё и вошёл, когда она уходила. Он последовал за мной в мой гардероб и устроился на своём любимом месте, чтобы с завистью разглядывать мою коллекцию часов за стеклянной витриной, которая существует для того, чтобы препятствовать его клептомании. Я сбрасываю халат и выбираю подходящий для вечера костюм. Чёрный с тёмно-красной вышивкой на заказ подойдёт идеально. Именно это я и имел в виду, когда отправлял заказ на её платье. Убедившись, что всё на своих местах, я поправляю манжеты и иду по коридору. Дверь в её комнату открыта, поэтому я прислоняюсь к косяку, засунув большие пальцы в передние карманы. Она выходит из ванной в номере в наряде и украшениях, которые я для неё выбрал, и смотрится в зеркало. Платье малинового цвета — элегантное и классическое, но с современной изюминкой в виде чёрных кожаных лямок на груди. Оно идеально ей подходит. Сегодня я буду не единственным, кто будет любоваться этими идеальными плечами. Похоже, она также без труда разобралась, как пользоваться заколками для волос и палитрой для макияжа, которые ей порекомендовала портниха. Её длинные волосы собраны в аккуратный пучок, макияж простой, но несомненно привлекательный. Голод рычит. Он хочет сорвать с неё одежду и насытиться её плотью. Но этот голод — лишь один из многих голосов. И он больше не главный. — Тебе идёт, — говорю я, прислоняясь к дверному косяку позади неё. — Никто не может сохранять бдительность, когда рядом такая красивая птичка, как ты[3]. — Хм, рано или поздно эта "птичка" выколет тебе глаза, — она поворачивается и подходит ко мне, пристально глядя на меня. — Ты просто так заявишься на опасный аукцион без какого-либо плана? — Мне нравится, что ты думаешь, будто я его не сделал, — на её лице мелькает удивление. Я продолжаю, предлагая ей то, о чём она просит. — Сначала найди способ заставить всех ослабить бдительность. Затем вымани тех, у кого дурные намерения, и избавься от них. После этого я прикрою тебя, когда ты будешь искать вторую половину Эфирного ядра. Она моргает. — И это все? — Все пройдет хорошо. Обещаю, - я еще раз внимательно смотрю на нее. Затем протягиваю руку. Она хмурится, но берет ее и не возражает, когда я веду ее к выходу. — Лучше бы ты не доставлял проблем в дальнейшем. Я улыбаюсь. — Побеспокойся лучше о себе. _________________ Комментарии/примечания автора по лору: * Эта сцена начинается с «Midnight Stealth», а затем продолжается в «Long Awaited Revelry». * Флэшбэк взят из пятой главы «Beyond Cloudfall». * Я рассматривала несколько вариантов, как изобразить мотивы и ход мыслей Сайлуса, поскольку на самом деле это довольно сложная задача. Я думаю, что мы видим это в диалогах из игры Midnight Stealth: если гг спрашивает, нравится ли она ему, он усмехается и уходит от ответа, но если она говорит, что он ее ненавидит, он отвечает: «Удивительное недоразумение». (Это такая знаменитая фраза, что я вставила ее в другие части этой вселенной, потому что мне очень нравится, как МС насмехается над ним, не понимая, что попала в точку, а он в ответ отрицает очевидное.) То есть он не хочет прямо признаваться в своих чувствах (возможно, даже самому себе), но намекает на них, если она самоуничижительно отзывается о себе. Поэтому я действительно хотела попытаться передать то, что он хочет потакать ей, хочет ее испытать, хочет, чтобы она снова обрела уверенность в себе, чтобы они наконец могли сойтись лицом к лицу, не хочет признаваться в своих чувствах, которые он помнит, и так далее.