Смирение

Хюррем была совершенно не готова к этому, конечно, она знала, что это произойдёт рано или поздно, но в глубине своей убитой души, надеялась, что не проиграет. И что же теперь? Она приходит к супругу в священный четверг, но её не ждут. Слова о том, что Фирузе с Повелителем, разрывают сердце на части, она медленно кивает, и развернувшись, возвращается в свои покои. —Хюррем-Султан, - мужской голос раздался за спиной. —Здравствуйте, Ибрагим-Паша. - женщина повернулась лицом к собеседнику. - Как видите, я проиграла. —Мне жаль, правда, - Визирь позволил себе сочувственный взгляд. —Это уже ничего не изменит, - Хюррем кивнула, и быстро направилась в свои покои.

***

“Как больно. Сколько страданий я должна перенести за жизнь? Сколько предательств? Это наказание за мои грехи? Или ещё одна издёвка судьбы, за которой последует ещё один грех? А после, снова наказание. Как же я устала. Аллах, как же разрывается душа. Она умирает? Корчится в предсмертных муках. Будет ли длиться вечно эта агония?" Рыжеволосая красавица стояла на террасе дворца, по её щекам струились слёзы. Ветер развевал её волосы, а шум волн Босфора глушил всхлипы. “Сулейман, любил ли ты меня? Если так, выходит любовь не вечна? Сможет ли когда-то это чувство покинуть и меня? Или бесконечно будет моё страдание? Сколько может человек жить в пытке? Сколько я смогу выдержать?” Боль в груди заставляет Султаншу опуститься на пол. Обняв колени, прижимаясь спиной к ограждению, женщина горько рыдает. “Я должна. Должна выдержать ради детей. Но как найти в себе силы? Как жить, когда каждый вдох причиняет боль? Смогу ли я? Смогу ли продолжать нести весь груз своих обязанностей, когда тот, кто был моей опорой, источником моих сил, предал меня. Отправил на вечные страдания. Приговорил к агонии. Перед этим одарив годами боли. Сколько слёз было пролито? Все воды мира стали бы солёными, смешавшись с ними. Как же больно.” Поднимаясь на слабые ноги, цепляясь руками за холодный мрамор, женщина встала, позволяя ветру срывать слёзы с её глаз, быстрым потоком выливая на щёки. “Если душа болит, значит она ещё жива. Ты говорил, что моя душа необычна. Видно так и есть. Потеряв поддержку любви, она жива благодаря боли. Не будь её, упала бы я замертво у твоих покоев? Остановилось бы моё сердце? Рассыпалось бы моё тело? Мне холодно. Огонь потух. Как ему не потухнуть, когда ты вылил на него озеро из моих слёз? Сулейман, Любовь моя, Господин моего сердца, Хранитель моей души. За что ты так со мной? В чём моя вина? Каков мой грех? Откуда в тебе такая жестокость? Или нет её? Твоя любовь угасла, и тебе, просто, всё равно? Прошли годы счастья и радости. Но больше мне не мучаться, защищая нашу любовь. Не стоять на страже. Мой пост окончен. Ты снял меня с этой должности. Как давно? Но приказ пришёл сегодня. Это не тучи скрыли солнце. Это затмение. Я обязана продолжить жизнь во тьме. Ведь маленькие огоньки, не должны познать страдания. Дети мои, невинные души, что я буду защищать до конца своих дней. Я выдержу. Я смогу.” Султанша выпрямилась. Ночь. Сердце Госпожи сжалось. Там, в комнатах дворца, спят её дети. Те, из-за кого она не умерла сегодня. Те, ради кого она продолжит жить. —Я люблю тебя, Сулейман, ты моя жизнь, моя сила, ты тот благодаря кому я дышу, ты мой воздух. Но ты предал меня, мою любовь, ты сделал мне больно, моей любовью сделал. Чтобы этого больше не произошло, я закрою любовь глубоко внутри себя, там, где её никто не сможет найти, и использовать против меня. Я – Великая Хасеки Хюррем Султан, я не позволю играть с моими чувствами, - женщина сняла изумрудное кольцо, и войдя в покои, убрала его в шкатулку. - В этом кольце моя душа, и любому, кроме меня, оно принесет несчастье. Но я не я без Сулеймана, а значит, и мне оно несчастье принесёт. Решение снять кольцо далось ей непросто, она лишь однажды рассталась с ним по своей воле, но оно вскоре вернулось к ней, став ещё и символом Никаха. Было непривычно, но она должна смириться, иначе никак. С сегодняшнего вечера, начинается новый этап в её жизни, она теперь одна. Хотя нет, ещё есть дети и ... Ибрагим. Она должна довериться ему, но и быть начеку, как говорится "Полагайся, но проверяйся".

***

Рабыни дворца Топ-Капы были шокированы, когда узнали, что Фирузе-Хатун забрала ночь четверга у Хюррем-Султан. Черноволосая Хатун никому не нравилась, они завидовали ей, но и Хюррем-Султан им нравилась. С тех пор как она стала управлять Гаремом, им прибавили жалованье, часто устраивались танцы, количество прогулок увеличилось до восьми, по два на каждое время года, и работать было веселее и легче. Девушки боялись, что Главу Гарема сместят с должности, но пока всё было хорошо. Уже две недели прошли с того четверга, Фирузе-Хатун ходила по Гарему задрав нос, а Хюррем-Султан перестала улыбаться. Проходя по ташлыку женщина разговаривала с Калфами о рабынях, спрашивала нужно ли что то, и напоминала, что они всегда могут к ней обращаться. Мимолётная, нежная, улыбка появлялась на губах Госпожи лишь в присутствии её детей. Никто не помнит, кто первым назвал так Госпожу, но теперь Хасеки называли Хэмми, что значит печальная или грустная. (не думаю, что это Турецкое имя, но у нас тут фанфикшен так что пофиг) Чего Госпоже стоили эти дни и ночи, никто не подозревает. Её смех не раздавался во дворце уже очень долго, жители дворца так привыкли к нему, что с затаённой надеждой ждали возвращения Хюррем-Султан. А пока была лишь Хэмми-Султан, Печальная Госпожа.

***

Султанша отдыхала в саду, когда Назлы прошептала: —Госпожа, к вам идёт Ибрагим-Паша. Женщина, открыв глаза кивнула, и чуть выпрямилась. —Госпожа, здравствуйте, как ваши дела? - Вежливо поинтересовался мужчина. —Здравствуй, никогда не думала, что управляющая Гаремом может такое сказать, но у нас слишком много денег, у меня уже голова болит пересчитывать одно и тоже, я думала, что где то ошибка, но всё верно. С тех пор как я открыла благотворительный фонд для жён государственных мужей деньги идут рекой, отстроенные вакфы, хамамы и прочие здания и сооружения в империи, приносят очень много денег. Я так устаю в последнее время, - женщина потёрла виски. —Сделайте ремонт комнат и коридоров, замените мебель в Гареме, да и лишних денег не бывает. Чем больше денег в казне, тем лучше. —Да, это хорошая идея. Нужно будет найти бригаду рабочих, вновь работа. Что вы Хотели Ибрагим-Паша? Вы же не просто так подошли. —Верно. У меня для вас есть относительно хорошая новость. Пару дней назад, Хатидже-Султан посетила одного человека, вы наверняка его знаете - Якуб-Эфенди. —Я с ним знакома. —Я с его помощью смог убедить Хатидже-Султан в том, что если мы будем вести с вами дружбу, нашей семье будет лучше. В общем, Хатидже просит у вас прощения за всё что она вам сделала, за Фирузе, ведь как женщина, она понимает каково вам. Она хотела бы принести извинения сама, но по настоянию Якуба-Эфенди и лекарей, Госпожа покинула столицу и лечится в Эдирне. Многие события повлияли на её психику. —Я ошеломлена, но рада, – Хасеки улыбнулась. – И конечно я принимаю её извинения, и приношу свои. Мы многое совершили за эти годы, и если мы это отпустим, будет легче. —Я передам вам её слова, Хюррем-Султан. —Я не Хюррем, я стала Хэмми, – поправила Визиря женщина. – Хюррем больше нет. —Вы уверены? – Нахмурившись уточнил Паша, заглядывая в грустные зелёные глаза. —Хюррем - любовь Султана, та кто приносит счастье и радость, сейчас я Хэмми. —Я вас понял, Госпожа, - мужчина поклонился. - Мне нужно идти, если Повелителя не контролировать, он опять начнёт писать стихи. —Передайте ему, что мы с детьми, через несколько дней, собираемся в охотничий домик. —Как скажете.

***

—Повелитель, У меня для вас есть несколько новостей. —Я тебя слушаю, Ибрагим. —Хатидже-Султан два дня назад уехала с детьми в Эдирне поправить здоровье, они уже доехали и с комфортом устроились. Французский посол прибудет со дня на день, я уверен они примут наше предложение, так что нужно найти торговцев, что первыми войдут на запад. У меня есть несколько людей на примете. Ваша супруга, Хэмми-Султан, приняла решение сделать ремонт в Гареме, и закупить туда новую мебель. —А денег у неё на это хватит? —Благодаря многим решениям Госпожи, лучшее среди которых реконструкция портов, торговые суда приходят чаще, деньги в казну идут рекой. Искендер-Дефтедар увеличил сумму на расходы Гарема. Недостающую сумму, Госпожа покроет из личных средств. —Хорошо. Что дальше? —Дата ремонта ещё не назначена, нужно найти хорошую рабочую бригаду, этим уже занимаются. Так же, Госпожа велела сообщить вам что со дня на день, она с детьми отправится в охотничий домик. —Не дольше чем на три дня, Шехзаде нужно учиться. —Разумеется. Будут какие-либо распоряжения?

***

—Валиде, почему отец с нами не едет? —У Повелителя много забот, Михримах. —Это из-за Фирузе так? С её появлением отец уделяет нам всё меньше времени. —Михримах, мы не можем осуждать его выбор, он падишах и его решения не обсуждаются, забирайся в карету. Юная Султанша, вздохнув, заняла своё место, и экипаж тронулся. Ей было обидно за свою Валиде, она не заслужила такого отношения, особенно от собственного мужа. Предательница, которую она считала подругой, обосновалась в покоях Падишаха и его сердце, закрыв его от её матери. Её мать больше не радовалась жизни и это огорчало Михримах, не стало Хюррем-Султан, теперь она Печальная Госпожа. Сначала Михримах злило то, как начали называть её мать, но потом она поняла, что Хасеки приняла это и сама стала её так называть, молясь Аллаху, чтобы это скоро закончилось, и Валиде вновь стала Хюррем. А пока они едут в охотничий домик, где им предстоит отдохнуть пару дней от всех забот. Никаких уроков, бумаг, ссор, криков, только мать и её дети.