Смирение

Прошло три дня, сегодня Хэмми-Султан и её дети вернулись в Топ-Капы, обедала женщина с девушками из Гарема, выслушивая их пожелания для обновления ташлыка, делая мысленные пометки. Ибрагим-Паша нашёл для этой работы бригаду, чем облегчил ей задачу, со дня на день приедет проектировщик, и тогда работа пойдёт. Но женщину угнетало безразличие мужа, он не пришёл её поприветствовать, лишь детей пригласил к себе на обед. —Госпожа, а мебель тут тоже заменят? —Да, я помню каково тут спать. Хорошо, что наконец появились деньги на ремонт Гарема. —Мы очень рады, Госпожа, вы хорошо управляете Гаремом. —Мне очень приятно. Пора идти, работу никто не отменял, удачного дня, девушки, - Хасеки покинула ташлык. —Стыдно за то, как мы к Госпоже раньше относились. Зависть портит людей. —Мы образумились и теперь всё хорошо. Хэмми-Султан на самом деле лучшая Госпожа из всех. Девушки согласно заголосили.

***

Падишах разбирал накопившиеся бумаги, он подзабросил свои дела, и сейчас это шло ему поперёк горла. Стук, двери открываются, и входит Сюмбюль-Ага: —Повелиииитель. —Что ты хотел, Сюмбюль, быстрее у меня много работы? —Только что Фирузе-Хатун прилюдно получила сорок ударов тасбихом. —ЧТО?!? Кто приказал? – Падишах гневно вскочил со стула. —Ваша супруга, Хэмми-Султан, Повелитель. —Да как она посмела?! - Султан стукнул по столу и вышел из покоев. —Ааааай Аллах, что же сейчас будет. Сулейман ворвался в покои супруги и подошёл к ней. —Хюррем, что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь наказывать Фирузе?! —Повелитель, Фирузе-Хатун получила наказание перейдя границы дозволенного. —Что ты говоришь такое?! —Фирузе-Хатун нагрубила Михримах-Султан. Даже статус фаворитки не освобождает её от ответственности за свою дерзость. —Ты тоже дерзила всем налево и направо! – Напомнил Султан. —И получала за это наказания. Меня даже фалкой наказывали, и детей у меня забирали, и в ссылку отправляли. —Ты больше никогда не накажешь Фирузе, - грубо указал мужчина. —Если она не будет нарушать правила, то и наказания она не получит. Если я буду спускать оплошности рабыням, то Гарем с ума сойдёт, а мне это не нужно., как и тебе, я думаю. —Ты не будешь наказывать Фирузе если у тебя нет доказательств. —Спроси Афифе-Хатун, если тебе требуются доказательства. —Не сомневайся, спрошу. Окинув женщину нечитаемым взглядом, Падишах покинул покои так же быстро, как появился в них. Рыжеволосая вздохнула и опустилась на тахту. Хасеки стояла на втором этаже ташлыка и наблюдала за дочерью, та сидела возле одной рабыни и разговаривала с ней о недавно прочитанной книге. Тут неожиданно к ней подошла Фирузе: —Михримах-Султан, мы давно не проводили время вместе, не против, если я присоединюсь к разговору? —Что тебе нужно Фирузе-Хатун? – Османская Принцесса посмотрела на девушку. – Я не желаю тебя видеть. —Госпожа, неужели выбор Повелителя разрушит нашу дружбу? —Нашу дружбу разрушило твоё предательское двуличие, а не выбор отца, Фирузе. Я приказала, не подходить ко мне, – Султанша окатила фаворитку холодным взглядом. – Уйди. —Госпожа, но ведь я не виновна в том, что Повелитель пожелал пригласить меня на хальвет, и в том, что предпочёл меня Хэмми-Султан тоже, – попыталась оправдаться Фирузе. Михримах резко встала, отчего рабыня, сидевшая рядом, испуганно вжала голову в плечи. Лицо Султанши исказила гримаса гнева. —Ты смеешь говорить такое в моём присутствии, Фирузе? – В голосе Михримах звенела сталь. – Ты, ничтожная рабыня, возомнила себя равной моей матери? Да как ты смеешь сравнивать себя с Хюррем-Султан? Фирузе, казалось, ничуть не испугалась. Она выпрямилась и со спокойной улыбкой, ответила: —Равной, может, и нет. Но я приглянулась Повелителю. И кто знает, что будет завтра. Возможно, я подарю ему наследника. Глаза Михримах сузились до щелочек, но Фирузе продолжила: —Конечно, Хэмми-Султан – великая женщина. Но времена меняются. Повелитель ищет что-то новое. Что-то отличное от того, что он уже имеет? Он видит во мне то, чего нет в других. Разве новая любовь не может быть такой же сильной, как и старая? Михримах смерила Фирузе долгим, изучающим взглядом. В ее глазах плескалось презрение, с трудом сдерживаемое спокойствие. —Ты еще не знаешь, что такое настоящая любовь, Фирузе, - произнесла Михримах, стараясь сохранить ровный тон. - Любовь – это не мимолетная страсть и не игра в фаворитку. Любовь – это верность, преданность и готовность отдать все ради любимого человека. Ты можешь тешить себя иллюзиями, но в конечном итоге ты поймешь, что Повелитель видит в тебе лишь временное развлечение. Фирузе слегка наклонила голову, на ее губах играла едва заметная улыбка. —Если вы про Хэмми-Султан и ее великую любовь к Повелителю, то вы что-то путаете, Михримах-Султан, – тихо проговорила она, глядя прямо в глаза Османской Принцессе. – Ведь сейчас я здесь, перед вами. И именно меня Повелитель желает видеть рядом с собой. Хэмми-Султан это надоело, и она решила вмешаться: —Сюмбюль-Ага! Все в гареме замерли. Рабыни слышали весь разговор Султанши и Фаворитки, но никто не заметил, что Глава Гарема, наблюдала и слыша всё с балкона. Евнух вышел в центр ташлыка, и склонился, показывая, что слушает приказ Госпожи. —Все слышали и видели, что Фирузе-Хатун нарушила несколько правил гарема: неподчинение приказу члена династии, оскорбление члена династии, распространение слухов и обсуждение личных отношений членов династии в присутствии других рабынь. За это полагается суровое наказание, – строго заговорила Султанша. Только в этот момент Фирузе, как и остальные, стали понимать, что простым выговором фаворитка не обойдётся. —За каждое из своих преступлений Фирузе-Хатун получает по десять ударов тасбихом. Служащие сразу принялись выполнять приказ, а Хэмми окинула взглядом рабынь и слуг. —И помните: если кто-то, еще раз, осмелится проявить неуважение к членам династии, наказание будет гораздо более суровым.

***

—Афифе-Хатун, - окликнул кормилицу Султан. —Повелитель. —Я по поводу наказания Фирузе-Хатун. Ты считаешь наказание было заслуженным? – Султан проникновенно заглянул в глаза женщины, которая, по обыкновению, тут же отвела их в пол. —Простите, Повелитель, я понимаю, вам неприятно это слышать, но это так. Фирузе-Хатун была излишне неуважительна, не только к Михримах-Султан, но и Госпоже и Вам, Государь. Если быть честной, наказание назначенное Госпожой, было даже мягким. —Я понял тебя, Афифе-Хатун. Султан отправился в свои покои, а на душе было как-то скользко.

***

Ремонт в Гареме шёл уже несколько месяцев, девушки много времени проводили в саду, так как видеться с мужчинами-рабочими не имели права. Лишь изредка, полностью покрытые девушки, которым вскоре подойдёт время покидать дворец, приходили в рабочую зону и наводили порядок. А пока рабыни облагораживали сад, пересаживали цветы, и наводили чистоту. Хэмми-Султан стояла на входе в ташлык где шли последние работы, завтра уже дворцовые художники примутся за росписи стен и работа окончится. —Вы неплохо всё сделали, - раздался женский голос за спиной. —Хатидже-Султан? – Удивилась Хэмми. – Я не знала, что вы приедете, Ибрагим-Паша ничего об этом не говорил. —Я не собиралась, а потом захотелось посмотреть, как идут работы, в письмах, и ты и Ибрагим, упоминали о ремонте и мне стало интересно. —Оу... Ну работы ещё не совсем закончены. Завтра начнут расписывать стены, думаю, к концу недели девушки уже вернутся в ташлык. —Им повезло, столько времени проводить на воздухе. —Да, действительно. Хатидже-Султан, сегодня мы с Михримах решили отобедать с рабынями в саду, погода замечательная так и тянет на улицу, не присоединитесь к нам? Осман и Хуриджихан могли бы поиграть с Джихангиром? —С удовольствием, дети будут рады, – Хатидже улыбнулась, на её душе было тепло.

***

Султан стоял на террасе и осматривал сад, там носили еду, трое ребятишек играли в тени дерева, его сестра, супруга и дочь о чём-то увлечённо разговаривали. Идиллия, казалось бы, вот только Хатидже он не видел с тех пор как она два месяца назад уехала в Эдирне, Михримах не разговаривала с ним о чём-то кроме учёбы, а супруга... С ней он нормально не говорил вот уже четвёртый месяц. С тех пор как в священный четверг пригласил к себе Фирузе, а не её, она потом уехала, а после возвращения не говорила с ним дольше пяти минут. Да и работы как-то прибавилось в последнее время, или он откладывает её, и не делает пока не прижмёт. Если бы не Ибрагим, империи бы пришёл конец, пора брать себя в руки. Вот только понять бы, что произошло что он начал так себя вести... Так же расстраивало то, что Фирузе никак не может забеременеть. “Хюррем вот быстро забеременела, она подарила мне много детей. А сможет подарить ещё?” Тут же пришла мысль, что он не зовёт её на хальветы вот уже больше года.

***

—Михримах, неужели тебе больше никто кроме Малкочоглу Бали-бея не нравился? Ты ведь уже не так юна, и в брак вступить не рано, - хитро улыбнулась Хатидже переглядываясь с Хэмми. —Ну, тётушка! —Не стоит смущаться, Михримах. Ты смотри, может случиться так, что упустишь момент. —И вы туда же, матушка?! - Обречённо застонала девушка. —Ну же, Михримах, скажи нам как девушкам, нам очень интересно. - Хатидже состроила милое лицо. —Рустем-Паша, - быстро проговорила Султанша и спрятала лицо в ладошках. —Подающий надежды Паша с перспективным будущим, - задумалась сестра Султана. - Он почти как Ибрагим, он из простого сокольничего стал Великим Визирем. И Рустем-Паша тоже возвысился от всего лишь конюшего. —Он вдвое старше меня, – внесла аргумент дочь Падишаха. —Это не так важно, Михримах, любви все возрасты покорны. Девушка ярко улыбнулась.

***

Отдых в Эдирне отлично сказался на психике и здоровье Хатидже-Султан, там где нет сестёр, матери, Махидевран и прочих, она думала о своей жизни. Она понимала, что превратилась в истеричную династийку, и из-за этого едва не потеряла мужа, ведь знала же, как ему претит быть рабом. Переосмыслив всё, она пришла к тому, что решение зарыть топор войны с Хюррем было правильным решением. Хатидже стыдилась своих прошлых действий, и хотя Ибрагим передал её слова жене Султана, она всё равно написала ей письмо, и их переписка закрепилась за ними, пока Хатидже не вернулась в Стамбул, а там уж не редкие встречи разожгли в Госпожах дружбу. Они не обсуждали их прошлое, это было негласным правилом их дружбы.

***

Как и говорила Хэмми-Султан в новой неделе, девушки уже жили в обновлённом Гареме, и спали на более мягких и удобных лежанках. По случаю окончания ремонта был устроен праздник. На нём Хатидже-Султан поделилась с Хасеки приятной новостью, сестра Султана вновь беременна. Хэмми не могла нарадоваться за подругу, и одарила девушек в Гареме на счастье и удачу будущему малышу. Отношения Ибрагима и Хатидже вновь стали крепки, даже крепче чем в самом их начале, они отбросили обиды и перестали считать друг друга кем-то большим чем просто возлюбленными. Не было в их семейной жизни друг для друга, Госпожи и раба, были лишь Хатидже и Ибрагим. Это пошло им на пользу, а теперь ещё и ребёнок.

***

Прошло четыре месяца, четыре месяца назад Сулейман меня предал. Я не была в его покоях с тех самых пор. Даже по делам Гарема или по поводу детей я не приходила. Все вопросы мы обсуждали через Ибрагима или Афифе. С неделю назад Ибрагим сказал, что Повелитель вновь взялся за дела, с тех пор Фирузе реже ходит к нему. Это конечно радует, но он не отказался от неё, а значит она ему важна. И как она до сих пор не забеременела, это конечно отлично, но очень странно. Самым страшным кошмаром Хюррем была беременность Фирузе, даже если она родит девочку это будет ужасно. Титул Султанши она конечно не получит, но она всё равно наверняка возгордится. Со стуком в покои вошла Нигяр-калфа, которая всё же оставалась в Гареме, хотя вскоре должна была покинуть Стамбул вместе с дочерью, получив скромное, но достойное, содержание от Паши. —Госпожа, в ташлыке только что Аня-Хатун и Фирузе-Хатун поссорились и даже подрались, но их почти сразу разняли. Афифе-Хатун сейчас их отчитывает, но я подумала, что вы должны знать об этой ситуации. —Что же они не поделили? —Фирузе-Хатун сегодня не задержалась у Повелителя, и когда она очень скоро вернулась в ташлык, Аня-Хатун сказала, что её время прошло. Падишаху она надоела, а Хатидже-Султан не будет ей помогать, так как теперь дружит с вами, Госпожа. Фирузе ответила, что они не знают ничего о её отношениях с Султаном, и даже предположить не могут, так как никогда не были на её месте. И не будут, раз уж только ей удалось разделить ваш с Падишахом союз. Аня, посоветовала ей не задирать нос, ведь Султан давно не принимает её, а значит, не так устойчиво её положение. А потом позволила себе высказывание о том, что Повелитель должно быть понял, что Фирузе не может забеременеть из-за своей неполноценности, как девушки, а потому, больше не будет её принимать. И что мечты и планы ей стоит забыть. Тогда Фирузе накинулась на Аню. —Всё ясно. Что же идём. Рыжеволосая Госпожа вошла в ташлык, Афифе стояла перед двумя девушками, Фирузе и миловидной блондинкой - Аней. Все уважительно присели в поклоне, прерывая все разговоры. —Меня ввели в курс дела. Я разочарована. Это не так серьёзно, но наказание получите обе. Ссоры не красят никого, а нарушение правил Гарема, тем более. Аня-Хатун, десять ударов фалкой, Фирузе-Хатун, пятнадцать ударов. —Почему ей меньше ударов? – Подала голос Фирузе. —Потому что, зачинщицей драки, была ты, – только и ответила Султанша. —Если у вас есть какие-то претензии ко мне, Госпожа, то имейте смелость признаться в этом, хотя бы себе, – тихо прошипела фаворитка. —Заприте её в темнице до завтра, - не смотря на девушку, сказала Хасеки. – Пусть подумает над тем, кому и что уместно говорить. И поскольку Фирузе не запомнила прошлое наказание, я назначаю не пятнадцать, а двадцать ударов. Хэмми обвела взглядом всех девушек, замечая, что они согласно кивают, при этом сочувственно глядя на Аню, и вернулась в покои, за ней пошла Афифе-Хатун, но молча, обсуждать приказы в присутствии рабов непозволительно. —Ты что-то хотела, Афифе-Хатун? - Хасеки встала перед зеркалом поправляя волосы. —Госпожа, я не осуждаю выбранное наказание, но если Повелитель позовёт Фирузе, он рассердится узнав, что его фаворитка в темнице. —Афифе-Хатун, я знаю об этом, как никто другой, но позволь напомнить тебе, что я не запретила кормить и поить Фирузе-Хатун. Она получила наказание, но она допустила ещё одну оплошность, и получила дополнительное наказание, и как ты видишь, прошлое наказание ничему её не научило. Не нужно меня учить, я была по ту сторону, и знаю что правильно, а что нет. Когда Повелитель об этом узнает, я объясню ему всё, что он потребует. —Я поняла вас, Госпожа. —Афифе-Хатун, сегодня должен был прийти Ибрагим-Паша, но уже поздний вечере, и я уж не думаю, что он появится, он ничего мне не передал? —Ах да, забыла за этой ссорой. Ибрагим-Паша устраивает званный ужин для Пашей и их жён, просил передать вам приглашение. Ибрагим-Паша в срочном порядке отбыл в свой дворец около часа назад, Хатидже-Султан упала с лошади, к счастью ничего страшного, Госпожа очень испугалась за ребёнка, но всё в порядке, однако Паша отбыл. —Я всё поняла, ты можешь идти.