ОКС без подъёба

Сайно сидел, переворачивая вверх дном бардачок машины скорой, пытаясь найти хотя бы один реанимационный протокол. Конечно, вероятность того, что именно сегодня им придется реанимировать какого-нибудь бедолагу — низка, но никогда не равна нулю. В их профессии вообще бывает мало ситуаций, которые можно исключить, как инфаркт, не замеченный на пленке. Ведь может случиться и такое, что на втором, а то и на третьем снятии кардиограммы таки проскочит подъем сегмента или его депрессия. Так еще и тест на тропонин покажет вторую полоску. Но ладно, давайте без этой сложной терминологии. Какого хуя, думал Сайно, в этом бомжатнике невозможно найти ровным счетом ничего? Помимо необходимых документов, тут зачем-то лежала целая гора «бабочек» — при желании ими можно обколоть половину города. Куча резиновых перчаток и масок, несколько дисков каких-то хитов восьмидесятых. Нахуя спрашивается? Тут даже нет дисковода. Пару упаковок списанных ампул и, чего? Ларингоскоп? Какой долбоеб положил его сюда? Очевидно, что кто-то из его сменщиков все тут засрал. На самом деле это был он. Именно Сайно распихивает по всем возможным углам медицинские принадлежности на всякий, непонятно правда какой, случай, за что потом получает от фельдшеров и других врачей бригады по шапке. Но ларингоскоп надо вернуть в реанимационный набор, так уж и быть. В любом случае, Сайно даже нравилось, как он обустроил свое рабочее место. В салоне все скучно, как в обычной ничем не примечательной машине скорой. Итэру, Кавеху и их сменщикам насрано, в какой обстановке они работают, — главное, чтобы чисто и все под рукой было. Но вот в кабине у Сайно (ну и водителя, так уж и быть) все было по феншую: на видеорегистраторе висел ароматизатор в виде милой макаки. Кавех даже сказал, что страшнее обезьяны он в жизни не видел. На панели была приклеена игрушка в виде перца-чили, заказанная собственноручно Сайно. Он тогда не знал, что потратил последние деньги, а до зарплаты оставалось еще три дня. Ну и конечно, есть все возможные держатели: для телефона, планшета, стакана и различного рода проводов. На двери приклеены наклейки с ценниками, штрихкодами и QR-кодами от энергетиков. Последних больше всего, ведь Итэр обожает энергетики, конечно же не потому что у него проблемы с щитовидкой и он бесконечно хочет спать. Водители уже смирились с тем, что вынуждены работать в этом артхаусе, ведь воевать с Сайно — все равно что со стеной разговаривать. И то, даже есть шанс, что стена тебе что-то ответит. А тем временем всё было готово к началу смены: бригада в полном составе (водитель ушел за кофе, а Кавех вообще еще не приходил на центральную станцию), документы на месте (очевидно, что нет), лекарства получены (нет Итэра, который вообще-то есть, но он куда-то смылся — нет укладки). Сайно взглянул на запястье и понял, что снова забыл свои наручные часы на зарядке. Поэтому, вытащив телефон из кармана кофты, он взглянул на экран. До начала рабочего дня — три минуты. Да и ладно, больно-то хочется работать. Они не торопятся. Впереди еще двадцать четыре часа, которые будут тянуться как пятьдесят шесть. Блондин захлопнул бардачок, и тот с грохотом отвалился от крепления, рассыпав по полу многочисленные бумаги, папки и тетради. — Да вы издеваетесь! — выплюнул он, устало потерев переносицу. Пока Сайно пытался всунуть бардачок обратно в крепление, открылась боковая дверь, и следом в проеме между кабиной и салоном появился Итэр. — Да встань ты уже, сука! — продолжал блондин. — Ты чего матюкаешься? — с возмущением спросил Итэр, будто сам за смену не выговаривает так много матов, что его ангел-хранитель, который вроде как отдаляется на пять метров с каждым названным матерным словом, уже обернул землю по экватору тридцать восемь раз. А если еще учесть, что за каждый мат ты будешь гореть в аду семьдесят лет, то у него там путевка на пять пожизненных. — Я не… — запнулся Сайно, принюхиваясь, а потом обернулся, — Ты че с сигаретой в машину заходишь, придурок? Тут стерильнее, чем в операционной! — А я и не курю, — он затянулся в последний раз, выкинул окурок в распахнутую дверь и поднял обе руки вверх. — Ты где был вообще? Я уже успел соскучиться! — Сайно вернулся обратно к бардачку. - И дверь закрой! Холодно! — Я, блять, твою работу за тебя выполнял, — и, кинув в Сайно стопку пустых ремпротоколов, все таки подчинился и закрыл боковую дверь машины. — О-о-о, спасибо, сладкий! В ответ послышалось только невнятное бормотание, скорее всего с пожеланиями скоропостижной смерти или что-то в этом духе. В духе Итэра и его ненависти ко всему живому. — Ай, в пизду! — сдался Сайно и положил бардачок рядом с сиденьем. — Только Кавех умеет засовывать его обратно…

***

Кавех в итоге опоздал на добрых десять минут, оправдываясь тем, что якобы автобус долго ехал. Наверняка он бы еще и бабушку приплел, которая ждала сорок минут именно его, чтобы перейти дорогу. Но он убежал в раздевалку. Ну да, так Сайно ему слету и поверил, чуть позже разглядывая с внимательностью и упорством детектива свежие засосы на шее запыхавшегося, но такого довольного Кавеха. И конечно же, Кавеха не довозил его бойфренд на своем уже не совсем новеньком, но по-прежнему презентабельном полноприводном Рэйндж Ровере черного цвета, под капотом которого шестьсот лошадей, а разгоняется он до двухсот девяноста километров в час. Да, Сайно против своей воли запомнил практически все характеристики этой машины, потому что Хайтам рассказал о ней больше, чем о себе за десять лет их недодружбы. Блондин даже завидует этой машине: еще ни к одному живому и неживому существу Аль-Хайтам не относился с таким трепетом. Даже к Кавеху. Тем более к Кавеху. Если бы были опросы, контрольные, коллоквиумы и экзамены по его машине, Хайтам писал бы их на тысячу восемьсот шестьдесят баллов. Такой максимальный объем багажника. Сайно даже хорошо помнит день, когда впервые увидел эту дуру. — Серьезно? Рейндж Ровер? Давно по почкам не пинали за гаражами? — вспоминал Сайно их диалог годовой давности. — Я хотя бы не пресмыкаюсь каждое утро на центре, чтобы меня довезла новая смена хоть куда-нибудь, — вякал Хайтам с водительского сиденья, опустив оконное стекло и выставив напоказ свой уебский локоть. Сайно надеялся, что его рука загорит от такой езды и Хайтам будет ходить на девять процентов черный. Блондин, проигнорировав язвительные высказывания реаниматолога, продолжил: — И на хера тебе этот танк? В горы уезжать, подальше от Кавеха? Тот улыбнулся: — Как ты догадался? Сейчас они уже ехали на вызов. Сайно сидел, уперевшись подбородком на руку, и рассматривал проезжающие мимо машины, представляя, как в одной из них сидит Хайтам, и позже, остановившись на светофоре, он бы кинул в него что-нибудь в распахнутое окно — типа тухлых яиц или помидоров. Где только Сайно их возьмет? Тогда он выкинет обед Кавеха (ведь свой жалко) или выльет кофе Итэра. А если в машине будет сидеть Тигнари? Наверняка у него крутая иномарка, он явно не из бедной семьи. Скорее всего, он бы сидел, держа руль обеими руками, обязательно пристегнутый и не сводил бы глаз со светофора. Девятнадцать, восемнадцать… поворотники давно включены. Пятнадцать, четырнадцать… он бы стоял ровно за стоп-линией, бампер едва доходил до знака «стоп». Десять, девять, восемь… включил первую передачу и вернул руку на руль. Пять, четыре… подвел педаль сцепления. Два, один — и зеленый сигнал светофора. Нари осторожно поворачивает направо, выруливая на главную дорогу, и скрывается в потоке машин. А бригада едет прямо. Да, определенно, Тигнари бы выглядел именно так, но у него была бы не механика, конечно, а автома… Тут машина резко затормозила. Сайно уперся руками в панель. Естественно, он не пристегнут — его жизнь ничему не учит. Было слышно, как в салоне что-то упало, вероятнее всего рюкзак Итэра, который всегда падает при резких торможениях. Водитель скорой ударил по рулю, выжимая гудок и параллельно матерясь. Их подрезали. Скорую, блять, помощь. Чувак, это не круто. Это вообще не по понятиям. А может мы к твоей маме едем, а? Ты об этом подумал? Спустя полминуты нарушитель дорожного движения вернулся в ту же полосу, откуда вылез. Водители БМВ — что с них взять. На светофоре они поравнялись. Водитель скорой недовольно выглядывал из-за плеча Сайно, а тот, в свою очередь, осуществил задуманное. Ну, наполовину. Он опустил оконное стекло и со своей самой ядовитой ухмылкой показал средний палец. Водитель «бэхи» лишь показал палец в ответ и, как только загорелся желтый сигнал, с ревом мотора скрылся за поворотом. Будет иронично, если он в пятистах метрах отсюда впечатается в дерево и им придется с ним разбираться. А придется — ведь они ближайшая бригада от места ДТП.

***

Солнце уже давно вошло в зенит, побывало в нем и вышло, вытерев о Сайно ноги. Было уже около четырех часов дня, а бригаде только сейчас позволили пообедать. Сегодня впервые за долгую зиму выглянуло пока еще холодное, но такое долгожданное солнце. Сайно с улыбкой смотрел на сранную звезду сквозь пилотные очки, та лукаво улыбалась в ответ. Он надеялся, что выглядит настолько круто, что мог бы сняться в клипе Twenty One Pilots. Но тут улыбка потихоньку сползла с его лица. Врач шумно вздохнул, растирая замерзшие на морозе руки. Он проебался. Он пиздец как проебался. Хотя ему не привыкать. Вся его жизнь состоит из сплошных проебов. Ладно, об этом он подумает потом. Всё потом. Он порефлексирует об этом дома. И скорее всего, это будет длиться очень долго. Ведь что может быть хуже неудавшейся шутки? А точнее — незапланированного стеба, к которому он не был готов. К которому никто не был готов. Он перепутал маршрутизацию. И это была правда. Та самая правда, когда в третий раз волк действительно пришел и сожрал всех овец. Но мальчику не поверили. Он действительно, действительно напутал. Засмотрелся, заспался, задрался, пропустил мимо ушей, глаз и всех возможных органов чувств, когда тыкал своими кривыми пальцами в планшет, ставя госпитализацию на БСМП вместо первой городской, а после - уведомил водителя, что они точно едут туда. По инерции. Подсознательно. Бессознательно… Хотя, если подумать, какое-то время действительно с этого района пациентов с аритмией возили в больницу скорой помощи, но это было давно, все уже об этом забыли, и сваливать на это — все равно что пытаться оправдать себя, что, конечно же, безусловно и с вероятностью тринадцать миллиардов процентов, это не из-за Тигнари. Глупости, ложь и провокация. Ваша честь, я вас уверяю, подсудимый привез пациентку в эту больницу по одной простой причине… ну точно не из-за местного кардиолога. А можно Сайно другого адвоката? Желательно не такого же ебаната, как он сам. Когда они прибыли в больницу и привели пациентку в приемный покой, только после этого у Сайно в мозгах что-то щелкнуло. Тумблер здравого смысла. Слишком поздно, уже не надо. Только он собирался оповестить пациентку, что им надо немного в другую больницу, и именно в этот момент Тигнари подошел к стойке регистрации. Придурок Тигнари, появляется тогда, когда ну вот вообще не надо. Когда все было выяснено, Нари даже не захотел его дальше слушать. Молча сунул ему в руки документы и выдворил. К слову, у Нари руки холодные и немного шершавые. Это все, что он вынес для себя из этого жизненного урока. Ладно, он решит этот вопрос позже. — Долго еще стоять так будешь? — в двух метрах от Сайно дымил Итэр, сидя на корточках рядом со скамейкой. Сайно никогда не понимал, в чем проблема сесть по-человечески, а не как гопник. — Выглядишь так, будто вся твоя семья умерла. — О, Итэр, я думал, ты пошел на хуй. — В твоих самых влажных фантазиях, — он затушил сигарету и зашел на подстанцию. Сайно юркнул следом и направился в комнату бригады. Врач надеется, что они еще попадут сегодня в больницу к Тигнари и он всё объяснит.