Изгнанники

Трава под ногами тихо шелестела. Напитанный солнечными лучами ветер мягко гладил кроны деревьев, оставшиеся позади. В свой выходной Кэйа решил прогуляться по природе, а не засиживаться в казармах. Сойдя с моста, ноги повели его в Долину Ветров. Сидеть в четырёх стенах невыносимо. А равнина даст свободу. Бескрайнее поле простиралось океаном. Одиноко стоящее дерево должно было быть лишним, но оно наоборот идеально дополняет столь знакомый пейзаж. Будучи ребёнком, Кэйа часто собирался с друзьями купаться на речке за тем деревом, с ветвей которого ребята любили прыгать в воду. А ещё они там любили прятаться. В тёмной зелени, почти не пропускающей солнечный свет, оставался только он, Дилюк и Джинн. В этой зелёной сказке рождались самые захватывающие легенды, интересные игры. Это было секретное место, где никто никогда их не увидит. Джинн любила рассказывать легенды. Она садилась на ветвь ближе к мощному стволу и пересказывала о драконах, об Архонтах, о войнах... Дилюк напротив неё сидел и внимательно слушал, иногда задавал вопросы. Мальчика в те времена книги не интересовали несмотря на желание отца привить любовь к чтению у сына, поэтому единственным источником исторических знаний была Джинн. Рагнвиндр никогда не спорил в отличие от Кэйи, сидящего на ветви выше. Особенно на возвышенные темы об Архонтах. Дилюк верил каждому слова, а Альберих чаще возражал, требуя от Джинн пояснений. Что-то не давало покоя в этих Архонтах до сих пор. С равнины подул тёплый ветер, разносящий сладкий аромат цветов. Рыцарь завязал волосы потуже, чтобы не лезли в лицо. Лесная прохлада сменялась пеклом поля. Кэйа продолжил медленно идти, смотря под ноги. Когда дети стали взрослее, секретное место опустилось на выступ у реки под той самой кроной. Рыцари горячо обсуждали службу под тихий шёпот воды. Тогда чаще всего молчала Джинн. Её все устраивало, возражений никаких не было. Она могла рассказать о своих достижениях и порадоваться за других, но делать это слишком долго не получится. А для подростков интереснее было придумывать как изменить в Ордене то, что не нравится. Время обеда, например, должно было быть позже, потому что... Не много воды утекло с тех пор, а значение этого древа меняется всё стремительнее. Раньше они прятались в этом дереве от внешнего мира. Сейчас это мир застал их врасплох. Это как самая долгая игра в прятки, в которой не осталось тех, кого не заметили.

***

— Это в порядке вещей. — Это не в порядке вещей, Джинн! День смотрин. После того как Дилюк и Аято зашли в Винокурню, рыцари решили, что больше ничем не помогут, и они могут пройтись, подумать. Ночную тишину нарушали лишь тихие сверчки. Полная луна высоко стояла в чёрном небе, освещая путь. Вдали показался тёмный силуэт огромного дерева. Кэйа молчал. Долго. И шёл, сжимая кулаки. О, Джинн определённо заметила, что он в ярости и это было действительно так. — Этот... Аято, — после затяжного молчания заговорил Альберих тяжелым голосом, — Черт возьми! Он следил за омегой! Ещё и подростком! — юноша затих, выдыхая, а затем, скрипя зубами, продолжил — А если бы Мастер Крепус не устроил смотрины, его сын был бы в безопасности! Дилюк тоже... Сбежать решил... От кого?! От Крепуса! При гостях! Да если бы... — парень отдышался, — Если бы у него получилось, Крепус бы с нас бы с живых не слез! Дилюка бы на цепь посадил. Да лучше бы он себя на цепи в будке запер, псина старая! Да как он мог...! — Заткнись! — шедшая впереди Джинн резко обернулась, — Если ты по разглагольствовать хочешь, себя в будке запри и лай сколько влезет! — альфа быстро подошла и взглянула в глаза, — Я уже сказала: это должно было случиться. А ты орёшь как шавка. Чего добиваешься? — тихо проговорила Гуннхильдр. — То есть, ты считаешь нормальным заставлять выходить замуж в шестнадцать?! А если Барбара окажется в такой ситуации, а? — о, он знал куда бить. Парень медленно напирал вперёд. Завыл ветер. Холодный. Он пронёсся между лицами рыцарей, ероша волосы. Лицо Джинн исказилось устрашающей гримасой ненависти. Её светлые брови, взметнувшиеся вверх, опустились и нахмурились. Челюсть сжалась. — А тебя, я смотрю, это задело. Обидно, что Аято, а не ты?! — рявкнула девушка. Птицы, сидящие недалеко на дереве у статуи Архонтов, разлетелись, громко крича, — Мне тоже больно! Но я, в отличие от тебя, понимаю, что это должно было случиться! Это норма! — Норма?! А я смотрю, тебе вообще всё равно! А может быть Госпожа Джинн общается с ним, чтобы её род оставался на плаву? А? Гуннхильдр? Тишину ночи разрезал громкий шлепок пощёчины. Кэйа впал в ступор. Джинн быстро растворялась в темноте, оставляя позади ошарашенного друга. Кэйа медленно шёл в сторону Винокурни. Больно не было. Щека немного покалывала, но не смертельно. Он наговорил лишнего. Но и она тоже!

***

Воспоминания о том дне не были приятными. Рыцарь посмотрел на дерево. Оно, как и в прошлый раз, было недалеко. И Кэйа уяснил мнение Джинн: брак должен был случиться. И парень с этим согласен. Вопрос только в том как этот брак должен случиться. Дилюк должен выбрать человека сам, вступить в брак по любви и жить долго и счастливо в крепкой семье. Или он должен подчиниться прихоти отца выдать его замуж за опасного человека. Неизвестно, что у Аято на уме. Навряд ли он следил за подростками с хорошими намерениями. Раньше Крепус казался идеалом. Он всегда принимал Кэйю за своим столом, общался с ним. Он чуть ли не заменил ему отца в детстве. Теперь же зависть разбивается о горечь. За Дилюка страшно. Сейчас он хотя бы у себя дома, где у него есть знакомые и друзья. А если он окажется в Инадзуме... Неужели Мастер Крепус готов продать своего сына? Если брак обеспечит стабильное финансовое положение Рагнвиндров, то это торговая сделка! Дилюк — товар, за который Камисато платит деньгами. Кэйа присел на большой камень. Несколько деревьев рядом не скрывали его от солнца, поэтому он был тёплым. Парень посмотрел в небо. Может и Дилюка не скроят от солнца несколько чужих теней? И он не может ничего с этим сделать. Дилюк беспомощен. В конце концов его лишат всего. От хобби до права творить свою жизнь самостоятельно. Это отнимет его отец! Просто из-за того, что не хватает денег! Кэйа со злостью пнул небольшой камешек, и он отлетел на пару метров. А Крепус вообще других выходов не искал?! Навряд ли... Это единственный выход? В современном Мондштадте это единственный выход?! В самом свободном государстве это единственный выход?! Кэйа оглянулся. Мондштадт, как бескрайнее поле, в котором нет ничего кроме травы. Это поле никогда не сменится лесом. Куда бы ни пошёл — горизонт только отдаляется. В поле нет ничего: деревьев, животных, возможностей... Бескрайняя клетка. Свободная тюрьма. Внимание рыцаря привлекло движение вдалеке. На ступеньках у статуи Барбатоса сидел Дилюк, закрыв глаза. Он выглядел расслаблено, наслаждался погожим днем. А к нему подходил... Аято. Кэйа резко вскочил, достал небольшой кинжал из сапога и, медленно подходя, спрятался за деревом, стоящем ближе всего к ним. За стволом его могут увидеть. Рыцарь, стараясь не сильно шатать дерево, залез в крону. Сегодня ветрено, да и Аято стоит к нему спиной. Его лица видно не было. Но по Дилюку можно было понять, что он обескуражен. Альберих стиснул кинжал в руке сильнее. Черт! Он опять не взял с собой меч! Обычная прогулка — зачем оружие? Но опасность в лице Аято поджидает в спокойствии. Сердце забилось где-то в горле. Камисато в идеальном костюме, надвигался на Дилюка как тень. Кэйа сжал рукоять кинжала так, что побелели костяшки. Одно движение — и он бы прыгнул. Но что потом? Убить Лорда на глазах у Дилюка? Напугать его ещё больше? Они о чем-то разговаривают. Кэйа пытается прислушаться, но из-за шуршания листвы не получается. Стоп. Это запланированная встреча?! Рыцарь пошатнулся на ветке. Они назначили встречу, чтобы что-то обговорить?! — Спокойно. Надо думать логически, — зашептал юноша себе под нос, — Если встречу назначил Дилюк, что... он может ему рассказать? — Кэйа хмыкнул, — Ничего. Встречу назначил Аято. Зачем? После недолгих наблюдений, Альберих продолжил: — Если бы это была важная информация, он бы мог передать её в письме. Дилюк так же мог ответить письмом. Значит... Аято хочет разговора. О, Кэйа отлично знает, чем беседа отличается от писем. В письмах излагаются сухие факты. А в разговорах эмоции. — Получается, Аято хочет эмоций, — рыцарь усмехнулся, — Аято хочет эмоций, да-да... Он хочет что-то, что можно получить с помощью эмоций. А что можно получить с помощью эмоций? Страх — уважение. Внимание — любовь. — Наверное белобрысый хочет уделить внимания, чтобы Дилюк... влюбился? Тогда уважение будет по умолчанию. Ветер затих. Шуршание успокоилось. Послышался тихий голос Лорда: — Пройдёмся? — затих, затем продолжил чуть громче, — Но для начала встретимся с нашим гостем! Дилюк замер. Камисато вальяжно повернулся, смотря ровно на то самое дерево. — Добрый день, Господин Кэйа, — фальшиво улыбнулся Аято. — «Конечно, он знает его имя. Как он может не знать этого? Шпион» — пронеслось в Кэйиной голове. Господин Кэйа нахмурился, всматриваясь в даль. Аято — противник сильный. Но те, кто сражаются за цель, которую требует не сердце, проигрывают. Единственное, что сейчас важно — это сохранность Дилюка, который сейчас стоял, обескуражено раскрыв рот. Альберих спрыгнул и медленно подошёл к ним. Рагнвиндр смотрел то на одного, то на другого. Кэйа был здесь с самого начала? — Добрый-добрый... Замечательная погода для прогулки, не думаете? Вдалеке запели птицы. Ветер всё так же разносил цветочный аромат. Мир не рухнул. Он просто поймал их, нашёл и затих.