Падший

5. Святой позволил ему прийти снова, но не сказал когда. Не сказал куда. Это было лишним — невидимая нить, протянувшаяся между ними, должна была сама свести их вновь. Неприметное чёрное авто, взятое в аренду — в нём душно и скучно, особенно когда проводишь внутри каждую ночь. Феликс потянулся, бесцельно шаря зудящими ладонями по шершавому потолку над водительским сиденьем. Оливия сзади шумно выдохнула и заёрзала, недовольно замычав. Шла третья неделя ожидания, и, вместо того чтобы смотреть дома недоступные Ангелам зацензурированные фильмы, Феликс, как последний тиран, заставлял её дежурить в провонявшей бензином тачке в позе креветки. Роль была невелика — подменять его в недолгие минуты — просто потому, что их человеческие тела нуждались в пище и сне. Это надоедало. — Проголодалась? — Феликс взглянул на часы. Ровно три утра. — Нет. Просто поехали домой, а? Я доверяю твоим планам, но мы уже две недели тут спим. А вдруг он не возвращается в одно место дважды? — Дом не просто выбран для паломничества, Олли. Он оборудован сложной системой охраны, включая комнату для досмотров. Вряд ли даже с несусветными деньгами клан может позволить себе купить столько домов, чтобы никогда не повторяться.  — Паломничество проходит раз в год, Ликс. Мы просидим тут до следующей весны, — она села и принялась расчёсывать пальцами спутавшееся каре. — Людей было мало. Наследник сильно рискует, собирая возле своих ног даже десяток человек. Поэтому я думаю, что встречи распределяются по году равномерно. Если бы это было не так, ему бы пригодился Олимпийский стадион. Феликс рассмеялся, поворачиваясь к девчонке и ожидая встретить ставшую вполне обыденной после выхода из Школы лучезарную улыбку. Но Оливия выглядела напряжённой. Большие карие глаза замерли, что-то внимательно изучая за спиной своего названого брата. — Что там? — очень тихо, не оборачиваясь. — Наёмники. Тёмные тени. Одна. Две. Три. Возможно больше, если брать во внимание погрешность ночной темноты. Они лёгкими прыжками, почти беззвучно, преодолели высокую стену, огораживающую величественный, утонувший в зелени особняк. Сигнализация молчала. Пост охраны тоже оставался тихим, не подающим признаков вторжения. — Животные, — Феликс оскалился и сжал грубую кожу оплетки руля. — Наследника там нет, — Оливия незаметно скользнула на переднее пассажирское сиденье, — Просто дешёвое ворьё ищет Книгу. — Я десять лет не закапывал людей. Жаль, что нельзя светиться. Вдали за поворотом захрустела щебёнка — к съезду приближался автомобиль. Феликс рывком включил заднюю передачу и очень медленно тронулся, сдавая в густую тень соседнего дома. Когда неизвестная машина поравнялась с особняком и затормозила, оба Ангела уже залегли на полу заднего сиденья и прижали головы — яркий дальний свет разрезал тьму, озаряя дорогу и каменные ворота территории. — Не вовремя, — Феликс выкатился на землю, тихо прикрыв за собой дверь. Оливия рядом натянула капюшон куртки и заправила внутрь волосы. — Зайдём с юга. У нас минуты две максимум. Ангелы бегают быстро и тихо — их учат этому сразу при поступлении в Школу. Не разгибая коленей и не размахивая руками, с носка на пятку, словно крадясь в воздухе. Пять секунд до забора. Ещё две, чтобы мягко подсадить младшую — толкнуть высоко и сильно, а после прислушаться к кошачьему приземлению, смягченному через перекат. Два шага на разбег. Сжать мышцы кора, чтобы перенести третий и четвертый в вертикаль, напрячь шею для рывка руками к краю стены. Прыжок. Сразу на все конечности. Шаркнуть подошвами, заметая осыпавшимися лепестками вишни следы от ботинок. Наёмники в доме — Феликс слышит их по тихому скрипу паркета второго этажа. Ещё десять секунд, чтобы Оливия вскрыла дверь для прислуги. Справляется за семь. Хороша. Тонкие пальцы срывают замок и закрывают за спинами Ангелов тяжёлую железную дверь. Внутри непроглядная тьма. Одну руку приятно греет маленькая ладошка сестры, вторую — ещё приятнее — анодированная рукоять ножа. Феликсу подходит любой заточенный предмет: от катаны до одноразового бритвенного станка. Всё остальное — дело техники. Лишь способ, которым он эту технику применит. Но сегодня с собой Benchmade Infidel — девятисантиметровая бестия из стали Д2, и она страшно хочет хлебнуть свежей крови. Пухлые губы в глубине капюшона растягиваются в широкой улыбке. Наконец-то. На лестнице второго этажа подсчет гостей оказывается неверным. Тьма — молодец: она успела скрыть от Ангелов четвёртого вторженца. Он явно уже в плечах и значительно ниже тех, кого они заметили у стены. Это девчонка. Феликс кивает — он не станет убивать девчонку — подавая Оливии безмолвный сигнал. Минута. Тонкое тело ударяется рукой о перила и с грохотом приземляется на мраморный пол первого этажа. Быстро, грязно. Замечательно. Во тьме ничего не разглядеть. Но когда те, кто сейчас ждут открытия тяжелых автоматических ворот в салоне роскошного авто, войдут внутрь и зажгут свет, они будут поражены рисунком разлетевшихся по полу алых брызг. Наверху слышны шаги: наёмники поняли, что обнаружены, и ринулись бежать. Один к восточному крылу, один — на запад, надеясь спрыгнуть вниз с открытого балкона. Последний, посмелее, движется на звук. И он хорош — высокий и плечистый. Прыгает через пролет, взводя курок, выбирая мишень и стреляя. Выбор не богат — Ангелов двое — но попасть в Оливию нельзя, как нельзя схватить воздух. Она — Ядовитая поганка — легкая и быстрая, гибкая и скользкая, влажная от своей ядовитой слизи. Маленький керамбит входит глубоко и с зацепом, серповидный клинок со звуком легко расстегиваемой молнии вспарывает тело и шкрябает по ребру. Он вырывает кусочек плоти и выходит — Феликс уворачивается от густой струи, шлепком достигающей стены. Лестница теперь похожа на скотобойню. Жаль, ещё рано включать свет. Полторы минуты. Акт второй.  В восточном крыле — пожарная лестница. Ловить там наёмника — всё равно что ждать, когда достигнешь на полусдутой ватрушке  тёмной дырки в трубе аквапарка. Феликс там не был, но как-то Олли заставила его посмотреть рекламный ролик на телеке, и это жутко скучно. Поэтому начинать надо с западного балкона. В школе они часто баловались фруктами: забивали в рассохшуюся щель деревянного стола вилку и бросали к потолку яблоки. Побеждал тот, чьё яблоко выше взлетит и точнее приземлится на острые зубцы. Смешно, но учителя не ругали, называя это хорошо придуманным упражнением на контроль над пространством. Пространства вокруг особняка предостаточно, второй этаж высоко и уже озаряется первыми лучами предрассветного солнца. Бежать легко. Минута сорок. Наёмник прыгает как надо — через плечо, в полёте поджимая колени к груди, чтобы у самой земли распрямиться и избежать удара. Но клинок хочет пить, а Ангел — пополнить нежно любимый Оливией список. И это значит, что удара не избежать.  Все просто, нужно только рассчитать движения. Разбег, толчок левой ногой о белоснежную колонну, служащую опорой для балкона — чужак уже в воздухе — прыжок ровно в момент, когда руки раскрываются в стороны, готовясь к приземлению. Удар. Кожа рвётся почти как яблочная кожура. Жаль, наёмник внутри мягкий и теплый, а не хрустящий и сочный, как свежее зелёное яблоко. Было бы прикольно. Но механика та же. Яблоко летело — яблоко проткнулось. Упс. Обратно на восток Феликс бежит с улыбкой, ведь это чертовски хорошая метафора, учитель литературы похвалил бы. А на востоке он смеётся в голос, вдруг снова вспомнив про аквапарк. Обычно пожарные лестницы — это открытые пролёты из ржавых стальных ступеней. Но только не когда ты баснословно богат. Богачи всё любят держать за забором, и потому сейчас Феликс смотрит на зажатое витиеватыми прутами спиралевидное пространство, по которому, как беспомощный котёнок, смытый в унитаз, спускается тот, кто посмел ворваться в дом Святого. Скрываться больше не нужно — пятнадцати секунд достаточно для прямого боя, а Оливия уже в машине. Над лестницей мерно мигает красный огонёк камеры. «А это мысль». Святой наверняка уже на территории особняка со своей охраной. Их максимум трое — машина подъехала только одна. Элитная армия — большая проблема, но только если им угрожать. — Эй ты! — Феликс стянул с головы капюшон и отточенным движением фокусника отправил нож в рукав — это не заняло больше секунды, ведь выброс лезвия фронтальный — нажимаешь кнопку, и оно мгновенно прячется в рукоять. Наёмник замер. — Проваливай, белобрысый. — Что ты здесь делаешь? — нарочито громко. — Свои дела, пацан. Ты кто тут, сторож малолетний, что ли? — Ага, на подработке после школы. — А то я смотрю… И Он смотрит — Феликс чувствует это спиной.  Вперёд. Толкнуть наёмника в грудь и мгновенно получить по лицу — быстро и эффективно, это так и работает. Кстати, совсем не больно, только слегка немеет скула. Вцепиться в куртку на груди, чтобы стать преградой. Противник не совсем дурак и видел свет фар, а потому медлить не станет — предпочтёт полоснуть помеху одним размашистым, широким мазком. А вот тут главное — не сдохнуть. Подставляться Феликса, конечно, учили, но это каждый раз выходило крайне плохо — никак не вязалось с Чистотой. Тело само отпрыгивало в сторону, оберегая нежную веснушчатую кожу. Но сегодня это нужно. Замах. Плоть на груди рвётся и мгновенно наливается теплотой. Вновь не больно — мысли заняты совсем другим: нужно хорошо отыграть, натурально упасть, а ещё успеть сунуть уже напрягшемуся, чтобы броситься бежать, наёмнику свой нож. Готово. Мягкий газон принимает тело нежной прохладой. Чудесно пахнет свежей весенней травой, плодородной землей и недавним дождём. — Господин, стойте! «Предназначение. Как же хорошо». Феликс поморщился и попробовал пошевелиться, но предательское тело снова отказало. Хотя сейчас ему было можно — насколько серьёзная рана теперь зияла в груди? Судя по скорости кровопотери, вполне. Руки и ноги задрожали, запах железа усилился. Он подставился плохо. Не Ангел, а лесная коряга. — Прости, я хотел увидеть тебя, но этот человек лез по забору. Я пытался остановить его, — Феликс вгляделся в склонившуюся над ним фигуру, но в рассветных лучах и застилающих глаза обморочных мушках не мог различить лица, — Я уже ухожу. Он кашлянул и перевернулся на бок, размазывая по траве густую вязкую жижу. Крови и вправду было чересчур. «Это началось как игра, но, кажется, ведущий в ней — идиот. Ты не ферзь, Феликс. Ты просто деревяшка».