Падший

15. Снова осень. На этот раз тёплая и светлая, как макушка спящего за прилавком пустого магазинчика парня, ещё вчера с размахом праздновавшего своё двадцатипятилетие, а сегодня вынужденного дежурить на пусть и любимой, но такой удушливо скучной работе.  Коллекционные ножи. То ли выставка, то ли продажа самых редких, хранящих в себе дух истории экземпляров холодного оружия: от инкрустированных драгоценными камнями изогнутых клинков до сияющих остро заточенными лезвиями катан. Приглушённый свет. Пряный, мускусный аромат кожаных оплёток рукоятей. Тишина. Едва заметное, мерное движение поднимающейся при вдохе и плавно опускающейся при выдохе спины под голубой тканью форменной рубашки исторического факультета Сеульского государственного университета. Он спит без сновидений. Спокойно и расслабленно, раскинувшись грудью на широком, заваленном бумагами столе. Рабочий день подходит к концу. Ещё пять минут, и можно закрываться — об этом сообщают светящиеся на экране телефона цифры таймера. Ещё пять минут. Но всё хорошее, как это часто бывает, заканчивается раньше, чем мы себе загадываем. Вот и сейчас тишину уютного помещения нарушает визгливый колокольчик, потревоженный толчком открывающейся двери. А за ним — гвалт детских голосов, топот множества маленьких ног. И этот запах. Цветы. Весенняя утренняя роса. Свежесть ветра и тепло светлой кожи. Где-то за ухом. В россыпи огненно-красного шёлка волос. Феликс вздрогнул и проснулся, рывком поднимая онемевшее тело на ноги. С трудом разлепил глаза, вглядываясь в толпу вошедших. Это дети. Человек десять. От мала до велика: здесь и совсем ещё крошки лет пяти, и уже покрытые угрюмым налётом пубертата недоросли. Все в одинаковых, идеально пошитых по фигуре форменных костюмах с символикой сливовых цветов на лацканах пиджаков. Школьники клана Ли. Бывшие Ангелы. Теперь же, спустя четыре года — элита подрастающего поколения армии Вечности. — Добрый день! — старший из них обратился к Феликсу, лучезарно улыбнувшись. — Мы хотели бы приобрести себе оружие для церемонии посвящения. Можете показать нам, пожалуйста? Невероятно. Такие красивые и воспитанные. А ещё они продолжают хранить древние традиции. Феликс кивнул и осторожно ответил на улыбку. На сердце разлилось приятное тепло. Он поднял дверцу прилавка, собираясь выйти в зал. Но появившаяся в проёме рослая фигура заставила его замереть на месте. Запах цветов усилился. Призрак прошлого зашёл в магазин в простом чёрном худи и широких джинсах. Огненные волосы стали ещё длиннее — теперь они были наполовину собраны в небрежный, даже растрёпанный пучок. Выбившиеся пряди блестящими нитями падали на, как и прежде, прекрасное, утончённое в своём происхождении лицо. Он потрепал одного из мальчишек по голове рукой, другой осторожно удерживая за спину спящего на его плече малыша. Их взгляды встретились. — Феликс? — вошедший приблизился, удивленно вскинув брови. Уголки губ дрогнули, то ли рождая, то ли сдерживая улыбку. — Привет. Пришлось опустить прилавок и вернуться к столу — так расстояние между ними было чуть больше, а ватные ноги сами неуправляемо набирали дистанцию. Если бы не приличия, Феликс предпочел бы сейчас спрятаться где-нибудь в подсобке. — Привет. Красивый магазин. Мы хотели… — Ножи. Да, я слышал, Хёнджин. «Что это? Почему я перебил его?» — Ну да, — Наследник осторожно переложил малыша на другое плечо. — Как ты? Я вижу, учишься? — Да. Учусь. Лучше поздно, чем никогда. Какими судьбами? Тут далеко от Школы. И в центре Сеула есть места поинтереснее. — Здесь рядом парк развлечений. Я водил ребят. Ну и сам… знаешь… впервые прокатился на колесе. Очень глупо, когда тебе за тридцать. Но всё же, — Хёнджин смущённо улыбнулся. Всё такой же прекрасный. Но теперь словно ставший в тысячу раз теплее. — Я очень рад, что вы хорошо провели время. Выбирайте ножи, а то я скоро закрываюсь. «Да что с тобой такое??» Феликс опустил глаза. Что-то обжигающей волной поднималось внутри. Прошло четыре года, они не виделись и не говорили ни разу. Началась новая жизнь: университет, друзья, работа. Нормальные человеческие будни. Даже симпатичные парни маячили где-то на горизонте. Но всё было не то. Пресное, одинаковое. Бледное. «Пожалуйста, только не делай этого снова. Мы проехали. Забыли. Закопали и присыпали пеплом. Он вот водится с детьми. Очевидно, остался в Школе делать свои дела Наследника клана Святых. Святые дела для Святого. Не твои дела. И дети не твои. У тебя их и не будет никогда». Малыш на груди Хёнджина икнул и проснулся, возвращая Феликса из процесса самовнушения в реальность. Рассеянно поправил затянутую под пухлым подбородком шапочку и сонно открыл глаза. Чёрные, как ночь. Глубокие и туманные, как лесное болото. — Хёнджин… — Феликс растерянным взглядом уставился на маленькое создание, принявшееся теперь перебирать длинные волосы держащего его на руках. — О, это Сонбок, — обратившись к хорошенькому личику и состроив ему милую гримасу. — Я назвал его, собрав имя из двух частей. Сон — как «звезда» и… — Он… твой? — Мой, — малыш снова повернулся к Феликсу. Вместе с Хёнджином. Теперь на бывшего Ангела смотрели сразу четыре лисьих чистокровных глаза. — Ему почти два года. Ещё год он будет со мной, — улыбка вдруг сошла с лица Святого. — А потом отправится на воспитание в клан. — Следующий Наследник… — Да. Мы несвободны, Ликс. Но давай вернёмся к ножам. — Кто она? — Она? — Да, она, Хёнджин. Женщина, подарившая тебе ребёнка, которого ты назвал в память обо мне. Ли Ёнбок, Хёнджин. Ли Ёнбок. Я, конечно же, узнал, какое имя дала мне кровная семейка. Ён — как «Вечность». И Бок — как «счастье». Моё счастье в Вечности, Хёнджин. И чтобы я побыстрее нашёл его, они и выбросили меня в Школу. Только родившись, я уже был обречён. Хреновое имя. Не рекомендую. «Идиот, остановись! Что ты делаешь? Какого чёрта?»  — Я не знаю, как зовут его мать, — Хёнджин мягко улыбнулся, своей нежностью мгновенно потушив разгорающийся в душе Феликса пожар. — Такие вот правила в клане Святых. Она просто подходила идеально. Генетически. Хреновые правила. Не рекомендую, — он хохотнул. Тихо и смиренно, словно сейчас не говорил ничего ужасного. Словно это было вполне в норме вещей. — Блин, — Феликс замялся, ощущая себя полнейшим болваном, — что-то меня понесло. Ты прав, давай вернёмся к ножам. Звук таймера на телефоне противный и резкий. Он верещит, привлекая к себе внимание всех посетителей магазина. Надтреснутый экран светится, большими буквами оповещая владельца о конце смены. — Мы не станем задерживать тебя, Ликс, — Хёнджин опустил глаза, наблюдая, как тот колотит по кнопкам, пытаясь заглушить истошный рингтон. — Поедем поищем магазины в центре, о которых ты упомянул. Спасибо, что уделил нам время, — поправляя капюшон худи и разворачиваясь к выходу. — Я был рад увидеться, — чёрные глаза под тенью огненных прядей, прощаясь, блеснули из-за плеча. — И рад, что мне посчастливилось познакомить тебя с моим сыном.  И он вышел, жестом забрав с собой всю шайку послушных, очевидно счастливых Ангелов. А вместе с ними — осколки разбившейся за прилавком, только недавно склеенной по частицам души.