Падший

17. Кровь, пульсирующими толчками хлещущая из рвано разрезанной глотки — что может быть приятнее? Оглушительнее? Что может сильнее возбуждать, чем острое загнутое лезвие, тугой тяжестью сливающееся с ладонью? Уф. Это было хорошо. Просто глоток свежего воздуха. Смерть расправляет крылья — так и хочется хрустнуть шеей, размять горящую от прилива адреналина спину. Эта алая жижа густая и вязкая. Волнующая теплота скользит между пальцами и капает на снег, создавая на нём восхитительные узоры. Это искусство. Мастерство. Феликс скучал. Сломанные с обеих сторон ребра ноют и распускают по бокам чудесные фиолетовые цветы гематом. Но лёгкие не задеты — они, крепкие и эластичные, сейчас рывками вбирают в себя кислород. Было непросто. Тело не скоро восстановится от нанесенных увечий. Но это определённо того стоило.  Виноват, не виноват. Почему, зачем, а что если. Всё это пустые слова. Разум Ангела пропускает их насквозь, не анализируя. Есть только НАДО. Есть ДОЛЖЕН. А вообще, хорошо когда к ним присоединяется ХОЧУ. Вокруг десятки мёртвых тел. Кто-то ещё стонет или вздрагивает, но все они больше не жильцы. Вечность пожирает их зловонной пастью — глупо думать, что Ангелы Школы попадают в Рай. — Ха! — Феликс припал на одно колено, выплёвывая сгусток крови, тянущийся откуда-то из глубины пробитых пазух носа. Расплылся в красной, пугающей своим сумасшествием улыбке. — Ты сомневался во мне?! Сомневался?!! Он тряхнул тяжелое мёртвое тело, ещё фонтанирующее кровью, и отбросил, сам по инерции завалившись рядом.  Никаких нет сил. Так жарко, что ледяная земля под спиной кажется освежающей подстилкой. Пёс на подстилке.  Феликс рассмеялся, выпуская в небо пар раскалённого дыхания. Псы загрызли волка. Так-то. Почти все передохли, правда. Но цель же оправдала средства? Да ведь, Святой?