Давай начнём всё по-другому

      Вся неделя прошла без каких-либо больших изменений или стрессов: староста постоянно напоминала обо всех важных задачах, кому куда занести какие документы и когда сдать, а потом и забрать зачётки. В целом, все было почти как всегда за исключением того факта, что они — выпускной курс, и это всегда чуть более волнительно и трепетно. Многие преподаватели уже говорили о том, что было бы неплохо подумать о своей дипломной работе и месте практики, а также выбрать научного руководителя, ведь если вы хотите выбрать какую-то определенную тематику своей дипломной, то научрука надо выбрать соответствующего, а самые лакомые кусочки всегда забирают первыми.       Антон с ужасом слушал своих одногруппников, кто на первой неделе уже договорились о написании дипломных работ с преподавателями — они ещё на летних каникулах думали о чем хотели писать, нашли места практики и уже обо всем договорились. Радовало то, что таких в его группе было всего четверо, остальные также плыли по течению, как и Шастун, не желая слишком вовлекаться в то, что его сейчас не особо тревожило, да и не должно было. До официального утверждения научного руководителя и темы дипломной работы было ещё несколько месяцев, поэтому париться ему было не о чем, все решаемо.       А вот сегодняшняя пара его реально парила и бежать было некуда. Он понимал, что игнорировать ни пары, ни нового учителя не получится — хоть у него и отличным образом получилось несколько дней не встречаться с Арсением Сергеевичем ни в кабинетах, ни на кафедре, ни в столовой, но он не делал для этого ничего специально. Он даже решил не смотреть его расписание, сам не зная, что делал бы с этой информацией — избегал бы его нарочно или, наоборот, искал бы встреч.       И у Антона было стойкое чувство, что сегодня что-то произойдет — а, может, он сам просто подсознательно надеялся на какой-то сдвиг в этой истории. Ходить в неведении намного хуже, чем знать что именно на уме у профессора, который в первый же учебный день прожигал в нем дыру своим взглядом. По крайней мере, сейчас он был в этом уверен, а как там на самом деле все повернется — неясно.       В кабинет Антон зашел с небольшой опаской, однако как только он отворил дверь, он увидел, что несколько человек из его группы уже сидели и ждали пару, а преподавателя ещё не было, поэтому Шаст расслабленной походкой прошел мимо первых парт, перекидываясь парочкой слов с друзьями, и сел за последнюю.       Профессор зашел ровно в минуту начала пары, с легкой улыбкой всех поприветствовал и сразу же начал с темы занятия, не тратя время на бессмысленные разговоры — это Антона даже порадовало, ведь чем раньше они начнут, тем раньше закончат, верно?       — Антон Шастун, останься, пожалуйста, ненадолго, — громко просит учитель, когда занятие подошло к концу и все начали собираться, и парень понимает, что чуйка его не подвела.       Все же это должно было случиться, они должны поговорить, это неизбежно так или иначе. Тогда зачем от этого бежать? И почему начало потряхивать коленки?       Антон кивает Арсению Сергеевичу, который смотрит ровно на него, и потихоньку собирает свои вещи. Когда аудитория пустеет, Шастун медленно подходит к столу преподавателя и садится на стул рядом с ним.       — Наверное, нет смысла делать вид, что мы не знакомы, — проговаривает профессор, когда дверь за последним студентом закрывается.       Парень лишь кивает в ответ.       — Антон, я думаю, ты понимаешь, что то, что было, было ошибкой.       Нет, не понимаю.       — Стоит признать, что ты в свои двадцать…       — Двадцать один, — перебивает его Антон, и Арсений кивает.       — Прости, двадцать один, выглядишь значительно старше, и это моя вина, что я не узнал о тебе заранее, а поддался сиюминутному желанию…       Сиюминутному желанию, значит.       — И я думаю, что нам стоит…       — Давай начнём всё по-другому, — произносит Антон, перебивая учителя, не желая слышать больше ни слова, что ранят его сильнее, и натыкается на суровый взгляд преподавателя. — Точнее, давайте.       — Давай, — спустя долгие десятки секунд все же соглашается мужчина, до этого сверля своего студента взглядом. — Арсений Сергеевич, твой преподаватель по «Практике устного перевода». Кстати, забыл вашей старосте темы для презентаций на следующую пару передать, сможешь отправить?       Арсений передает ему листок А4, на который Антон смотрит как на самую бесполезную вещь в мире. Нет, он это серьезно сейчас?       Все, что думает Шастун, он, конечно, оставляет при себе, в реальности он лишь кивает и фотографирует список.       — Отправлю ей сегодня, — проговаривает парень, и профессор забирает листок обратно.       — Спасибо, — слегка улыбается преподаватель, свободно складывая руки перед собой. — Можешь быть свободен.       Антон снова, как болванчик, кивает и выходит из кабинета — ему хватает самообладания, чтобы не захлопнуть дверь со всей дури.       — Сука, блять, — матерится парень сам себе под нос, отходя от кабинета, тут же доставая телефон из кармана джинс и набирая Диму.       — Алло, Дим, привет, — говорит парень, спешно спускаясь по лестнице вниз, придерживая одной рукой сумку, а другой — телефон. — Ты как? У тебя ещё есть пары сегодня?       — Да, последняя по межкультурной коммуникации как раз с Павлом Алексеевичем, а что?       — Не хочешь прогулять? Я тут с Арсением Сергеевичем поговорил…       — Без б, он даже не заметит, — тут же соглашается Дима, понимая, что нужен другу. — Погоди, а у тебя разве больше пар нет?       — Да там одна по истории перевода, сдалась она мне, — бурчит Антон, в раздевалке уже натягивая куртку одной рукой. — Я уже внизу, буду в курилке, приходи.       Антон скидывает звонок, не дожидаясь ответа, и резким движением надевает до конца бомбер и хватает рюкзак — он уже знает, как проведет этот вечер.

***

      — Антон, ну не загоняйся ты так, — снова вторит Позов, следя за тем, как Антон подливает себе ещё и жестом показывает, что ему самому уже хватит. — Может, ему на самом деле не хотелось это говорить, но пришлось?       Шаст разливал на своей кухне уже не первый бокал мартини, глубоко в душе понимая, что ему от этого не станет легче, но как иначе поступить он тем более не знает. Он очень давно не чувствовал ничего ни к кому, поэтому вся эта ситуация с профессором ставила его в тупик.       — Пришлось? — Снова бурчит Антон после очередного глотка. — Ему что, держали пистолет над головой или вручили диктофон, чтобы он мог отчитаться о всех своих словах декану?       — Ну, он все таки твой преподаватель, и возможно в нашем универе преподавателям нельзя мутить со студентами — ты хоть раз наших преподов видел с кем-то из студентов?       — Ну ты сам помнишь как мы спалили того старого социолога с…       — Шаст, ты понял, что я о реальных отношениях, а не об интрижках ради зачета, — строго осекает его Позов, а затем ухмыляется. — Но картина тогда была, конечно, зачетная во всех смыслах!       — Может ты и прав, но это не отменяет самого главного факта — тот, о ком я грезил последний месяц, даже не думал обо мне, и это ахуеть как грустно, между прочим.       Дима сочувствующе кивнул и протянул бокал вперед, понимая, что сказать ему на это нечего. Антон чокнулся с другом и влил в себя ещё одну порцию горячительной жидкости — завтра вставать к первой и будет хуево, но сейчас на физические недомогания ему было абсолютно наплевать, хотелось бы хоть как-то залатать ту дыру внутри, чтобы она так сильно не зудела.