Давай начнём всё по-другому

      Вместе с учебой в жизнь Антона вернулся КВН. В этой тусовке были два типа людей: первые играли в КВН по приколу, сбегая с уроков, пытаясь имитировать бурную деятельность и получать плюшки от деканата; вторые играли в КВН по серьезке, до последнего оставаясь на авторских встречах, приходя на все прогоны хоть в дождь, хоть в снег, жертвуя всем, но только чтобы все было чисто и смешно. Как правило, до выпускного года в универе в КВН оставались только те, кто там именно на серьезных щах, потому как дел на финальном курсе навалом, плюс работа у многих уже была, и все это никак не клеится с постоянными сборами и редакторскими встречами.       Антон всегда относился к своему увлечению серьезно — его команда была именно тем местом, где можно было проявляться свободно и быть тем самым «несуразным смешилой», не беспокоясь, что тебя осудят или засмеют. На авторских он мог предлагать любые шутки, вот прямо всё, что лезло в голову, а потом из этого всего его любимый Димка Позов выкинет весь шлак и оставит только добротную смехоту. Именно в КВН он встретил своего лучшего друга, чему был несказанно рад, и отказываться от своей команды ему не хотелось никак.       К сожалению, не у всех было такое же мнение и желания не совпали, поэтому их команда слегка поредела: теперь их было пятеро, трое мальчиков и две девочки. Антон понимал, что, скорее всего, как бы ему ни хотелось это продолжать, это последний год, когда они играют таким составом, а, возможно, и в целом играют.       Сегодня они собрались в актовом зале на прогоне выступления ко дню первокурсников, ведь как лучшую состоявшуюся и проверенную временем команду их приглашали почти на каждый концерт университета разрядить обстановку. Сначала они долго сидели в зале, слушая и любуясь выступлениями других ребят, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то рассказывал стихи собственного сочинения, но Антон откровенно скучал и клевал носом — за годы выступлений на этой сцене он увидел десятки этих выступающих и сотни прогонов, что его уже было ничем не удивить.       Наконец, когда Антону практически удалось задремать на плече Димы, их команду пригласили на сцену — Поз бодро поднялся, при этом практически ударив Антона в висок плечом, чем повлек за собой мат и шиканье в свою сторону. Шаст, конечно, поднялся следом, но без такого энтузиазма, и пошел за другом.       Они вынесли реквизит и отрепетировали два номера — им пришлось носить стулья и лавку туда-сюда, но это являлось самой обычной практикой, ведь кто-то сбивался с текста, где-то нужно было переговорить слова, где-то слетел микрофон, где-то девчонки переволновались и все забыли. Материал был новый и их художественный руководитель дал добро на самые смелые идеи, поэтому ребята жестили только так — запрет был только на мат, даже какие-то завуалированные фразы были разрешены, поэтому можно было оторваться по полной.       В момент очередного перерыва из-за технической заминки Антон, разговаривая с Димой, посмотрел в зал.       — А он что здесь делает? — Резко прерывая Поза, задаёт вопрос Шастун, указывая в правый угол зала.       — Да зашел ещё минут десять назад с Павлом Алексеевичем, видимо, поглазеть, — спокойным тоном сообщает Дима, а Шаст щурится, наблюдая, как их преподаватель Воля заливисто смеется, склонившись и держа за локоть Арсения Сергеевича, который в тот момент улыбался ему в ответ, видимо, сказав что-то остроумное.       — Ага, поглазеть, так вон ещё за ручки подержаться, — буркнул парень, и Дима лениво перевел взгляд и поправил очки.       — Да ты че, Павел вроде как с Ляйсан Альбертовной мутит, — заявляет Позов, но Антон всё равно внимательно их рассматривает.       — Я больше чем уверен, что Воля на две команды играет, вот бля буду, я после общения с Сережей такую тему на раз два щелкаю, — заявляет Шастун, отворачиваясь от картины, на которую уж точно не желает смотреть.       Он начал нервно кусать губы и крутить кольцами на пальцах, не находя себе места, внутри нехотя признавая, что это ревность, но не желая подавать вида.       И тут в голову ему приходит гениальная мысль!       — А давай прям щас порепетируем тот номер, что вчера придумали, ну, с поцелуем?       — Что? — Переспрашивает Дима, будучи уверенным, что ему послышалось. — Нахрена нам его репетировать, если мы его не утверждали на концерт? Чтобы Арсения Сергеевича твоего позлить?       — А ты думаешь он разозлится? — С интересом спрашивает Антон, и Дима закатывает глаза.       — Я думаю, что ты выглядишь как пятнадцатилетняя школьница с такими предложениями, — твердо заявляет Позов, и Шаст с ним согласен, но ничего не поделаешь — хочется как-то спровоцировать, вывести преподавателя, и он не мог ничего с собой поделать.       — Ты давай объявляй, я пойду ребят предупрежу и лавку вынесу, — уже подтянулся на этой теме Шастун и дернул друга за рубашку, придвигаясь ближе. — Я буду играть, а ты следи за Арсением Сергеевичем, потом расскажешь.       Дима уже хотел вновь возмутиться, но понял по выражению лица друга, что он настроен серьезно — когда-то они обещали поддерживать друг друга даже во всяких дуростях, поэтому Позу ничего не оставалось, как согласиться и идти к диджею говорить о возобновлении репетиции номеров.       Антон обернулся и быстро преодолел расстояние до главной актрисы следующего номера — Олеси Иванченко, красивой брюнетки с факультета социологии. Она сидела недалеко за кулисами на стуле и откровенно скучала, сразу подняв глаза, когда к ней подошел Шастун.       — Олесь, слушай, не против порепетировать ту сценку с поцелуем, ну ту, что вчера обсуждали? — Сразу же прыгнул с места в карьер Антон своим вопросом, чем немного смутил девушку.       — Ну-у, не против, а почему сейчас? На день первокурсника мы ее не утверждали, — неторопливо спросила брюнетка, тут же поднимаясь с места и поправляя волосы — она и так была значительно ниже Шастуна, как, в общем-то, все, и ей было совсем тяжело смотреть на него снизу верх, сидя на стуле.       — Я подумал, что было бы прикольно, — пожал плечами парень, словно в этом не было ничего такого, но Олеся явно чувствовала себя не так раскованно, обсуждая это.       — Ладно, в целом, давай репетнем, только… — Антон увидел, что девушка стушевалась и как-то скосила глаза в сторону. Парень знал эту девчушку еще с их Посвящения в студенты, наверное, за эти почти четыре года обучения и кучу выступлений с КВН он узнал ее вдоль и поперек, поэтому лишь улыбнулся, понимая, к чему она клонит.       — Ой, да не парься, у меня есть жвачка, с клубникой, будешь? — Шастун улыбнулся своей фирменной улыбкой и увидел, как девушка напротив тут же улыбнулась в ответ.       Олеся энергично закивала, и Антон быстро достал ей упаковку из кармана джинс. Тем временем, Дима вернулся обратно на сцену от диджея, подав Шасту за кулисы знак — парень кивнул и снова вынес на сцену необходимую для номера лавку.       Дальше голова Антона отключилась — он всегда старался вырубить мыслительный процесс, когда выступал на сцене. Он и так много думал, а думать во время выступлений было прямой дорогой к потере нити повествования и забыванию текста, а это он позволить себе никак не мог. Поэтому привычным жестом сбросил с рук и ног напряжение и вышел под ручку с Олесей на сцену, когда Поз закончил подводку.       Номер прошел без сучка без задоринки, как говорил их художественный руководитель — они с Олесей ни разу не вышли за рамки концепта и даже не забыли слова, хоть и запнулись один раз, когда слишком пристально вгляделись друг другу в глаза. Поцелуй вышел звонкий и смачный, гипертрофированный, чтобы показать комичность отыгранной ситуации — ничего искреннего, только игра. Ведь как говорил великий Николай Цискаридзе: «На сцене не блестят настоящие бриллианты. Сцена не переносит ничего настоящего, только искусственное».       Вот они и сыграли, как могли и умели.       На самом деле, по овациям и смеху из зала они с Олесей оба поняли, что все получилось. На их сценки, конечно, всегда реагировали, но сейчас им важно было поймать именно настроения смеха, а не шока от поцелуя, ведь это было далеко не главное в номере, и у них это вышло.       Состояние шока Антон хотел получить лишь от одного человека, но чтобы продлить момент, он специально не смотрел в его сторону — улыбаясь, он взял партнершу под руку и вывел за кулисы.       — Ну как мы? — Тут же спрашивает Шаст, подходя к Диме.       — Нормас, но я бы концовку еще доработал.       — А че там с Арсом?       — С кем? — Недоумевающе перевел взгляд с сцены на друга Дима, и Антон уже было подумал, что тот забыл про его указ следить за всеми его реакциями, чтобы потом донести это своему другу. — А, он ушел.       — Что? — Теперь недоумевал Шастун, и даже повернул голову в правый угол зала — там действительно больше не было Арсения, хотя Павел Алексеевич продолжал стоять и обсуждать что-то уже с другими людьми. — Он ничего не видел?       — Как раз наоборот — он ушел ровно после вашего поцелуя, — спокойно сообщил Дима и, хлопнув друга по плечу, спустился вниз к подзывающему его диджею.       Антон лишь недоумевающе смотрел ему вслед, не зная что теперь ему делать с этой информацией.

***

      День первокурсника подобрался незаметно, и концерт отгремел довольно быстро, как и их выступление: несмотря то, что проректор по воспитательной работе посмеялась над их с Олесей номером, на этот концерт она его не допустила, сказала доработать и пустить куда-то в более неформальное мероприятие, например, на День Всех Влюбленных или Мисс или Мистер Университет. Антон и Олеся ни капли не расстроились, и в целом было изначально понятно, что для первого большого университетского концерта в году этот номер не подходит — никто в их команде не понял, зачем они вообще решили отрепетировать этот номер сейчас, и только Антон пожал плечами, загадочно подмигнув закатившему глаза Диме.       Они выступили с двумя сценками ближе к концу, зал зарядился смехом и аплодисментами, а после была устроена большая дискотека.       Честно, Антон не очень любил День Первокурсника, потому что обычно он проходил только в стенах универа — мало кто собирался после где-то в неформальной обстановке. Было начало года, никто еще не успел устать от запар и долгов, поэтому никто не жаждал сильно оторваться и забыться, а проректор постоянно напоминала, что кто-то из поступивших еще несовершеннолетний (как будто это когда-то кого-то от чего-то останавливало). Но факт оставался фактом — и каждый год все было примерно одинаковым.       Однако в этом году что-то изменилось: актовый зал все так же, как всегда, блестел светомузыкой, был украшен различными шарами и блестками. Но вот людей на танцполе было больше, все выглядело ярче, да и музыка была круче — за пультом периодически хозяйничал Максим Заяц, парень из их КВН тусовки, и Антон не понаслышке знал о его крутом музыкальном вкусе и танцевальном таланте. Он даже как-то научил парочке крутых движений практически деревянного Шаста, а это было то еще достижение. В этом году все было каким-то особенным, и Антон пока не мог понять почему — может этот год поступления был каким-то особенно крутым?       Антон с Димой пришли на этот праздник жизни чисто поглазеть, а теперь Шастун всерьез хотел остаться.       — Блин, а тут круто, — перекрикивая музыку, заявляет другу Шаст, осматриваясь.       Помимо перваков, их кураторов и активных ребят из Студсовета, Антон находит группку учителей, среди которых неизменно был Павел Алексеевич, а теперь к нему присоединился и Арсений Сергеевич.       — Это ты до или после того, как увидел своего Арсения, решил?       — Да тут реально классная музыка играет, вон, Заяц за пультом, — кивает на диджейскую зону Шаст. — Реально можно затусить.       Дима косится в ту сторону и лишь кивает, понимая, что в целом его друг недалек от истины. Неожиданно начинает играть какой-то полу медленный мэшап из двух песен, и ребята стали робко приглашать девочек на танец — чтобы показать пример, а может и следуя какому-то своему плану, Антон высмотрел в толпе Олесю и позвал ее на танец.       — Антон, ты не перестаешь удивлять, — произносит девушка, когда они уже какое-то время кружат в медленном танце, и краем глаза слева парень замечает танцующую парочку Павла Алексеевича и Ляйсан Альбертовны. Арсения Сергеевича на танцполе не видно.       — В каком смысле? — «Отмирает» Антон и слегка закручивает Иванченко.       — Столько внимания ко мне в последнее время, я уже скоро поверю в слухи, что ты ко мне неровно дышишь!       Антон усмехается и медленно ведет девушку в танце вправо.       — Олеся, ты знаешь, что я влюблен в твою харизму с первого курса и откровенно счастлив, что ты предпочла тогда нашу команду девственников, а не женскую сборную КВН, — с улыбкой заявил Антон, и брюнетка рассмеялась, обнажая свои очаровательные клыки. — Но я уже знаю парня, который заочно подарил тебе свое сердце и мечтает украсть твое, и это, увы, не я.       — Да-а? — От этого откровения лицо девушки вытягивается — и Антон признается сам себе, что он также ярый фанат ее мимики. — И кто же это?       Иванченко никогда не отличалась особой проницательностью и всегда жила в каком-то будто своем собственном мире, поэтому Антон не был удивлен, что она не понимала, о ком идет речь. Он усмехнулся и пожал плечами, а сам мельком бросил взгляд в диджейскую будку, радуясь, что Макс сейчас был чем-то занят и общался с напарником, а не смотрел на них. Для Шастуна симпатия Зайца к Олесе была видна сразу и уже давно, и, честно говоря, он придумал этот номер с Олесей и лавкой для них, но Максим наотрез отказался в нем участвовать, а затем заявил Шасту уже лично, что просто хочет сделать все правильно, и их первый поцелуй не должен произойти на сцене. Антон лишь коротко кивнул и отбил кулак — ох уж эта любовь.       Кстати, о ней — трек плавно перетек в новую попсу, Антон с улыбкой прощается с Олесей и отходит к Диме, который вовсю переписывается, судя по его широкой счастливой улыбке, с Катей.       — Ну как оно? — Подходя ближе, спрашивает Шаст, и Дима поднимает на него взгляд и дергается.       — А, да все норм, я думаю, я сейчас уже пойду, Катя к себе зовет, — с улыбкой заявляет парень, и Антон больно тыкает его в плечо.       — Эй, ты че, кидануть меня решил?       — Тох, я и так с тобой неделю везде таскаюсь, дай с Катей время-то провести!       — Ладно, ты прав, давай там, хорошего секса и Кате привет передавай.       Дима закатил глаза, но пожал другу руку, приобняв, и вышел из актового зала. Антон обернулся и ненадолго залип, не зная особо, что ему делать дальше — продолжать стоять здесь или искать компанию кого-то из знакомых?       Однако долго думать не пришлось и тут началась какая-то заварушка: на танцпол буквально выплыли парни, во главе был чувак из танцевального кружка университета, а недалеко от него Шастун заприметил Зайца. Затем заиграла музыка, и Антон понял, что к чему.       На весь зал заиграла одна из популярных сейчас песен Мота про то, как пацаны заваливаются в бары как к себе домой, и зал тут же заполонил женский визг, потому что они знали, что их ждет.       И Антон тоже знал, потому что видел тренды в соц сетях и именно этому танцу его так упорно учил Максим на одной из репетиций. И ему вдруг захотелось присоединиться.       Он подумал пару десятков секунд впишется ли он в их крутую тусовку из примерно семи-восьми парней, как момент вступления уже начался, и они начали характерные движения рукой и бедрами, а затем Шаст плюнул на все и буквально въехал по паркету в их компанию, примостившись с края и повторяя за всеми.       — Я пьяный, молодой, в бары как домой! — Дружно заорали парни и понеслась.       Антон попал в кураж, сам не ожидая от себя и своего тела, что реально запомнил все движения и смог повторить их четко за пацанами, попадая в биты. Девчонки верещали, смотря на старшекурсников, и Шастун понимал — конечно, они выглядят лучше, чем их одногруппы, кто вообще на первом курсе выглядит сносно? Он таких не знал, и поэтому этот перфоманс выглядел еще круче с такой эмоциональной публикой.       В моменте, когда надо было поднять футболку, Антон сделал небольшой замах и тут же опустил кофту, понимая, что показывать особо нечего, он был дрыщем, а вот другие пацаны решили не церемониться и смело запрокидывали майки наверх, чем провоцировали еще большую отдачу женской половины зала. Мозг Шаста отключился и отлично воспринимал происходящее, думая, что все кричат ему, а это подстегивало его продолжать двигаться, смело проявляя себя так, как раньше он вряд ли смог бы.       Песня закончилась, все пацаны дали друг другу пять, и тот же Заяц, не заметивший до этого Шастуна, округлил глаза и дал ему смачную пятюню, приобнимая. Затем Антон и не заметил, как пацанов растащили кого куда, а затем впереди него самого материализовалась какая-то молоденькая высокая брюнетка с хищным взглядом — ее рост был явно выше 170 сантиметров, а еще она была на каблуках, что явно давало ей больше баллов в удобстве танца с Шастуном.       А он был и не прочь продолжать развлекаться, поэтому он улыбнулся ей и, взяв заруку, крутанул и продолжил танец, не замечая никаких других заинтересованных взглядов на себе.