8.
27 марта 2026 г., 10:00
Антон старался, искренне и честно старался — но снова и снова проебывался. И, кажется, уже ничего не мог с этим поделать.
Всю неделю всё, чем была забита его голова — это поиском места для практики. Он муторно искал его сам, но также и не брезговал попросить о помощи: его мама давно обещала поговорить со своей подругой, которая работала аудитором в какой-то международной компании, которая чисто теоретически могла помочь; а также его ненаглядный друг Сережа Матвиенко обещал поговорить со своим другом-переводчиком, который тоже мог бы куда-то его пристроить. Антон искал сам, но двум этим близким людям написал, ведь они обещали помочь и, вроде как, это для них было несложно.
Но вот незадача — его мама позвонила и сказала, что ее подруга уже там не работает и договориться не сможет; а у Сережиного друга была какая-то запара и ему бы «самому разобраться что к чему» — прямая цитата. В общем, близкие помочь не смогли, а вот самому без связей найти место для преддипломной практики за неделю казалось чем-то невозможным.
Антон понимал, что подставился, но ещё больше ему было стыдно перед Арсением — он взял его под свое ведение в последний момент, и он сам, и Станислав Владимирович заверяли его, что Шастун не проблемный, краснодипломник и все обязательно пройдет хорошо.
Но не шло. И виной всему этому была только безалаберность самого вышеупомянутого Шастуна.
И ничего не успокаивало, ничего абсолютно не успокаивало его разум и дух, и тогда он понял, что в пятницу идет на пару Арсения Сергеевича без утвержденного места практики, понял, что это конец.
И он даже не знал, что бы сделал на месте профессора — испепелил бы его взглядом или молча предложил решить его проблему, отрезая любые другие возможные контакты.
А как бы Антон не хотел не строить иллюзий, где-то глубоко-глубоко в душе он все же надеялся, что написание дипломной работы поможет им сблизиться и, возможно, узнать друг друга получше.
Но теперь это невозможно абсолютно точно — после такого выкрутаса со стороны отличника Попов в лучшем случае его не возненавидит. Наверное, все же поможет, но вычеркнет из своей головы.
Антон, наверное, так бы и сделал.
Шастун старался не пересекаться взглядом с преподавателем всю пару, вырисовывая закорючки на полях тетради, стараясь не думать о неумолимо приближающемся моменте своего главного стыда года. Да, наверное, уже под конец года он может трезво оценить все, что прожил за последние одиннадцать месяцев и понять, что это оно, то ужасающее мероприятие, которое он может назвать стыдом года.
Но как бы мысленно Антон не оттягивал момент, пара все равно закончилась, и, ожидаемо, профессор попросил его остаться и подозвал к себе. Собрав вещи с парты, Антон громко выдохнул и подошел к кафедре, понимая, что перед смертью все равно не надышишься.
— Арсений Сергеевич, — решил первым начать Антон — чтобы отстреляться сразу и не ждать приговора.
— Слушаю, Шастун, — спокойно произносит Арсений, также абсолютно спокойно смотря на студента.
Это как-то сразу обезоружило Шастуна, который ожидал чего угодно, но не такого спокойного тона.
— Я хотел Вам сказать, что…
Антон осекся, все еще теряясь под таким взглядом. Профессор либо не понимал, либо понимал ситуацию настолько хорошо, что мог контролировать свои эмоции так филигранно. И обе эти крайности выбивали студента из колеи настолько, что он не мог продолжить свою фразу, чувствуя, что абсолютно не владеет ситуацией.
— Ты хотел сказать что? — Первым не выдерживая этой долгой паузы, начинает говорить преподаватель, складывая руки на груди, но не отводя все тот же, казалось бы, равнодушный взгляд. — Что у тебя все ещё нет места для практики?
Антон даже как-то скукоживается под этим взглядом и властным голосом и кивает.
— Да, именно это.
— Я знаю, — все также спокойно произносит Попов, а затем, через пару десятков секунд, как-то довольно хмыкает и опускает руки на стол, начиная собирать бумаги и складывать их в сумку. — Поэтому я и подозвал тебя к себе — через неделю меня приглашают на конференцию переводить одного американского финансиста, я работал с их командой, они толковые ребята. Я договорился с одной женщиной, Мариной Константиновной, она возьмет тебя к себе, поможет, направит и вполне возможно даст реальное задание на «передовой» — с ней не бывает скучно. Она как раз будет на этой конференции, и там мы договорились встретиться и познакомиться. Поэтому в следующую пятницу ты едешь со мной на эту конференцию — заодно и увидишь что такое работа синхрониста на практике. Все понятно?
Антон ошалело смотрел на преподавателя, который спокойно доложил ему все детали и за время монолога успел собрать все свои вещи и выключить компьютер, а теперь поднял взгляд на нерадивого студента, который только и мог стоять и моргать, смотря куда-то сквозь него невидящим взглядом.
Арсений договорился за него, ещё не зная, что он не нашел себе место для практики? Или он изначально знал, что Антон не справится и без его помощи ему не обойтись? Антон что, лох какой-то что ли?
— Понятно, — только и смог вымолвить студент, оставляя все свои мысли при себе — об этом он подумает потом, у него будет неделя, как минимум. — Только вот как быть с документами, на кафедре…
— Я улажу вопрос с документами, Шастун, — спокойно, но твердо заявляет Арсений Сергеевич, перебивая. — Ты только приедь в пятницу по нужному адресу, я тебе его отправлю в смс. На этом всё.
Арсений, видимо, устал играть в гляделки с студентом и, попрощавшись, вышел из аудитории, оставив Антона стоять там же, на том же месте, с целым ворохом своих мыслей, который он не мог обуздать.
***
Антон успел почти час проболтать по телефону с Димой, рассказывая ему все детали произошедшего и свои мысли на этот счет, пытаясь упаковать все это в цельную картинку, пока ждал сообщения от Сережи, который, наконец, приехал в Москву и хотел встретиться. Он сказал, что он здесь буквально на день по делам отца, поэтому предложил, наконец, познакомить его с каким-то своим московским другом и спокойно пить хороший ирландский эль — и кто Антон такой, чтобы отказываться. Телефон пиликнул, извещая о новом сообщении от Сережи, где тот скинул ссылку на бар, в котором предлагал встретиться — Антон перешел по ней и понял, что ехать на метро всего полчаса, поэтому, отправив лаконичное: «Буду через час», пошел приводить себя в порядок. Справедливости ради, Шастун управился быстрее — непонятно что именно подстегивало его, долгожданная встреча с другом или желание попить хорошего эля — но в бар он зашел меньше чем через час от момента присланного сообщения. Как он понял, Сережа должен уже был ждать его здесь, но, оглянувшись, он не увидел знакомый хвостик. Однако, пройдя чуть вперед, хвостик все же нашелся — Сережа сидел за барной стойкой, чуть подаваясь вперед, обхватывая одной рукой стакан, похоже, с элем, а также загадочно кому-то улыбаясь. «Наверно, это и есть его тот самый московский друг», — промелькнуло в голове Антона, когда он подходил ближе и расстегивал куртку. И запоздало до него дошло, что эта сгорбленная спина казалась ему очень знакомой. Шастун уже с полным пониманием повесил куртку на стойку недалеко и подошел к другу, надеясь, что удержится, но не смог — оказавшись близко и увидев, как блеснули глаза Сережи и тот с громким: «Ооо!» встал со своего места, он тут же перевел взгляд на Арсения, который удивленно округлил глаза. Значит, тоже не знал. — Тоша, ну наконец-то, — только Сережа из всех друзей называл его так, и ему было позволительно — виделись они редко и всегда это было комфортно и тепло, поэтому Шастун не возражал. — Мы тут с Арсом уже заждались — он пытался выпытать о тебе какую-то информацию, но я решил, что он должен с тобой познакомиться и сам всё узнать. — Так и скажи, что просто сам про меня нихрена не знаешь, — хмыкнул Антон, но беззлобно, улыбаясь и приобнимая друга, в то время как Арсений Сергеевич или Арс помешивал виски в стакане. — Да и мы, оказывается, знакомы, — прервал молчание Попов, поднимая глаза и сталкиваясь с зелеными. — Антон учится в МГЛУ. — А ты? А вы? Ох, епт, — вдруг забавно завертел головой Матвиенко, отчего его хвостик прыгал в разные стороны, и это Антона забавляло — не то, что вся эта ситуация. Он как будто сам дал Арсению возможность решить что именно рассказать и тот выбрал легкий путь — они ходят в один университет, хоть и остаются по разные баррикады, а про вечеринку он не сказал ни слова. Хоть Сережа и сам там был. И там он его с Арсением не познакомил. Хотя на их то, плотное знакомство ему было грех жаловаться — тогда они однозначно нашли общий язык. Найдут ли сейчас? — Ага, — кивает, наконец, Антон, все еще стоя между двух друзей, которым, по ощущениям, помешал. Он все еще пытался отсканировать свои эмоции и понять, что ему стоит сделать. С одной стороны, он давно не видел Сережу и уже соскучился по нему и его историям. А с другой стороны сидел Арсений Сергеевич, его, с некоторых пор, научный руководитель, и это совершенно не вписывалось в его рамки дозволенного. И сам Попов не добавлял понимания, выглядел абсолютно нейтрально, не злобно, но и не совсем дружелюбно, просто сидел и пялился в стакан или на Сережу, словно тоже давая Антону время разобраться чего он там надумает. И Шастун решил плюнуть на всё — и если Арсению Сергеевичу по уставу не разрешено пить со своими подопечными по диплому, то это только его проблемы. — Ирландский эль, пожалуйста, — громко попросил Антон с лучезарной улыбкой у подошедшей барменши с короткой темной стрижкой, и та лишь кивнула. Арсений перевел на него взгляд, но ничего не сказал — видимо, регламента про выпивку со своими студентами не придумали. Или ему было плевать, но это уже не важно: плевать стало Шастуну, и он со спокойной — почти — душой сел на барный стул рядом с Сережей, который тут же по-свойски его обнял и вовлек в разговор. И как будто можно поставить все на паузу — хотя бы на сейчас.***
Может алкоголь раскрепощает, а может обстановка была соответствующая, но вечер прошел прекрасно. Сначала Матвиенко ярко рассказывал свои приключения и робко пытался вовлечь двух двоих друзей в диалог, однако после второй порции эля для Шастуна и второго — второго ли? — стакана виски для Попова все стало значительно проще. Так, Арсений Сергеевич тоже рассказал одну из своих постыдных историй студенчества, которую Антон никогда бы не узнал просто так, только если бы кто-то из группы собирал на преподавателя компромат; да и Антон поделился как лоханулся на предыдущей неделе. Как он лоханулся с дипломом все участники встречи и так знали — а теперь, он уверен, что Сережа просил помощи по практике Антона именно у этого своего друга Арсения, и Попов тоже об этом догадался. Раньше-то он ещё мог подумать, мало что ли Антонов-переводчиков в Москве, но сейчас все было очевидно, за малознакомого парня Сережа бы не просил, а Антон, очевидно, был не последним в его списке контактов. Но, несмотря на это, Арсений улыбался Антону очень даже приветливо, слегка может даже пьяняще — или пьяно, но Шаст тоже был нетрезв, и мог себе надумать все, что хотелось. Он смотрел дольше обычного, смеялся искренне, даже так, что хлопал сидящего ближе к себе Сережу по плечу, оценивая шутки Шастуна. И Матвиенко не отставал, накидывал свое, в своем привычном репертуаре делая все нелепее, отчего и смешнее. Может, Антону все это казалось, надумал его пьяный мозг, но видеть такой контраст от сдержанного преподавателя Арсения Сергеевича до открытого приятеля Арса очень будоражило разум. И ещё кое-что, но об этом он старался не думать. Время перевалило за двенадцать, а там скоро и метро закроется, а Антон не планировал сегодня пользоваться такси, поэтому, несмотря на действительно приятный вечер в компании хорошего друга и своего — прости Господи — научного руководителя, парень решил ретироваться. Как там говорят, хорошего понемножку? Кажется, на сегодня это все. — Ладно, мужики, пойду, — в привычной манере начинает Шастун, вставая со стула — даже не шатаясь, что плюс. — Ну Шаст, ну ты чего, — начал Матвиенко также в своей привычной манере. — Разрушитель кайфа. — Как всегда, — пожимает тот плечами. — Как всегда, — вторит ему Сережа, но обнимает, до этого смачно столкнувшись пятерней с Шастуном. Антону приходится наклониться, чтобы комфортно обняться, но его это не смущает, никогда не смущало. — До встречи, Антон, — как-то слишком интеллигентно и мягко произносит Арсений — будто до этого не бухали вместе и над тупыми шутками не фыркали. Но на то он и Арсений Сергеевич, что хрен разгадаешь что у него в голове. — До встречи, — сказал парень, пожимая руку, стараясь не думать ни о чем конкретном, когда голубые глаза прожигали его зеленые. Быстрым движением схватив свою яркую зеленую куртку, Антон уже вдогонку слышит приглашение к себе в Сочи на Новый год от Матвиенко, на что парень улыбается, машет и выходит на улицу. Свежий морозный воздух тут же ударяет в нос, Шастун вдыхает полной грудью и стоит ещё пару десятков секунд на месте, только сейчас понимая, как ему этого не хватало в душном баре. Он достает пачку из кармана и зажигает вишневую сигарету, радуясь, что взял сегодня именно их, а затем решает зайти в закуток между баром и жилым домом рядом, чтобы не мешать никому. Но, кажется, у вселенной были другие планы. — О, любезнейший, не угостите сигареткой? — Очень сильно неинтеллигентный человек подошел к нему справа, а следом за ним вышел ещё один. Выглядели они не совсем как типичные гопники, но что-то опасное, помимо хищного взгляда и рук в карманах, где вполне могла быть заточка, в них было. Антон был слишком неконфликтным человеком — не то, чтобы он был уверен, что не сможет постоять за себя, но точно понимал, что если и сможет, то игра не стоит свеч. Его почки не простят ему этого, как, скорее всего, руки и голова тем более. Совсем немного поборовшись внутри со своей совестью и разумом, Шастун протягивает пачку вперед, в надежде, что этот незнакомый мужчина возьмет себе и своему другу по сигаретке и на этом этот диалог закончится, так и не начавшись. Но, как-то хищно ухмыльнувшись, незнакомец протягивает руку вперед и, вместо того, чтобы взять сигарету, хватает за запястье так, что пачка вываливается из руки. Антон инстинктивно дергается, но мужчина держит крепко. — Тих-тих, ну ты чего, напомаженный, — проговаривает мужчина, улыбаясь, и от того, как близко они стоят, Шастун чувствует сильный запах перегара. — Отпусти меня, — настолько твердо и серьезно, как только может, говорит Антон, слегка вырывая руку из хватки, отчего кудри падают ему на глаза, и мужчина напротив лыбится, а другой подходит ближе. — Паренек, который курит вишневые сигаретки, может составишь нам приятную компанию на вечерок? — У второго парня, который поднимает пачку выпавших сигарет, голос ещё противнее, чем у первого, но Антону приходится его слушать. А также он понимает, что хватка первого и не думает ослабляться, а ещё до него сквозь мутное, но уже трезвеющее благодаря этой ситуации сознание доходит смысл их слов. Они не хотят его отпиздить и отобрать сигареты или телефон. Они хотят его. Точка. Такого с гопниками даже в самом хуевом районе города у Антона ещё не случалось. Может виной тому почти центр Москвы? — Не может, — раздается откуда позади знакомый голос, и Шастун готов позорно заверещать как принцесса, которую спасает прекрасный принц, потому что ощущается это именно так, ведь голос принадлежит Арсению, даже не Сереже. — О, защитничек нашелся? — Смешливо проговаривает парень с пачкой сигарет, оборачиваясь на звук. — О, защитничек, который начистит тебе ебало, если вы отсюда не уберетесь, — резко сокращая дистанцию, произносит Арсений. Он также резко пихает этого парня в бок, забирая из его руки пачку сигарет, и этот самый мужчина так пошатывается, что чуть не падает. Шастун словно через пелену смотрит на все это — Арсений что, умеет материться? — и также чувствует, как хватка на его руке ослабевает и исчезает. Мужчина тупо улыбается и поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Уже уходим, мужики. Арсений зыркнул на них так, что даже у Антона коленки поджались, а затем перевел уже совершенно другой, растревоженный взгляд на Шастуна. — Ты как? — Вопреки всему виду Попова, голос у него звучал как обычно размеренно и спокойно, как будто ничего не произошло — либо так он пытался успокоить самого Антона, показывая, что все в порядке. — Нормально, — стараясь звучать как можно более уверенно ответил Антон, понимая, что сейчас главной его эмоцией был не страх, парализующий ещё пару минут назад, а растерянность и какое-то едва уловимое возбуждение, окутывающее его от вмешательства как никогда вовремя появившегося Арсения. — Откуда ты здесь взялся? — Вышел покурить и увидел, точнее, услышал эту сцену, — пожал плечами Арсений, слегка сжимая пачку в руке. — Ты куришь? — Зацепился за главную новость Антон, вспоминая, что ни разу не чувствовал от него запаха табака, как и ни разу не видел его с сигаретой. — Редко, только когда выпью, — проговаривает Попов, все же внимательно смотря на пачку в руке. — Могу угоститься? — Конечно, — тут же ответил Антон, подождал, пока тот достанет сигарету, после взял сам пачку в руки и достал сигарету себе. — Ты, считай, спас меня от каких-то уродов — это меньшее, что я могу тебе предложить. — Да уж, — хмыкнул Попов, прикуривая и затягиваясь — Антон искренне пытался не залипнуть на том, как дым то и дело красиво выходил изо рта его — на минуточку — научного руководителя, но очень быстро проиграл. — Так к тебе все и липнут, Шастун. Сказал он это беззлобно, словно невзначай и с какой-то ухмылкой, но Антон совершенно не понял отсылки — либо он все еще был пьян, либо просто до него туго доходило, поэтому на эту реплику он лишь похлопал своими зелеными глазами. — Что? О чем ты? — Да так, — снова хмыкнул Арсений и затянулся — и от этой эстетики напротив Шастун, курильщик со стажем, чуть позорно не закашлялся, словно курил в первый раз. — Тебе вызвать такси? — Не стоит, — отмахнулся Антон, понимая, что это было бы слишком. Все и так сегодня было слишком, но это — выше каких-либо его сил. Он достал телефон и глянул на время — если прямо сейчас он выдвинется к метро, то вполне успеет на пересадку. Поэтому, как бы ему еще не хотелось посмотреть на хмельного и курящего Арсения Сергеевича, Антон должен был мыслить здраво, хотя бы немного. — Доброй ночи, Арсений Сергеевич, — нарочито делово произнес Антон, протягивая руку и улыбаясь — Попов цокнул, но пожал ее в ответ. — Благодарю. — Всегда пожалуйста, Антон, — отражает улыбку преподаватель и легко касается тыльной стороны ладони своим пальцем, почти тут же убирая руку — или Шастуну это показалось? — Доброй ночи. Антон кивнул и быстрым шагом пошел по направлению к метро — благо, это было совсем в другую сторону от направления пути тех самых неадекватов. Завтра он проснется и будет вспоминать всё это как какой-то сон при температуре 39, где он сначала пил со своим преподавателем, которого все еще хотел трахнуть, а после этот же самый преподаватель его спас от каких-то отморозков в подворотне, что было гребаным клише, но все ещё очень сексуальным. Ну вот чем не бред при белой горячке, а?
Примечания:
Пишите, как вам, дальше будет горячее 🔥
