Давай начнём всё по-другому

      Вся предновогодняя суета, чересчур громкие музыкальные композиции в переполненных торговых центрах и цитирование новогодних фильмов всем кому не лень всегда доставляли Антону особый вид удовольствия — несмотря на то, что к концу года всегда было много незакрытых гештальтов и суета перед отлетом к родным в Воронеж, он обожал это время года и этот праздник в особенности. Поэтому и сегодня, когда он, выкуривая сигарету, спешным шагом брел к бизнес-центру, в котором пройдет конференция, он с улыбкой наблюдал за всеми украшениями на улице и сотней огней на гирлянде, предвкушая, как уже будет кушать мамино оливье и вешать с сестрой на большую елку такие же огоньки. Самолет у него был уже сегодня вечером, настроение — соответствующее, ему осталось лишь выполнить план минимум: “отстреляться” на этом мероприятии, обворожить некую Марину Константиновну и уехать. План максимум обворожить ещё и некого Арсения Сергеевича, но это, даже несмотря на их довольно неформальное и приятное общение неделю назад, кажется останется в качестве желания для Нового года.       Всё это осталось тогда, на встрече с Сережей, потому что после они с Арсением увиделись лишь на последней паре, а затем тот написал одно лишь формальное сообщение со сроками сдачи необходимых документов. Никаких лишних фраз, переглядок, переписок, только деловое общение в роли студента-преподавателя, и Антон уже устал додумывать и надеяться, поэтому сегодня он решил отпустить ситуацию.       «Будь что будет», — промелькнуло в голове Шастуна, когда тот, выкинув окурок, быстро прошел в стеклянные двери, а затем объяснил охраннику куда он и с кем — повезло, что Арсений стоял недалеко от входа с телефоном в руках, и как только Антон написал ему сообщение, что он здесь, Попов появился рядом и уладил вопросы с охраной, поведя студента в гардероб. Выглядел при этом переводчик отменно: тёмно-синий, почти чёрный костюм, кипельно белая рубашка, идеально уложенные волосы — всё выглядело четко, по высшему разряду, и Шастун, конечно, ни в коем разе не был удивлён. Это ведь Арсений, он не мог прийти на свою работу неопрятно, тем более, на выступление к десяткам людей.       — Хорошо, что ты вовремя, мне уже нужно идти готовиться, — торопливым шагом меряя коридоры центра, сразу и довольно нервозно произносит Попов, и Антон лишь старается за ним поспевать. — Молодец, что надел пиджак, я не сомневался, что ты парень смышленый и знаешь, как надо одеваться на подобные мероприятия, но всё же не могу не отметить твою подготовку.       Антон удовлетворенно фыркнул, поправив на себе полы пиджака, хоть они того и не требовали — ему было приятно, что Арсений это заметил.       — Я оставил тебе место в зале прямо рядом с Мариной Константиновной — сейчас я тебя ей представлю, дальше дело за тобой и твоей харизмой, слушай её внимательно и ни в коем случае не перебивай — она женщина понимающая, но ненавидит когда ее перебивают, считая это верхом неуважения, поэтому отвечай только на ее прямые вопросы и не бойся насыпать своих, даже самые глупые, она любит, когда её темой интересуются, — продолжает рассказ профессор, уже практически подходя к широким дверям главного зала, за котором уже собрались кореспонденты и все желающие послушать о новых тенденциях на американском фондовом рынке. — Она прекрасный специалист, поможет тебе и направит в нужное русло, если почувствует твой потенциал, а он есть, просто покажи его ей, а для этого будь собой.       Антон кивнул, кивал на каждое слово Попова, пытаясь вслушаться в его речь, но то и дело отвлекался на его шею — он растегнул рубашку ровно так, как тогда, в казино, и это мыслями возвращало его в тот день и момент, когда он выцеловывал эту шею, а чужие руки очень настойчиво гладили его бёдра. Более того, сегодня он тоже выглядел почти так же, как тогда — как минимум, рубашка на нём надета та же, да и цепочку он подобрал похожую, правда серебряную, но сам факт будоражил ни на шутку.       — Не подведи меня, Шастун, — вдруг серьезно заявил Арсений, останавливаясь прямо у входа в зал и заглядывая в зеленые глаза, пытаясь рассмотреть там, по всей видимости, задатки того, что Антон всё слышал и не пропустил никаких нюансов. Шаст лишь сглотнул и кивнул, собрав всю волю в кулак, переведя взгляд на невозможные голубые глаза своего преподавателя.       Черт бы его побрал за эти глаза, рубашку, руки, да и за всё остальное тоже, честно говоря.       Попов, по всей видимости получив то, что хотел, снова кивнул и прошел внутрь — не пройдя и пары проходов, с ним уже кто-то начал здороваться, тянуть руки для приветствия, на что Арсений улыбался и кивал, заявляя, что спешит. Антон следовал за ним, заинтересованно проводя по всем взглядом, неосознанно в голове подмечая, кто из этих людей — и женщин, и мужчин — могли бы составить ему конкуренцию и когда-то состоять в каких-то сексуализированных отношениях с его преподавателем. Пока таких выявленно не было, но утверждать наверняка было тяжело — всё же это был Арсений и этим всё сказано.       Профессор повёл его почти в самый центр — на втором ряду на одном стуле лежал листок, на котором была выведена фамилия ПОПОВ, а рядом сидела женщина, которой на вид было лет пятьдесят пять, но вполне возможно она просто хорошо сохранилась. Она уткнулась в свой телефон, небрежным движением поправляя свою пышную блондинистую укладку, выглядела очень сосредоточенной, но как только Арсений окликнул её, она тут же подняла взгляд и лучезарно улыбнулась. От неё веяло теплом, и Антону импонировали такие люди.       — Знакомься, это мой студент Антон Шастун, тот самый, про которого я тебе рассказывал, — Попов показывает в сторону парня, тот тут же лучезарно улыбается женщине, которая смотрит на него — и не потому, что так надо, а потому, что ему так хочется. Она тут же притягивает его в объятия — он чувствует очень сладкие цветочные духи и как будто по-другому быть не может — и крепко обнимает её в ответ.       — Приятно познакомиться, Марина Константиновна Ярд, генеральный директор Moscow Translation Agency, — с улыбкой произносит женщина, отстраняясь и не теряя в улыбке. Она всё вглядывается в его зеленые глаза, но не делает это опасно, а скорее с интересом и желанием изучить этого паренька лучше.       — Очень приятно познакомиться с Вами, Марина Константиновна, Арсений Сергеевич говорил, что Вы — лучший специалист в области, и я рад посотрудничать с Вами лично, — с улыбкой заявил Антон, слегка склоняясь, и женщина легко ударяет его в плечо, ее серые глаза продолжают улыбаться.       — Арсений всегда преувеличивает, прямо таки лучший, — сощурив глаза, Марина стреляет ими в Попова, на что тот смущенно улыбается ей и быстро смотрит на Антона, явно одобряя его тактику.       — Пора готовиться, оставлю вас, — сообщает Арсений, легко касаясь руки Ярд и кивая Шастуну, а затем отходит куда-то в сторону сцены, где уже столпились какие-то люди с кучей бейджиков. Антон снова переводит взгляд на Марину, которая все также легко улыбается, и указывает на стулья, предлагая сесть.       — Ну что, Антон, рассказывайте, как вы докатились до жизни такой и решили связать свою с синхронным переводом? — Присев на свое место, тут же задала вопрос Марина Константиновна.       По её тону, этому лукавому взгляду и всей обстановке Шастун осознал, что ему как никогда хочется рассказать всю подноготную его выбора — и пока мероприятие официально не началось, у него есть на это время, поэтому, легко кивнув, он с улыбкой начал свой рассказ.

***

      Конференция прошла легко — по крайней мере для Антона, насколько заколебался Арс судить было сложно по его невозмутимому лицу, когда его просили перевести очередной вопрос из зала — и Шастун был максимально этим доволен. Он то и дело шушукался с Мариной Константиновной, бесстыдно отвлекаясь от темы повествования того самого американского финансиста, словно они были старыми знакомыми — и он явно ей импонировал не меньше, чем она ему. Они — на легкое, но все же удивление самого Антона — сошлись очень быстро, она чем-то напоминала ему его маму и, кажется, сама Ярд считывала это как-то схоже, сходу решив взять парня как своего протеже. Они обменялись телефонами и всё шло как никогда лучше — Марина ждала его в офис к концу января, когда поутихнут праздники, чтобы обсудить все детали диплома и придумать ему реально интересные и актуальные задачи, чтобы помочь Антону понять реальные сложности профессии, либо влюбить его в неё окончательно.       Антон был максимально доволен проведенным временем, чего все же не скажешь по сошедшему с панели Попову, который при ближайшем рассмотрении все же выглядел уставшим и чем-то недовольным. Несмотря на то, что они с Мариной постоянно отвлекались на разговоры, Шаст должен отметить, что Арсений держался максимально профессионально и переводил — на его пока ещё дилетантский взгляд — всё очень качественно и быстро. Но, видимо, какие-то ошибки были, раз Арс был сам не свой, закончив основную часть.       Шастун уже успел попрощаться с Мариной Константиновной, обещая быть на связи, когда Арсений материализовался рядом и повел его за собой куда-то вглубь центра. В большом белом холе было несколько ответвлений и сейчас в каждом сновали люди, шумно переговариваясь — кто-то вовсю оккупировал зону с закусками и кофе, кто-то отходил поодаль обсуждать дела, и видимо Арсений тоже хотел обсудить успехи Шастуна с Ярд где-то в более укромном месте, нежели здесь, поэтому повел студента за собой куда-то вглубь здания. Антон шел следом, не задавая вопросов, понимая, что не хочет усугублять и без того странное состояние его профессора.       — Арсюша, зайчик, ты был великолепен, — впереди послышался звонкий, но твердый голос женщины, заставляя Антона поднять глаза с пятой точки Попова и посмотреть вперед — перед ними появилась женщина, ей было лет сорок пять, но выглядела она явно моложе из-за наряда и прически. Она статно возвышалась на высоких каблуках, становясь почти ростом с Арсения, в изумрудном строгом платье по фигуре она выглядела прекрасно, а её бордовые волосы были выгодно уложены в кудри, серо-синие глаза блестели, когда она смотрела на переводчика. — Как, впрочем, и всегда. Одно удовольствие смотреть на твою работу.       — Ох, Альбина, — на удивление Антона — которое тот не смог поспешно скрыть, поэтому его глаза на секунду или две заметно так округлились — Арсений с выдохом прижался к женщине в крепком объятии, которое она тут же поддержала. — Спасибо тебе большое, ты всегда меня так поддерживаешь, но сегодня видела же, облажался с Риком.       — Да ну, разве это облажался, — тут же находится та самая Альбина, продолжая приобнимать и слегка поглаживать спину Арсения. — Это сам Рик облажался, ему надо было подумать дважды, прежде чем задавать этот некорректный вопрос.       — Но я же должен был…       — Арсений, ты как обычно много на себя берешь, дорогой, — перебивает его женщина, и Антон уже устает смотреть на этот спектакль, как переводит взгляд на задний план, замечая, как за этой неумолкающей сейчас женщиной стоит миловидная брюнетка, которая, кажется, не первую минуту буровит его взглядом.       И как только она замечает на себе его взгляд, то улыбается, слегка склоняет голову и подходит ближе.       — Если эти голубки сцепились языками, то их уже ничем не остановишь, — с улыбкой заявляет девушка, подходя ближе, и сразу берет его за локоть, уводя. — Пойдем, выпьем кофе, они здесь надолго.       — Голубки? — Тупо переспрашивает Шастун, при этом абсолютно не сопротивляясь движениям незнакомки, позволяя себя увести в обратную сторону, туда, где был назначен кофебрейк. — И давно они так?..       Антон решил не продолжать вопрос, не понимая, что именно хотел узнать, и ещё больше не понимая, какой ответ хотел получить. Но незнакомка кидает на него довольно красноречивый взгляд, поднимая голову, и Шаст лишь надеется, что вопрос был уместным в меру, не выдавая его чересчур личные интересы.       — Довольно давно, я уже привыкла, что как только Альбина видит Арсения, её от него не оторвать, — заявляет девушка, а затем все же останавливается и снова переводит взгляд своих глубоких карих глаз на Антона. — Я, кстати, Вика, Альбина Альбертовна моя начальница, как ты уже мог понять, работаем в сфере переводов, а ты здесь какими судьбами, да ещё и с Арсением Поповым?       — Он мой профессор в университете, пишу с ним дипломную работу, — сходу заявил Антон, не в силах противиться этому сканирующему взгляду Вики. — Кстати, Антон.       Парень протянул девушке руку — она крепко ее пожала, улыбнувшись, а затем сама взяла его под руку и повела ближе к столикам с кофе. Шаст даже не заметил, как она начала щебетать что-то про конференцию и конкретно про самого главного выступающего финансиста, которого переводил Попов, при этом умело и элегантно забирая две чашки капучино, и Антон решил окончательно плыть по течению и поддался ее влиянию, принимая кофе из рук и делясь своими впечатлениями от мероприятия.

***

      Антон не понял, как это случилось, но он потерял счет времени, заболтавшись с Викой обо всём: это поначалу они говорили о конференции и переводе, затем они перешли на какие-то абсолютно отвлеченные темы, обсуждали личное, имена котов и любимых коктейлей. С Викой было легко, она могла поддержать любую тему и делала это филигранно, улыбалась не только губами, но и пронзительными карими глазами, создавая морщинки под глазами, которые Шастун лично считал умилительными, и её заливистый смех поразил его до глубины души. При всём этом, она шарила за все мемы, даже самые новые, и так в какой-то момент они уже начали просто придуриваться, отчего Антон отставил свой второй выпитый стаканчик кофе на подоконник и в приступе смеха хватался то за подлокотник диванчика, на котором они сидели, то за руку самой Вики.       Так, в приступе очередного смеха Шаст не заметил, как положил руки Вике на ногу, при этом навалившись на нее так, что его голова утонула в ее хрупком плече. Его всё еще сотрясали отголоски смеха — как и саму девушку, чей заливистый смех ласкал его кудряшки — как до него донесся строгий голос.       — Шастун, — произнес Арсений, и Антон, отстраняясь от девушки, сразу заметил, что это был не просто Арсений Попов, а строгий профессор Арсений Сергеевич. — Почему я должен везде тебя искать?       Шастун опешил и пару десятков секунд тупо смотрел вперед на чересчур взвинченного профессора, который просто не мог злиться на него за то, что тот сидел здесь, а не где-либо ещё.       — Эм, Арсений Сергеевич, мы буквально сидели в соседнем зале от основного, — начал Антон, когда наконец «отмер» и снова научился говорить. — Плюс у Вас есть мой номер телефона, Вы могли бы…       — Пошли, — пресекает дальнейшие объяснения Попов, кивая в сторону выхода. — У меня ещё встреча, а тебя, Виктория, Альбина ожидает у второго выхода.       Антон переводит взгляд на Вику, которая заметно стихает и, кивая, встает — она успевает бросить быстрый взгляд уже из-за спины профессора, по которому понятно, что она тоже рассержена, но не подала виду. Шаст лишь легко кивает ей и тоже встает под пристальным и строгим взглядом Попова.       Профессор, продолжая бередить юношу взглядом, резко разворачивается и уходит куда-то вглубь здания, а не к выходу, как думал изначально Антон, и студент лишь бездумно следует за ним, надеясь, что ситуация прояснится в ближайшее время.       И она проясняется, как только его пихают в одну из комнат с надписью WC уверенные руки Попова.       — Какого хрена ты творишь, Шастун? — Начинает с повышенных тонов и невероятного недовольства Арсений, как только они оказываются внутри. — Почему ты постоянно находишь себе какие-то приключения, а я должен тебя из них доставать?       — Что? — Антон опешил от этого тона и конкретно от этих предъяв, не понимая, в чем сейчас состоит проблема. — В каком смысле?       — В коромысле! — Взорвался Попов, и его глаза разве что не метали молнии. — Я тебя что попросил сделать?       — Познакомиться и произвести впечатление на Марину Константиновну.       — А ты что делал?       — Познакомился и произвел впечатление на Марину Константиновну, ну! — Начал раздражаться Шастун в ответ, отлипнув от стенки с раковинами. — Мы болтали всю конференцию, обменялись телефонами, она сказала, что будет ждать меня после новогодних праздников в офисе и…       — Ты хихикал и обжимался с помощницей Альбины! — Будто не слушая его речь, заявил Попов, и у Антона разве что глаза на лоб не полезли от такой предъявы. — У тебя какой-то фетиш на имя Вика, что ли?       — Чего? — Антон продолжал тупо пялиться на преподавателя, когда у того уже глаза потемнели и начали играть желваки. — А это к чему?       — Ну сначала в универе Вика, потом здесь… да на тебя все вешаются, Шастун!       — Какая Вика в универе? — Решил переспросить парень, потому что в душе не понимал про кого даже в теории может вести речь Арсений.       — Ну, с которой ты танцевал на Дне Первокурсника, — заявил профессор, и Антон начал вспоминать высокую брюнетку, с которой они весело потанцевали — она несколько раз хлестко огрела его своим хвостиком по шее и рукам — и также мирно разошлись.       — Понятия не имел, что её зовут Вика, — буркнул парень, а затем перевел взгляд на всё такого же взвинченного Попова. — А ты-то откуда знаешь?       Резко слетает это выкание, как и возможность здраво мыслить — до Антона разве только сейчас доходит, что Арсений, кажется, его ревнует. Да, возможно его расстроило что-то на конференции, может, сказал что-то не то или какие-то новости от Альбины пришлись не по душе, но ведь это не повод припереть своего студента к стенке и отчитывать за общение с какой-то Викой?       Не повод же?       — Веду у ее группы лекции по пятницам, — тихо и уже спокойнее заявляет мужчина, а затем снова всплескивает руками. — Но это неважно!       — А что важно? — Резко спрашивает Антон и делает шаг вперед, замечая, как мешкается от этого Попов.       — Что ты не следуешь указаниям и от этого одни проблемы! — Выкрикивает тот, и Шастун давит смешок.       — Да? — Антон осмелел в раз и подошел ближе к педагогу, понимая, что уже давно пахнет жареным, но тот все никак не может это принять. — А может важно то, что я нанес непоправимый вред для эго одного профессора, который думает, что весь мир должен крутиться вокруг него одного, и который теперь не может это отпустить?       — Что за бред, Шастун?       — Бред ли? — Снова подначивает Антон, понимая, что не только один Попов может сорваться, но и сам он не имеет огромного количества выдержки, особенно, когда получает ни с того ни с сего дурацкие выговоры. — Даже если мы отметем тот факт, Арсений Сергеич, что Ваше эго настолько хрупкое, что его задела данная…       Антон не столько увидел, сколько почувствовал это перелившееся через край напряжение во всей позе Попова — а также в его невероятно холодных, голубых глазах, которые прожигали взглядом, но ему не стало страшно даже тогда, когда тот сократил расстояние между ними до максимума, всем нутром чувствуя, что удара не дождется.       Кажется, как и не дождется удара собственного сердца, которое пропустило ход, когда Арсений, сократив расстояние, резко притянул его к себе и впился в его губы.       Требовательно, жестко и горячо — вот как можно было назвать этот поцелуй. Но Антон не был пай-мальчиком, он целовался и вытворял далеко не безобидные вещи в своей жизни, поэтому это только распалило его и заставило отвечать на порыв профессора смело, открывая рот и пропуская его язык. Арс кусался, втягивал нижнюю губу, действовал хаотично, вцепившись руками в плечи парня, явно не отдавая себе отчета в происходящем. А, может, это была и запланированная акция, ведь пары у Антона закончились, им предстояло встретиться ещё только на экзамене в январе в роли студент-преподаватель, и теперь целоваться с ним ему было не запрещено законами университета или на что там ссылался Арсений, говоря свою речь тогда в кабинете.       Они продолжали терзать губы друг друга — Арсений хватался за плечи Антона так, что наверняка останутся синяки, пока Шастун вцепился в его талию, притягивая ближе — иногда урывая воздух, смещая носы, неудобно цепляясь, но было так всё равно. Ими вело что-то большее, возможно злость, раздражение, а может и страсть, и желание, но разбираться с этим не было сил, как вдруг дверь открылась, и в неё ввалился мужчина.       — О, Арс, я тебя как раз ищу, — они успели отпрыгнуть друг от друга буквально за секунду «до» — смотрели ошалело, рубашки сбились, а губы покраснели явно не из-за украдкой выпитого вина, но вошедшему мужчине было абсолютно плевать, по крайней мере, вел он себя именно так. — Тебя Ник зовет, ему надо перевести монолог для колонки журнала, а то там какая-то репортерша бестолковая, всё твердит…       Антон не стал дослушивать, понимая, что ему не интересно — а ещё его вдруг укололо то, что дослушивать его тоже никто не стал, а сразу навалился с поцелуями, которые ситуацию совершенно не прояснили, а только больше усугубили. Шастун быстрыми шагами пошел к выходу в надежде услышать: «Антон, стой» или какую-то подобную вариацию, но, мимоходом обернувшись, он увидел, как Арсений уже вовлекся в разговор с этим мужчиной и даже не смотрел в его сторону.       — Что это блять вообще было, — едва слышно проговорил Антон, бредя вперед в надежде, что быстро дойдет к нужному выходу и нужной раздевалке, где оставил свою куртку. И в этом вселенная была к нему благосклонна, ведь он быстро нашел нужную дверь, свой номерок и уже через пару минут стоял на улице и курил сигарету.       «Антон, нам надо поговорить» — пришло новое уведомление на его телефон, когда Шаст снова затянулся и шумно выпустил дым. Он тут же начал идти по направлению к метро, надеясь, что Попов как герой-любовник не выбежит сейчас на улицу в одной рубашке и не станет его искать, и заодно посмотрел на время.       У него оставалась шесть часов до самолета домой — самое время заехать за чемоданом, перекусить и отправиться в аэропорт. Заходя в метро, Антон заметил, что рядом с прошлым прочитанным им сообщением от профессора горит значок, что Арсений Сергеевич что-то печатает, а поэтому без зазрений совести блокирует контакт везде и включает любимый трек Эминема в наушниках.       Он разберется с этим потом, однозначно, но точно не сейчас.