Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Когда действие обезболивающих начинает ослабевать, вы стараетесь продержаться как можно дольше, не только потому что жаждете того как страдание успокаивает, но и потому что не хотите просить ещё лекарств, что неизбежно приведёт к врачу в трейлер, и вы сомневаетесь что он настолько неопытен, чтобы не заметить что вы не спали. К сожалению, вы не являетесь образцом стойкости. Вы не из тех о ком пишут в рассказах и мифах. Вы хрупкий. Вы человек. Вскоре после рассвета слёзы начинают литься по твоему лицу против твоей воли, подушки заглушают звуки вырывающиеся из тебя, которые усиливаются по мере того как пепел твоей кожи вновь разгорается. Пьеро замечает это довольно быстро. Конечно нет. «Дорогая, тебе очень больно?» — осторожно спрашивает он, переворачиваясь на кровати чтобы лучше видеть твоё лицо. У тебя нет сил это скрывать, хотя стыд пронзает тебя до глубины души когда его лицо омрачается при виде твоих слёз. «Можно мне сесть на кровать?» — спрашивает он, наполовину протягивая руку, словно не уверен можно ли дотронуться. Такой нежный. Такой осторожный. И всё же.. «Ты и меня съешь, Пьеро?» — тихо спрашиваешь ты его. «Если я состарюсь или если я перестану быть достаточно хороша?..» Он хватает вас за руку, и едва скрываемое отчаяние расцветает на его лице когда он перебивает: «Нет! Нет, никогда, клянусь!» Он тяжело сглатывает, обхватывая другой рукой то место, где ваша рука была соединена с его. «Я… Мы делаем это не потому что жаждем разрушения. Мы живём так, потому что это единственный способ сохранить хоть какое-то подобие достоинства, не подвергаясь преследованиям, пыткам или эксплуатации».  «…Расскажешь мне об этом когда-нибудь?» — спрашиваешь ты. Ты не знаешь доживёшь ли до этого времени, но кажется это будет уместно. Он кивает. «Обо всём. Обо всём. О каждой борьбе, о каждой трудности…» Он отводит взгляд. «О каждой жертве». Вы так и остаётесь некоторое время, лёжа на животе, а он сидит на полу пока слёзы снова не начинают литься ручьем и Пьеро приходится идти за медиком. Вам приходит в голову мысль, что вы могли бы сейчас убежать если бы захотели, но как далеко вы бы убежали? Куда бы вы пошли? Вы вообще этого хотите? «Доброе утро, дорогая» — спокойно говорит Доктор, входя в трейлер и появляясь в вашем поле зрения. «Как ты спала?» «Хорошо» — скажете вы.  Он задумчиво напевает. «Вы же понимаете что ложь врачу контрпродуктивна, верно?» «Я в курсе» — отвечаете вы так твёрдо, как только можете. — «Но я не лгу. И даже если бы лгала, сомневаюсь что вы бы продолжали меня успокаивать». «Я бы не стал этого делать» — признаёт он. «Но тем не менее мне хотелось бы знать о вашем состоянии». Доктор приседает рядом с вами, затем протягивает небольшое полотенце. «Сейчас я сниму повязку». Вы чувствуете как ваши брови хмурятся от недоумения, когда вы смотрите на белый предмет перед собой. «А для чего это?» «Укусить». Ох. ​​Чёрт. Когда вы тянетесь чтобы взять эту вещь в руку, вы чувствуете как дрожат пальцы. Сама по себе боль ужасна, но предвкушение боли? Вот что действительно пугает. Вот что заставляет вас дрожать и вызывает тошноту в горле.  Вы зажимаете полотенце между зубами. Пьеро опускается на колени у кровати и пристально наблюдает за вами. Вы надеетесь что он не увидит, как сильно вы напуганы. Вы же знаете что он увидит. «Это будет неприятно, дорогая — извиняющимся тоном говорит доктор, — но это необходимо сделать. После этого я нанесу обезболивающее». Вы киваете. Затем он начинает оттягивать повязку. Вы кричите. Вам кажется что вы впиваетесь зубами в челюсть от того, как сильно вы сжимаете повязку, задыхаясь от хлопка и ниток. Что ещё вы должны делать, когда чувствуете как эта штука отслаивается от вашей кожи? Пальцы впиваются в покрывало, капли пота на лбу, и всё это происходит пока Доктор медленно снимает ткань. Сквозь пелену вы думаете что он извиняется. В какой-то момент Пьеро сел рядом с тобой на кровать, крепко сжал твою руку, позволил тебе впиться ногтями в его, поцеловал тебя в висок и прошептал что-то невнятное. Ты не смогла бы оттолкнуть его, даже если бы захотела. Как бы сильно он тебя ни пугал, ты могла бы просто умереть если бы он остановился прямо сейчас. Полоска, должно быть оторвалась от какой-то торчащей нити кожи, потому что боль настолько острая, что под веками летят искры, тело напрягается когда полотенце выпадает из пульсирующих зубов. Пьеро просто кладёт его обратно, прижимая к вам пока Доктор снимает остатки повязки. В тот момент когда эта штука исчезает, ты задыхаясь, дрожа и находясь на грани обморока снова падаешь на кровать. Так вот она, та ослепляющая боль о которой пишут в книгах. Ты надеялась никогда этого не узнать. Вы начинаете возвращаться к реальности только тогда, когда чувствуете как что-то холодное касается вашей спины, вызывая покалывание которое быстро сменяется онемением. Вы громко выдыхаете, слишком глубоко погружённые в агонию чтобы обращать внимание на то, как жалко это звучит. Доктор продолжает наносить таинственную мазь, распределяя её, пока вся ваша рана не станет приятно прохладной и безболезненной. Вы никогда не думали что простое отсутствие боли может быть таким божественным. Врач снова накладывает повязку, уверяя вас что каждое последующее снятие будет менее болезненным, но ваши мысли витают где-то в другом месте. На несколько мгновений вам кажется что вы вот-вот заснёте.  Тогда вы точно вспоминаете, почему вас так тянет к боли. Потому что мысли возвращаются в тот же миг, как боль исчезает. Человек в маске, он тоже раньше ел людей? Он их предварительно расчленяет, выбирая наиболее питательные части своим странным способом? Убил бы он вас когда похитил, если бы вы не были объектом привязанности Пьеро? Теперь вы жалеете что не потеряли сознание от боли. «Доктор» — слабо начинаете вы, не обращая внимания на обеспокоенное выражение лица Пьеро, а глядя на человека в маске ворона. — «У вас есть что-нибудь, что поможет мне уснуть?» Он качает головой. «Я ничего не могу вам посоветовать кроме чая. Всё остальное будет взаимодействовать с веществами, содержащимися в мази». Ты снова зарываешься головой в подушку. Чёрт возьми. Чёрт возьми. «Хорошо, признаю. Я не спала. Доволен?» Вы чувствуете как ваш голос становится всё более раздражённым — почему вы злитесь? — но ничего не можете с этим поделать. «Просто перестаньте нести чушь и вырубите меня». Рука Пьеро дёргается, касаясь вас. «Дорогая моя?» «Я уже говорил, что не могу этого сделать, дорогая» — настаивает Доктор, его тон становится мягче. «Хорошо. Хорошо». Вы с трудом садитесь, несмотря на протесты окружающих и собственного ноющего тела, но вам всё равно. Вам нужно подышать свежим воздухом, иначе вы закричите. «Я пойду прогуляюсь». «Я должен посоветовать воздержаться от…» Они продолжают разговаривать у вас за спиной, и вы почти уверены что они даже упоминают о том чтобы вас усмирить, но вы всё равно хромая, направляетесь к двери трейлера и силой открываете её. Вы находитесь в глуши. Это единственное слово, которым можно описать бесплодный песчаный пейзаж, простирающийся перед вами, от поверхности которого отражается жар. Нет места где можно было бы покончить с собой, даже если бы захотелось. Чёрт возьми.

...

Шаг за шагом вы, хромая бредёте вдоль боковой стенки трейлера, опираясь на металлические стены. Вы остро ощущаете присутствие Пьеро и Доктора позади вас, но игнорируете их. Какая разница что вы выглядите как бабушка или дедушка, сбежавшие из дома престарелых? Разве это было бы безумнее того во что вы ввязались? Вы обдумываете мысль о том, чтобы забраться в трейлер Доктора в конце колонны и выпить всё что попадётся вам на глаза, когда слышите знакомый насмешливый голос над собой. «Уже на улице?» — протяжно произносит Арлекин, грациозно спрыгивая с крыши прицепа и идеально приземляясь на две ноги. Самодовольный мерзавец. «У тебя даже свита с собой». «Не в настроении, бобовый стебель» — отвечаешь ты, и в твоём голосе нет раздражения. Ты ведь уже однажды так его так называла, не так ли? До того как всё пошло к чёрту? «Продолжай в том же духе, и я пожалею что приняла за тебя ЛСД». Он слегка напрягается, его взгляд скользит от вас туда, где как вы предполагаете стоит Пьеро позади вас. Затем он подходит ближе, слегка наклоняясь. Пьеро хватает вас за плечо. Вы думаете про себя: *Он мог бы легко убить вас. Разорвать на куски*. Вы не уверены что сейчас вас это сильно расстроит. «Знаешь, дорогая. Я так и не понял зачем ты решила играть роль героя», — тихо говорит он, соблазнительный тон явно звучит немного натянуто. «Разве ты не хотела увидеть как мой потрясающий образ будет испорчен? Если хочешь, я могу как-нибудь угостить тебя плодами твоей жертвы~» Вы уверены что Пьеро сверлит взглядом зелёного клоуна, но он смотрит не на него. Взгляд Арлекина прикован только к вам, а ваши глаза — только к нему. Если бы вы не думали так же как он сейчас, вы бы возможно не разглядели его ложь. Но вы её разглядели. «Неужели тебе не приходит в голову что кто-то может сделать для тебя что-то без сексуальных мотивов?» — вздыхаешь ты, наблюдая как у него дёргается глаз. «Может, мне было плевать на то чтобы переспать с тобой или что-то в этом роде. Может я просто не хотела, чтобы твоя тупая башка пострадала». Он выпрямляется, улыбка становится шире, хотя его тело кажется более напряжённым. «О, какая захватывающая теория. Ты придумал это на ходу, или заранее подготовил эту историю специально для меня?» Вы хмуритесь. «Посмотрите на меня сейчас и скажите, выгляжу ли я так будто хочу лгать». Его улыбка меркнет. Можно было бы посочувствовать потрясённому виду Арлекина, хотя учитывая его умение скрывать эмоции, это всё равно не так уж и страшно. Но сейчас вы заняты другим: тем чтобы вырубиться до потери сознания, и не думать о том во что вы ввязались. Поэтому вы продолжаете хромать. К сожалению, до трейлера доктора вы не добираетесь. Вы едва добираетесь до места где контролёр раздаёт жалкие завтраки толпе из примерно 30 идиотов, как у вы начинаете тяжело дышать, а спина щиплет несмотря на мазь. Это жалко. Это позорно. Даже бухгалтер обращает на вас внимание, задавая доктору вопрос на который вы не обращаете внимания. Нет, вы слишком поглощены видом этого дурака, стоящего перед вами лицом к трейлеру:с длинными волнистыми волосами, зачёсанными назад чтобы обнажить шею и двумя веснушками у точки пульса. Честно говоря, это вряд ли привлекло бы ваше внимание, если бы не воспоминание об одном спокойном вечере в кафе, среди мерцающего света и пустых чашек, когда ваша коллега показала вам эти самые следы. Она назвала это "вампирским укусом". Та самая коллега, которая пропала без вести не так давно. «О боже» — выдыхаете вы, чувствуя как подкашиваются конечности. «Кэрол?»