Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Вы никогда раньше не разговаривали с Билетёром. Да, вам поставили штамп на билет, но это вряд ли можно назвать полноценным разговором. К чему бы это ни привело, вы совершенно не готовы. Наверное вам было бы страшно, если бы вы не были так усталы. «Что ж, дорогая моя — начинает контролёр, рассматривая вас во всей красе, пока вы лежите на матрасе словно жертва войны — кажется, мне не довелось познакомиться с вами раньше». «Да, э-э, приятно познакомиться» — с трудом выговариваете вы. Что вы вообще делаете? «Мне нужно кое-что сделать» — бормочете вы, пытаясь подняться. Попытка, которая легко прерывается одним толчком в плечо. «Ты никуда не пойдёшь» — цокнул он, качая головой. «Я пришёл поговорить с тобой и убедиться в твоей безопасности. Именно это я и сделаю». Скрепя сердцем, вы снова ложитесь. Иногда вы сразу понимаете, что битва проиграна. «Хорошо, ладно. Я слушаю». Он откашливается, снова выпрямляясь. «Мне о вас много рассказывали другие актёры». Блестяще. Сейчас вас ждёт разговор, в котором вас будут жалеть. Почему вы просто не можете наконец сдохнуть? «Я думаю, вы могли бы помочь мне решить одну мою проблему». Это застает вас врасплох.«Я? Помочь вам? Вряд ли я…» «Квалифицированный?»— кое-как закончил он. «Не волнуйтесь, ваша помощь — это именно то что мне нужно.» Хм. «Хорошо тогда». Вы скрещиваете руки под подбородком, на мгновение отбрасывая меланхолию перед лицом этой загадочной задачи. «Давайте. Я попробую». Затем он улыбается, наклоняет голову и похлопывает вас по макушке(почему это было так приятно услышать от него?). «Прекрасно. Моя небольшая дилемма заключается в следующем: Видите ли, я в течение последних нескольких лет проводил ряд вычислений. Увлекательная штука, правда. В это было вложено много труда». «О, это здорово» — отвечаете вы, немного растерянно. «В чём проблема?» «Проблема, дорогая моя,— продолжает он — в том что я не уверен, получу ли я желаемые результаты от этих вычислений. Видите ли, кто-то вмешивался в код несколько лет назад, а я этого не заметил. Теперь я вижу что это вызвало серьёзные проблемы в его разработке». «Какой же он придурок» — бормочешь ты, быстро понимая что произнесла это вслух перед этим хорошо воспитанным джентльменом. Слава богу, что он только усмехнулся. «А нельзя просто перезапустить программу?» «Я мог бы» — признаёт он, — «но нет гарантии что программа возобновится после закрытия». Какая же это отвратительная программа, подумаете вы. «Ну, а почему бы просто не оставить её работать? Может, тогда всё заработает». Он слегка наклоняется вперед. «О, я не уверен что это сработает». Вы пожимаете плечами, насколько это возможно, учитывая боль в спине. «Но почему бы не продолжать, правда? Какой смысл сдаваться?» При этих словах Билетёр откидывается на спинку стула, выглядя весьма довольным собой. Вы не догадываетесь почему, пока он снова не заговорит. «Значит, несмотря на то что другой человек значительно осложнил ситуацию, стоит ли продолжать процесс, потому что он уже начался? Даже если конечный результат может оказаться не таким, как хотелось бы?» Вы моргаете. Моргаете ещё раз. И тут вы понимаете метафору. Этот ублюдок... «Ты… ты меня обманул!» — выпаливаешь ты, совершенно ошеломлённый. «Тебе моя помощь была совершенно не нужна!» «Совсем наоборот, дорогая» — мягко смеётся он. «Ты решила одну из моих проблем, только не ту о которой говорила изначально». Он смотрит на тебя мгновение, заметив твоё неподдельное удивление. «Теперь я знаю что у тебя правильный настрой, чтобы двигаться дальше после всего произошедшего. Ты просто не считаешь себя достойной этих усилий». Ты закрываешь рот руками и ворчишь. Честно говоря, как бы ты ни была подавлена, тебя всё ещё обижает то что тебя перехитрили. «Потому что я не обижена. Честно говоря». Он усмехнулся, скрестив руки. «Думаю, некоторые со мной не согласятся». «Шут бы так не сказал». Билетный контролёр глубоко вздыхает. «Вы должны понять. Он долгое время несёт ответственность за то, чтобы мы не пострадали. Это нелёгкое бремя». Он снова нежно кладёт руку вам на голову. Его рука тёплая. «Но в конце концов он одумается. Я верю, что она тоже этого хотела бы». Вы настолько расслаблены, что не можете осмыслить услышанное, но всё же делаете это, приоткрывая один глаз. «Она?» Он мягко, почти грустно улыбается. «Пьеро расскажет вам о ней. Я не буду лишать его этой возможности». Бухгалтер постоянно поглаживает вас по голове, и понимая что уйти не можешь, вы позволяете себе успокоиться этому почти отеческому прикосновению. Вам не хочется жить, но сейчас вы об этом думать не будете. Возможно, завтра.

...

Доктор пристально смотрит на Пьеро, и его холодная, бесстрастная манера поведения проникает в него в тот момент, когда он видит как тот кто перед ним, начинает дрожать. Его взгляд перестаёт фокусироваться на необходимом, но раздражающем беспорядке вокруг, на разбросанных книгах которые он собирал все эти годы. Линзы его маски видны только на красном клоуне. «Я не знаю,что делать» — повторяет Пьеро, голос его дрожит. «Я не знаю как справиться с этим страхом, этим беспокойством, этим… голодом». Он хватается за лицо, дыхание становится всё более прерывистым, пока он продолжает. «С одной стороны, я хочу нежно обнять их, мягко успокоить и сказать как сильно я их люблю, но другая часть меня кричит о том чтобы поглотить их, прижать к себе и показать, как сильно я их хочу». Его голос становится тише.«Мой друг, чем я отличаюсь от тех кто смотрел на них похотливыми глазами? Они переживают такие ужасы, а я всё ещё хочу…» Доктору больно видеть Пьеро в таком состоянии, правда больно. Видеть его полным неуверенности, стыда. Но на этот раз Доктор не чувствует себя беспомощным, слушая как кто-то, кто ему дорог находится в смятении. Психические заболевания по-прежнему остаются для него чем-то чуждым, но это? Мучительные муки плоти? Он знает об этом больше. Он может помочь. «Пьеро, у тебя слишком учащённое дыхание. Пожалуйста, попробуй замедлить его.. Вот так». Доктор делает глубокий, почти комичный вдох, но это производит желаемый эффект. Красный клоун повторяет за ним, поначалу без особого успеха, но постепенно его дыхание возвращается к норме. Хорошо. «Я мало что понимаю в психологии» — начинает доктор. «Я… прекрасно это осознаю. Сейчас— как никогда раньше. Но то, что вы испытываете? Физический аспект? В этом нет ничего постыдного». Щёки Пьеро при этом покраснели. «Но чувствовать себя так, когда они в беде?..» «Ты поддаёшься этим порывам, Пьеро?» Он качает головой. «Вы пытаетесь использовать их боль чтобы манипулировать ими, и заставить их принять ваши ухаживания?» Его лицо снова бледнеет. «Конечно нет! Я… никогда, я бы никогда не смог». «Что ж — буднично говорит Доктор, — я не понимаю чем вы хоть чем-то похожи на тех мерзких существ, которые охотились на них раньше. Вы просто влюблены.» Пьеро выдыхает, наклоняясь набок так, чтобы его голова упёрлась в плечо Доктора. «Я просто не хочу, чтобы им было больно». Человек в маске ворона протягивает руку и обнимает его за плечи. «Их судьба — это не только твоя ответственность, мой друг. Это и наша ответственность, и их. Помни: это не только твоё бремя». И вот они сидят вдвоём, и здоровье возлюбленной Пьеро, и маленькая ворона Доктора тяжело давит на них. Но будучи двумя— среди книг и беспорядка, это уже не кажется таким уж непреодолимым препятствием.

...

Когда Шут пишет свою следующую пьесу, он обнаруживает что слова не текут так, как ему хотелось бы. Где-то между его разумом и пером они запутываются, искажаются. И то что он пишет, даже близко не подходит для сцены. Ещё одна страница скомкана, ещё одна оказывается в переполненной мусорной корзине. Похоже, его совесть наконец-то решила поднять свою уродливую голову. Он привык вытаскивать самые отвратительные человеческие желания из грязных уст используя свои способности. Он делает это время от времени, просто чтобы подтвердить свою убеждённость в гнусности человеческой расы. Да он даже не может сосчитать, сколько педофилов, насильников и дегенератов он встречал до этого, высказывающих желания которые даже самые мрачные писатели не осмелились бы изложить на бумаге. Он не ожидал от вас чего-то настолько экстремального, но ему хотелось услышать что-нибудь против вас. Что возможно, побежите и расскажете в полицию, или что вы попытаетесь скрыться от Пьеро и его привязанности теперь, когда знаете правду. А что сказала ты? Что покончишь с собой при первой же возможности. Нет, это не то что он хотел услышать, потому что по сути, это лишь подтверждает мысль о том что ты на самом деле не представляешь угрозы для тех, кого он защищает. Ты можешь причинить им вред— да, но только причинив вред себе. Ты по какой-то причине, отказываешься действовать так, как поступают многие другие из твоего рода. Вы отказываетесь проявлять жестокость к кому-либо кроме себя, если только это не угрожает тем кто вам дорог. Вы отказываетесь позволять другим заботиться о вас, считая это бременем которое они не должны нести. Вы отказываетесь заботиться о себе так, как следовало бы. Потому что не считаете себя достойным этой борьбы. Вы больше похожи на тех, с кем он путешествует, чем на тех людей которых он ненавидит. Вы больше похожи на тех кого он защищает, чем на тех от кого он их ограждает. И вот, перед отправкой своих документов, Шут наконец сталкивается с очень простой, но от этого не менее тревожной мыслью. Именно он, из всех людей, был неправ.