Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Когда на следующее утро Пьеро узнаёт от Доктора что именно произошло в конце его выступления, он естественно приходит в ярость. Чтобы кто-то мог отпускать такие мерзкие, отвратительные комментарии в адрес его возлюбленной... О, гостю лучше бы повезти, что человек в маске ворона не раскрывает его местонахождения, ведь Пьеро не позволил бы ему быстро умереть. Нет, он бы срезал с него кожу по кусочкам, слушая жалкие стоны, которые тот издавал бы своими перерезанными голосовыми связками. Но Пьеро не позволил бы ему истечь кровью – он бы прижёг каждую рану, резал бы и резал, пока у этого подонка не осталось бы столько же плоти, сколько у него самого – достоинства и чести.  Доктору потребовалось целых десять минут (и флакончик лавандового масла) чтобы успокоить красного клоуна и поговорить с ним. Затем Пьеро, в свою очередь пересказывает то что вы ему рассказали, в вашем оцепенении и ненависти к себе. Однако они оба не оставляют вас, несмотря на всю сложность предстоящей задачи. Вместо этого они садятся за стол Доктора, вместе читая одну из его книг в поисках чего-нибудь — чего угодно — что могло бы их направить. Они только что дошли до так называемой поливагальной теории, когда в утренней тишине раздался звон колокольчиков, за которым быстро последовало появление некоего человека, которого Пьеро совсем не обрадовал. «Что это за книжный клуб ты собрал?» — протяжно спрашивает Арлекин, небрежно подходя и заглядывая через плечо Доктора. «Ну же не стесняйся, покажи мне~» В тот момент когда он почувствовал, как что-то острое коснулось его рёбер, он отскочил назад, смеясь над лезвием которым Пьеро попытался его заколоть. Почему ты такой агрессивный? — надулся он, вставая между собой и оружием. — Уже пытаешься от меня избавиться, а ты даже не спросил зачем я здесь. Мне больно. Доктор даже не поворачивается к нему когда тот заговаривает, голос его тихий и явно недовольный. «Тогда зачем ты здесь?» Арлекин тихонько усмехнулся. «Может быть я здесь, чтобы предложить свою бесценную помощь. Ещё одна пара глаз которая поможет в… ну, чем бы вы ни занимались». Пьеро хмурится. «Это слишком важно, чтобы ты это испортил» — шипит он, сжимая клинок так крепко, словно вот-вот бросит его. О, гнев в его глазах почти осязаем, настолько он яркий. Почти легко забыть, что раньше здесь было что-то ещё. «Веришь или нет, мой милый: я бы предпочёл не видеть как человек превращается в скучную, маленькую оболочку» — парирует Арлекин, упираясь локтём в голову Доктора. «С ними слишком весело проводить время». Он небрежно наклоняется в сторону, уворачиваясь от брошенного ножа. «Неужели? Я знаю что я самое соблазнительное существо на свете, но это не попытка украсть их у тебя или что-то в этом роде, понятно?» Пьеро рычит: «Твои слова ничего не значат». Зелёный клоун убеждает себя, что это не больно. Однако он не может зацикливаться на этом, потому что Доктор поднимает перед ним пыльный университетский учебник, неизвестно откуда взятый. «Если вы действительно хотите помочь, — начинает он, переворачивая страницу в своей книге, — то поищите здесь что-нибудь полезное». «А что именно считается полезным?» «Всё что звучит как наша маленькая ворона». Арлекин фыркает про себя, думая о том что вся эта чертова библиотека Доктора, вероятно могла бы описать тебя, но всё же садится на пол и листает страницы, на которые если бы у него была аллергия на пыль, вероятно— убили бы его на месте.

...

Это ужасно скучная работа, пространство лаборатории ворона заполнено лишь перелистыванием бумаг и редкими тихими шёпотами. Зелёному клоуну правда, повезло — совпадение это или что более вероятно, результат особого выбора Доктора, — но в выданном ему учебнике есть картинки. Не то чтобы он не умел читать, но это определённо помогает ему с концентрацией внимания. Примерно через полчаса большую часть которого он меняет позы, пока не оказывается вверх ногами на маленьком кресле, Арлекин заговаривает: «Я самое удивительное существо на этой планете». Прежде чем Пьеро успевает бросить ещё один нож, он продолжает: «Думаю, у меня что-то есть». Пьеро опускает клинок. Доктор выпрямляется в кресле, спина хрустит от движения (как долго он так сутулился над книгой?). Одним плавным движением Арлекин поворачивается чтобы выпрямиться, и откашливается перед тем, как начать читать. «Прямой взгляд перед собой, неподвижный. Отрешённый взгляд. Безэмоциональность? О, и голос тоже безэмоциональный. Отстранённость. Онемение. Звучит правдоподобно?» Доктор кивает, встаёт чтобы взять книгу из рук зелёного клоуна, и читает нужную страницу. «Хм» — мурлычет он, кивая самому себе. «Диссоциация. Очень интересно. Надо будет разобраться». Он снова кивает себе, переводя взгляд с одного клоуна на другого. «Спасибо вам обоим за помощь». Пьеро молча стоит, направляясь прямиком к выходу, даже не встречаясь взглядом с Арлекином. Это его бесит. Он хватает его за руку, крепко держа чтобы тот остановился, и вопреки всем ожиданиям это срабатывает. Пьеро замирает, не глядя на него, но и не пытается ударить ножом.— Это хороший знак. «Я серьёзно, Пьеро» — твёрдо говорит Арлекин, в его голосе нет привычной весёлости. Редко можно услышать серьёзного зелёного клоуна, поэтому несмотря на кричащие инстинкты, Пьеро не отстраняется. «Я не…» — голос Арлекина становится слабым. Он сглатывает. Ему это не нравится. «Я не лгу. Не сейчас».  Он ждёт, что тот что-нибудь скажет. Что угодно. Но тот молчит. Поэтому Арлекин отпускает его и смотрит, как он уходит: луч рассветного света на мгновение заливает пространство когда он открывает полог палатки, прежде чем снова погрузиться во тьму. Арлекин убеждает себя что это не больно. Доктор напевает себе под нос, проходя мимо зелёного клоуна с учебником в руке, и ненадолго останавливается чтобы погладить его по голове. «Сломанной кости нужно время чтобы зажить, мой друг. Сдержи свои слова и дай ему время». Арлекин фыркнул, скрестил руки и увернулся от прикосновения Доктора. «Я не какой-то ребёнок, которого нужно утешать. Думаешь, меня это волнует? Его молчание меня забавляет». Ворон снова замурлыкал, устраиваясь в кресле. «Если я чему-то и научился за время изучения существ больших и маленьких, так это тому, что жить — значит чувствовать боль». Он открывает книгу и смотрит на её содержание. «Ни одно существо не может избежать её, как бы ни старалось. Чувствовать её — не грех». Бормоча что-то себе под нос, Арлекин уходит обратно в свою одинокую палатку. Какая чушь. Он не чувствует боли. Он не так уж слаб. Ему не больно. Эта мысль уже не так непоколебима, как раньше.

...

Пьеро возвращается в вашу общую постель и застаёт вас спящей, запутавшейся в простынях. С конечностями, расположенными под странными углами, что явно неудобно. Он забирается к вам, обнимает вас и зарывается лицом в вашу шею, находя утешение в запахе ваших волос и прикосновении вашей кожи, пока его мысли блуждают в вихре. Что затевает этот зелёный ублюдок? С тех пор как она… да и вообще с тех пор, их отношения стали ужасными. Он давно перестал считать годы, прошедшие с тех пор как они в последний раз дружелюбно разговаривали. Он не помнит как Арлекин смотрел на него. Он не помнит, как когда-то с ним разговаривал зелёный клоун, какой тон голоса он использовал до того как погрузился в эту маску давно стёрся из памяти. Или, по крайней мере он этого не помнил. Потому что если это не было просто плодом его воображения, он только что снова это услышал. Он услышал Арлекина. Не артиста. Не его врага. Не того кто пытался украсть тебя, чтобы разозлить. Он услышал его таким, каким он был до того как всё пошло не так. И это пугает Пьеро больше всего, потому что либо это означает что зелёный клоун научился притворяться чтобы обмануть его, либо это означает что он на самом деле искренен. Но как Пьеро может двигаться дальше? Как он может пережить то, что произошло? Да, теперь ты у него есть, но он не может просто забыть то что запятнало прошлое всей труппы, то что пропитало её кровью не только бесчисленных людей, но и одной из них. Простить Арлекина означало бы забыть её.— А он не может её забыть.

...

Когда начинаешь просыпаться ровно в восемь утра, несколько секунд просто наслаждаешься теплом и тяжестью того, кто рядом. Конечно, это длится недолго. Ты вспоминаешь о вчерашнем решении и должна его придерживаться, как бы больно это ни было. Вы приподнимаетесь потирая глаза, а Пьеро подходит к вам и целует в лоб. «Доброе утро, моя дорогая. Как ты себя сегодня чувствуешь?» — осторожно спрашивает он, рассеянно поглаживая тебя по спине. Ты не знаешь, что чувствуешь. Ты ненавидишь себя, но это скорее логический факт, чем что-либо ещё. Ты ничего не чуствуешь. «Со мной всё в порядке» — говорите вы, пытаясь изобразить хоть какие-то эмоции в голосе. У вас это совершенно не получается. Прежде чем он успевает задать вам ещё какие-либо вопросы, вы тянетесь за телефоном, скорее по привычке чем по чему-либо ещё: в конце концов, вам никто не пишет сообщений. Но на этот раз пришло уведомление. И не спам. Оно от Кэрол. Вы даже не знали что Шут отпустил её. Боже, бедная девушка— должно быть ничего не помнит за всё это время. Она, должно быть, в полном замешательстве. «Привет, ты в порядке? Можем поговорить? Пожалуйста, ответь.» Вы сразу соглашаетесь. Вам нужно с кем-то поговорить, даже если вы не можете раскрыть все тонкости ситуации, в которой оказались. Вам нужен совет: как не разбить сердце Пьеро. Вам нужно знать, что с ней все в порядке. Вы стоите, потягиваясь, сердце сжимается, а взгляд клоуна следует за вами, словно он уже изголодался от вашего присутствия. Как вы могли позволить ему привязаться к вам? «Сегодня я собираюсь куда-нибудь сходить, Пьеро» — говоришь ты ему, продолжая когда он открывает рот, чтобы возразить. «Я буду в безопасности. Можешь написать мне если тебе что-нибудь понадобится. Я просто хочу повидаться с другом». Он кротко кивает, садясь на кровать, скрестив ноги. «Дорогая моя, можно я пойду с тобой? Пожалуйста?» Ты такой плохой человек... «Извини, но мне нужно время чтобы всё обдумать».  «Пожалуйста, дорогая моя — умоляет он, дрожащей рукой беря тебя за руку. — Я не могу вынести мысли о том, что с тобой может что-то случиться: от чужих рук или от твоих собственных. Пожалуйста. Я не доставлю тебе хлопот, мой свет». Как ты могла с ним так поступить? «Хорошо» — сдаёшься ты, чувствуя как вина кусает тебя за живот, и он тут же обнимает тебя. Боже, всё было бы проще если бы ты не любила... Если бы он тебе так сильно не нравился. Если бы только ты не была собой. «Когда мы вернёмся, дорогая — продолжает он, нежно поглаживая тебя по затылку, — я хочу показать тебе кое-кого». Это привлекает ваше внимание сквозь туман ваших мыслей. «Хм? Кого?» Он крепче обнимает тебя, долго молча. Его рука дрожит. «Тот из нас, с кем ты так и не познакомилась».