Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Ты вне себя от ярости. Частично она направлена ​​на Арлекина и, конечно же на то, как глубоко он тебя задел своими словами. Но если отбросить это в сторону, становится ещё яснее, как сильно он отталкивал тебя, когда ты настаивала на этом, и вот тут ты находишь истинную причину своего гнева. Ты. Зачем ты всё это сказала? Боже, теперь когда ты об этом думаешь, идя к палатке Доктора, чувствуешь себя таким глупцом. Конечно ты знала, что это будет нелегко, но как ты могла так сильно всё испортить ? Самое забавное однако это то, как ты чувствуешь гнев. Ты не знаешь почему, но несмотря на то, насколько всепоглощающим является это чувство, оно не заставляет тебя хотеть причинить себе вред. Вместо этого тебя охватывает потребность что-то сделать, даже если ты ещё не знаешь, что именно. Это наконец мотивирует, а не подавляет. Так и должно быть? Вы пробираетесь в тёмные, но знакомые объятия темноты, направляясь туда, где как вы знаете, найдёте человека в маске ворона, ухаживающего за своими растениями в это время утра. Он находится именно там, где вы ожидаете его найти, не отрывая головы от фиолетового цветка который он рассматривает, когда вы входите в нишу. «Доброе утро, маленькая ворона». Вы что-то бормочете, надеясь что это воспримут как приветствие, и несётесь к вешалке с одеждой, роясь в кармане халата, пока ваши пальцы не касаются стекла флакона. Пробка легко выскакивает, и вы подносите флакон к носу, вдыхая мягкий аромат лаванды. То ли из-за самого масла, то ли просто из-за нормализации дыхания вы чувствуете, как замедляется сердцебиение. «Я не такой простой, как ты». Эти слова крутятся в голове, прилипая к коже как грязь, которую невозможно отмыть. Но ты изо всех сил стараешься сосредоточиться на простом действии — вдохе. Когда ты наконец успокаиваешься и можешь поверить своим словам, ты оборачиваешься и видишь, что Доктор пристально и с любопытством смотрит на тебя. «Всё в порядке? Похоже, ваша симпатическая нервная система демонстрирует повышенную активность». «Да, мне лучше» — отвечаете вы, убирая флакон и надевая халат (теперь гораздо грациознее — вам даже не нужна помощь). «У меня только что состоялся… неприятный разговор». Вы ожидаете что он будет расспрашивать, но он этого не делает. Вместо этого он тихо подходит, осторожно ложа руку между вашими лопатками. «Похоже, вам довольно эффективно удалось упорядочить работу нервной системы без внешнего вмешательства. Это замечательно». «Я бы не назвала это гениальным» — вы смущенно смеётесь, надевая маску. — «Все так делают». «В данный момент, меня не волнуют другие» — просто отвечает он, убирая руку с вашей спины и кладя её вам на голову. «Я горжусь тобой, маленькая ворона». Вы тяжело сглатываете, слова застревают в горле. К счастью, Доктор не давит на вас чтобы вы ответили— просто ещё раз погладил вас, прежде чем вернуться к своим растениям. Вы стоите там мгновение, в голове крутятся вопросы. Первая мысль — спросить, убил ли Арлекин Коломбину. Нет, получил ли он от этого удовольствие, как утверждает — но вы быстро прикусываете язык. Это определённо плохая идея, даже если вы не верите что тот, кто перед вами отреагировал бы так. Вам нужно действовать осторожнее. «Доктор» — неуверенно спрашиваете вы, беря лейку и поливая горшок с мелиссой. — «Вы с Арлекином часто общаетесь?» Он тихонько напевает, затем тихо выдыхает, стоя на месте. «Больше нет. Когда-то да, но даже тогда это не было той обычной связью, которую можно было бы ожидать. Наше общение в основном сводилось к тому что он обращался ко мне напрямую, поскольку я редко отвечал. Такое положение дел устраивало нас обоих». «И, э-э, — начинаете вы, обдумывая слова, — я не хочу перегибать палку, но с кем он ближе всего? Просто... я хочу поговорить с ним кое о чём, но не знаю как правильно это сделать». Он смотрит на вас мгновение, затем опускает взгляд и обрезает несколько лепестков жёлтого цветка. «Боюсь, вы вряд ли кому-нибудь в этом поможете». «А? Почему?» «К сожалению, с тех пор как оборвалась связь Арлекина с Пьеро, кажется есть только один человек, на которого он может положиться». Он опускает лепестки в ступку, наблюдая как они плавают, прежде чем упасть на серую поверхность. «И это он сам». Вы хмуритесь, обдумывая слова. Вы решаете поговорить с ним позже. Не чтобы задавать вопросы— а чтобы извиниться. И сказать ему, чтобы он никогда больше не говорил вам ничего подобного как в тот раз, который до сих пор так же сильно вас задевает. А пока вы просто прощаетесь с Доктором и отправляетесь на поиски Пьеро. В конце концов, у тебя есть работа которую нужно выполнить. Независимо от того, есть у тебя тревога или нет.

...

Арлекин наблюдал за вашим уходом, не в силах ничего сказать в ответ или в свою защиту, поскольку он снова остался один, чтобы разбираться с последствиями своих действий. Когда вы покидаете территорию цирка, он всё ещё там, молчаливый. Зачем ты так сильно давила? Какого чёрта тебя это так беспокоило? Зачем ты по глупости настаивала на том, что в нём есть что-то большее, когда он не дал тебе никаких оснований так думать? Он сжимает маску, зрение затуманивается, и кукла Колумбины превращается в вихрь розового и чёрного. Она снова лежит перед ним. Именно в такие моменты: когда нет ни сексуальных приключений, ни острых ощущений, ни насмешек, к которым можно было бы обратиться, Арлекин так же отчётливо чувствует кровь на своих руках как и в тот день, когда он убил её. Она была сильно обезвожена, и он понял это только после того как её крики утихли, потому что кровь не должна быть такой густой. Она не должна так сильно прилипать к ткани и коже. Но она прилипала. Он пытается убедить себя, что ему это понравилось. Он пытался это сделать с тех пор, как это случилось. Иначе почему бы он не остановил насилие вовремя? Наверняка, это было ради удовольствия. Вот почему он принял её предложение в темноте клеток, когда его лучший друг умирал всего в нескольких шагах от него. Наверное, вот почему он не мог перестать есть, даже когда ангел предложила ему только свою руку. «Я могу жить и без неё» — сказала она, полушутя в полумраке. Он думал, что сможет себя контролировать. Должно быть, он находил в этом болезненное удовольствие, иначе зачем бы он продолжал кусать, грызть и есть, пока запах крови не стал настолько сильным, что другие голодные монстры тоже не смогли сдержаться? Единственное другое объяснение заключается в том, что он просто первым поддался голоду. Но это невозможно. Как бы он ни пытался себя убедить, чувство вины грозит задушить его, дыхание с трудом набирает обороты. Хриплый голос звучит так же, как и у неё. Он не может от него избавиться. Он убил её, повторяет он. Он хладнокровно убил Колумбину из-за ревности к привязанности Пьеро. Ему это понравилось. Он не был молодым чудовищем, испуганным, голодным, отчаявшимся и жалким, жаждущим лишь спасти друга и облегчить его постоянную боль. Эта мысль ещё хуже. Обычно, когда ему слишком сильно напоминают о Колумбине, это единственная спираль, которая его мучает. Но теперь появилась другая. Ты. Арлекин знает, почему он сказал то, что сказал. Он хотел, чтобы вы просто перестали давить, чтобы вы начали смотреть на него с тем же раздражением, враждебностью или безразличием, которые обычно были направлены в его сторону. Вместо этого он снова позволил эмоциям взять верх — нет, не снова. Во время убийства контролировал ситуацию он сам, а не какая-то слабая потребность. Особенно его огорчают слова, которые он произнёс в тот последний момент, прямо перед вашим уходом. Разве он никогда не говорил что есть черта, которую он не переступит своими оскорблениями? Что есть вещи, пусть и немногочисленные, которые он не стал бы использовать против кого-либо другого? Насколько хрупки установленные им границы.Он слишком слаб, чтобы когда-либо оставаться в их рамках. С раздражённым криком он швыряет ножницы которые держал в руках, не обращая внимания на то, как они вонзятся в деревянный шест палатки. Ему нужно выпить. Ему нужно выпить или погрузиться в плотские наслаждения. Ему нужно забыть. И вот он, поднявшись на ноги, снова принимает свою фирменную улыбку и покидает территорию цирка в поисках развлечения. Снова.

...

«Если я услышу ещё хоть одно оскорбление в твой адрес, я устрою драку посреди дороги» — твёрдо говоришь ты, в голосе слышится юмор когда заворачиваешь за угол улицы вместе с Пьеро. Там ты видишь толпу, собравшуюся перед отелем, куда ты вчера отвезла Кэрол — толпу, полную энергии. Ты дёргаешь Пьеро за рукав, влюблённый клоун без сопротивления следует за тобой, когда ты ведёшь его к группе, объясняя что ты обязательно избавишься от последних своих листовок именно там. Однако быстро становится ясно, что что-то не так. Чем ближе подходишь, тем больше понимаешь что энергия не позитивная, а нервная, напряжённая. Затем замечаешь полицейский бобик перед зданием. «Чёрт, неужели кого-то зарезали?» — полушутя спрашиваешь ты Пьеро, вытягивая шею чтобы разглядеть что-нибудь сквозь толпу. И ты действительно это видишь. Вы видите Кэрол. В наручниках. Выражение лица онемевшее, лицо и передняя часть тела покрыты кровью. Ты не думаешь. Ты просто кричишь её имя.