Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Арлекин, как и Пьеро, не умеет видеть сны. Он не знает свойственно ли это всем им, или это просто биологическая аномалия, общая для них двоих. Но он узнал об этом через несколько лет после их встречи, в тот крайне редкий случай, когда они засыпали с полными желудками после особенно удачной добычи. Он проснулся раньше Пьеро, они вдвоём сидели бок о бок в каком-то похожем на сарай месте, где нашли укрытие, и сено царапало им за шею. Он помнит как наблюдал за другим чудовищем, как тот дёргался во сне, как это часто случалось перед тем, как веки неохотно открывались. «Тебе повезло что я здесь, могу защитить тебя» — рассмеялся Арлекин, в его улыбке виднелась щель между зубами, образовавшаяся на прошлой неделе. «Ты так громко храпел, что разбудил всех людей из соседней деревни. Мне пришлось их прогонять. Ты проспал всю драку». «Врёшь» — пробормотал Пьеро, вздрогнув и потягиваясь, прежде чем опереться головой на локти. — «Ты бы ни за что не победил». Младший драматично фыркнул. «Я бы тоже. Убил бы их их же вилами» — хихикнул он, драматично жестикулируя щупальцами. При этих словах глаза Пьеро расширились. На лице, которое ещё не стало достаточно свирепым чтобы соответствовать его клыкам, засияла улыбка — в конце концов, он поздно раскрылся. «Ага! Ты сказал „мог бы“! Ты лжёшь — никакой битвы не было!» Арлекин бросил в него сено, явно недовольный собственной оговоркой. «В любом случае. Что тебе снилось, что тебя так сильно вырубило?» Это остановило другого. «Снится?» — спросил Пьеро, наклонив голову. «Что это?» «Знаете... те картинки, которые вы видите в своей голове во время сна. Я слышал, как люди об этом говорили». «Никогда такого не было» — просто ответил Пьеро. «Чёрт, люди — странные существа ». «Ну, я думаю было бы здорово»— возразил Арлекин, немного обидевшись. «Представьте: каждый вечер перед вами мог бы стоять целый стол с едой, и вам не пришлось бы и пальцем пошевелить!» Пьеро хихикнул, а затем закатил глаза. «Конечно, ты думаешь о еде. Ты бы меня съел, если бы у тебя была такая возможность». Он легонько пинает его в ответ. «Нет. Ты мне слишком нравишься».

...

По мере взросления Арлекин часто вспоминал тот разговор, когда их группа сначала разрослась, а затем внезапно сократилась. По правде говоря, он никогда не мог видеть сны, но после смерти Коломбины начало происходить что-то странное. Ему не у кого было спросить об этом, поэтому он позволял себе думать что это просто его личный, особый вид ада.  Проснувшись вечером, спустя полдня после ссоры с вами, он видит Колумбину, сидящую рядом с ним и мягко улыбающуюся. «Привет» — говорит она, поворачивая голову к нему. «Хорошо выспался?» «Ммм» — отвечает он, наблюдая как она наклоняется к нему так близко, что он чувствует её дыхание на своей маске. Тепло. Живо. «Хочешь ещё один раунд?» — спрашивает она, кладя руку ему на талию, и в её голосе эти слова звучат настолько неправильно, что иллюзия начинает рушиться. В конце концов, Колумбина никогда не была его. Несмотря на все его заигрывания, он никогда не хотел её внимания.  С каждым морганием изображение перед ним менялось, пока не становилось уже не ангелом сидящим рядом, а человеком, с которым он разговаривал в баре, чья обнажённая кожа мягко освещалась уличными фонарями за окном.  «Пошли» — настаивает мужчина, роняя пальцы под пояс в поисках кожи, которую он так и не найдёт. Арлекин ёрзает, выскальзывает из постели и накидывает плащ на плечи. «Боюсь нет, дорогой» — протяжно произносит он, не видя лица чтобы понять, как всё обернётся. В конце концов, это хорошо отработанный танец. «Работа зовёт». «Чушь собачья. Ты же говорил что сегодня у тебя нет выступлений». «Я солгал» — протянул он, не дожидаясь ответа, прежде чем открыть окно спальни и прыгнуть, смягчив удар травой с первого этажа. Он чувствовал, что он наблюдает за ним, но на этот раз в его сторону не летели ни ругательства, ни пивные бутылки. Нет, его побег в ночь был бесшумным и незаметным. Арлекин бродит по улицам, пиная тонкий слой песка, покрывающего их. Он действительно с нетерпением ждёт переезда в следующий город или посёлок, к новым толпам зрителей, приходящих посмотреть на его выступления где не будет таких ночей свободы. Не будет таких ночей для размышлений. Ему оставалось пройти лишь определённое количество улиц, прежде чем он снова окажется рядом с цирковой площадкой. Он не хотел возвращаться туда сегодня ночью, честно говоря, но ночёвка в доме незнакомца никак не восстановила потраченную энергию, да и многочасовая ходьба тоже не помогла. Он был уверен что уже за полночь, когда снова оказался на цирковой площадке. Зевнув, он направился прямо к своей палатке, желая лишь одного — поспать в своём уютном одиночестве, когда заметил движение возле чёрной палатки вдалеке. Движение не показалось бы странным, если бы фигура, входящая в цирковую бойню не была такой низкорослой, слишком низкорослой чтобы быть одним из его собратьев-монстров. Что ты там вообще делала? Его подтолкнуло любопытство последовать за вами, бесшумно проникнуть внутрь и подслушать ваш разговор с Шутом и Доктором. Часть его наслаждается видом того, как вы подходите к одной из их жертв с оружием, и ему не терпится увидеть как вы будете выглядеть в момент лишения жизни. Сделаете ли вы это быстро? Или затянете? О, возможности безграничны и захватывающи. Однако была одна крошечная деталь, омрачавшая его удовольствие от увиденного. Воспоминание недавнего прошлого, когда он сидел вверх ногами в кресле Доктора и читал один из его скучных учебников. Когда он, наконец, принёс пользу. Нетрудно связать всё воедино, осознать своё состояние, сидя над извивающимся связанным человеком и отрешённо глядя вдаль. Даже если бы он этого не осознавал, он бы понял что что-то не так по тому, как Доктор расхаживал взад и вперёд рядом с Шутом, словно не зная, стоит ли ему вмешиваться. У Арлекина таких сомнений нет. Он двигается, не успев толком понять почему, его щупальца тянутся чтобы обвить ваши запястья. Позже он будет прокручивать эту сцену в своей голове, пытаясь найти способ облечь свои мотивы в форму, соответствующую образу самого себя. Однако в настоящий момент его остановила лишь одна мысль: Глубокое, мучительное осознание того что некоторые поступки, совершённые в неправильном состоянии ума, никогда не забудутся. И что он не хотел, чтобы это случилось и с тобой. «Ты не пригласила меня на свои крестины в качестве убийцы?» — говорит он, добавляя в голос привычный для себя смех. — «Мне обидно». Ты никак не реагируешь на его провокацию. Чёрт возьми, ты даже не смотришь на него, просто тупо уставившись на мужчину под тобой. И вот он сжимает твоё запястье, нож в твоей руке со свистом падает на пол рядом с тобой.  «Давай немного поговорим, а?» Его слова не оставляют места для возражений, хотя ты, кажется и не пытаешься возразить, когда он поворачивает тебя к себе, следя за тем чтобы его щупальца удерживали тебя ровно настолько, чтобы ты не упала, но и не причинили боли. Он сам не уверен почему его это волнует. «Что случилось?» — спрашиваете вы его, и ему не нравится лёгкая боль в груди, которая сопровождает ваш бесстрастный голос. «Ну же, это кощунство » — вздыхает он, скрещивая руки. «Убийство, как и флирт— это искусство. Это не то, что можно делать спустя рукава». Ни один из цирковых артистов, мелькавших в поле его зрения не двигается. Он задаётся вопросом: может, это из-за любопытства? Или из-за желания увидеть чем всё это закончится? Вы не пытаетесь вырваться из его хватки. На самом деле, ваше молчание нарушается лишь тем, что лежащий на полу мужчина решает что пора кряхтеть и попытаться пошевелиться, но его тут же останавливает бросок книги. Хорошо, что у Доктора есть меткость: эта книга с лёгкостью вырубает жалкое подобие человека. Никаких перерывов. «Я не святая. Ещё один грех ничего не изменит» — уверяешь ты, но уверенности в голосе нет. С тяжёлым выдохом Арлекин садится, скрещивая ноги и опираясь локтём в колено. Зачем он играет в психотерапевта? Это работа Шута. «Если хочешь его убить, пожалуйста — пожимает он плечами, подперев подбородок рукой — но такие решения лучше принимать не тогда, когда ты не контролируешь ситуацию». Наконец, ты поворачиваешь голову чтобы посмотреть на него, и чёрт возьми, выглядишь ужасно уставшей. «Говорите по собственному опыту?» Это застаёт его врасплох. Он уже собирался отшутиться, когда вы выдохнули, слегка поёрзав. «Простите. За то, что я так напряглась раньше».  Эти слова могут мало что значить для остальных присутствующих, но для Арлекина это не так. Он чувствует, как его улыбка на мгновение исчезает, и быстро меняет выражение лица чтобы скрыть неловкость, вызванную извинениями. Как ему на это ответить? Он бы, наверное пошутил, но это кажется неправильным, и… «У меня не было права требовать от тебя всего этого» — продолжаешь ты, и в твоём голосе снова появляется лёгкая дрожь. «Но если ты ещё раз скажешь что-нибудь подобное тому что сказал мне, я тебя сварю». Ему бы следовало посмеяться над этим. Ему бы следовало отшутиться или придумать какой-нибудь остроумный ответ, но слова застревают у него на языке. Почему он не может придумать, что сказать? Позже он поймёт что это потому, что он не помнит когда в последний раз заслуживал хоть каких-то извинений, не говоря уже о том чтобы их получить. Он встаёт, поднимая вас своими щупальцами, смутно замечая насколько напряжён Доктор у края палатки — что с ним случилось? И откашливается. «Хорошо. Теперь позвольте мне отвести вас к вашему маленькому парню, а?» Когда он, ведя вас за собой поворачивается, намереваясь направиться к входу в палатку, Арлекин быстро обнаруживает причину волнения Доктора, потому что прямо у входа стоит не кто иной, как Пьеро. Как долго он там находился? Арлекин понял через пару секунд, что эмоция, отражающаяся на лице Пьеро — это не ярость или ревность, и красный клоун не тянется к своим кинжалам, как он предполагал. Нет, он не видит никакой враждебности ни в его позе, ни на лице, ни в его бегающих глазах. Нет, единственное слово которое приходит в голову Арлекину, чтобы описать нынешнее состояние Пьеро— это «совершенно и абсолютно ошеломлён». Когда красный клоун выходит вперёд, чтобы вырвать вас из объятий Арлекина, ни слова не произносится. Ничто не нарушает напряжённую тишину — по крайней мере, внешне. Зелёный клоун слышит, как неумолимо бьётся его сердце. Потому что на мгновение Арлекин не смог увидеть ненависть в глазах другого. Ни малейшего намёка на это.