Всё в порядке, всё хорошо, я всё равно умру (хотя Пьеро этому препятствует)

Ваши забавы с Пьеро не остались незамеченными, несмотря на все ваши попытки скрыть засосы и следы укусов под водолазками и длинными рукавами. Вы думали что вы хитры, но почему-то они всё равно всё знают, судя по тому как Шут ухмыляется Пьеро чуть шире обычного, и как Доктор вдруг проявляет большой интерес к тому, чтобы словесно оценить ваше недавнее настроение. А может быть, всё дело в неприкрытой, непоколебимой улыбке Пьеро — кто знает? Единственный, кто как ни странно воздерживается от комментариев, — это Арлекин. Это кажется невероятно странным, ведь именно от него можно было ожидать какой-нибудь непристойной шутки или ехидного замечания, но ничего подобного не слетает с его губ, когда вы изредка встречаетесь на территории цирка. Чёрт возьми, создаётся впечатление будто он вас избегает. Тем не менее, вы делаете всё шаг за шагом. Первым делом, на следующий вечер когда Пьеро уютно устроился рядом с вами, вы наконец заканчиваете писать письмо Кэрол. Оно написано неряшливо, ваши мысли и извинения — бессвязный набор слов на странице, но оно искреннее — вот что важно. Вы связываетесь с общим другом чтобы он выступил посредником, поскольку у вас теперь нет постоянного адреса, и отнести письмо в полицейский участок. После этого вы говорите себе что наконец-то поговорите с Арлекином, но никак не можете найти подходящий момент. Он избегает вас и на следующий день. И на следующий.

...

Полторы недели спустя цирк собирается сменить место(на этот раз всё проходит гладко и без поджигателей, слава богу), и колонна проезжает через тихий лесной массив. Обильная тень и пение птиц, кажется поднимают всем настроение, пока вы едете по тропинкам, где кроме вас никого нет. Каждую ночь Пьеро показывает вам что-то новое о себе — как быстро он передвигается в воде, как капли не прилипают к его шерсти, насколько он жив, когда может свободно двигаться без костюма и маски. Это прекрасное, радостное зрелище, и вы пытаетесь плыть рядом с ним, даже если двигаетесь в воде как Флаундер по отношению к Ариэль. Пьеро, конечно же всё больше влюбляется в вас, находя ваши попытки не утонуть очаровательными. В одну из таких ночей вы чувствуете, что за вами кто-то наблюдает, и точно знаете кто это. На шестой вечер проведённый в лесу, вы настаиваете на том чтобы взять еду Арлекина из фургончика с едой, говоря Билетёру, что: "просто хотите помочь", что, как вы предполагаете технически верно. Он протягивает вам тарелку с деликатно приправленным человеческим мясом с вопросительным взглядом, но предпочитает ничего не комментировать, позволяя вам отнести блюдо в колонну. Вы знаете что Пьеро свернул с тропы к какому-то озеру, на этот раз один плавая в прохладных водах, поэтому он здесь не для того чтобы вас беспокоить(конечно вы ничего не планируете, о чём потом ему не расскажете).

...

Когда вы подходите к зелёно-чёрному трейлеру, вам приходится на мгновение собраться с духом, держа в руке тарелку. Как подойти к этому так, чтобы не было неловко? Вы, с тех пор как чуть не произошла авария в чёрной палатке, почти не разговаривали, и вы совершенно растеряны. Поэтому, прежде чем вы успеете всё обдумать, вы стучитесь и входите, небрежно говоря: «Привет, бобовый стебель». Вы ожидаете множество возможных реакций — в конце концов, вы застаёте его врасплох, — но насколько плохо всё может быть? Увидеть, как кинжал врезается в деревянную раму его зеркала как раз в тот момент, когда вы открываете дверь — это определённо не тот сценарий, который вы себе представляли. Вы отскакиваете назад от неловкого удивления, а зеленоглазая фигура, сидящая в углу трейлера выпрямляется при звуке, и его почти унылое выражение лица быстро сменяется слегка раздражённой ухмылкой. «Наконец-то надоел этот унылый дурак? Пришли повидаться со мной?» — спрашивает он, опираясь на свои щупальца, чтобы держаться на ногах(вам нужно как-нибудь рассмотреть их поближе). «Ой, ну пожалуйста, похоже это тебе это нужно». С полусмехом ты протягиваешь ему тарелку, наблюдая как он сглатывает при виде еды. «Вот. Пока не продолжишь искать что-нибудь в своей мебели». Арлекин закатывает глаза, обнажая раздвоенный язык, которым он обвивает кусок мяса, что как вам кажется, должно выглядеть соблазнительно. Когда вы не отвечаете, он просто засовывает язык обратно в рот, жуёт и поднимает бровь. «Ничего?» «Нет. Мы это уже обсуждали». Вы переступаете через стопку бумаг, дёргая за рукоять кинжала, который он бросил ранее, пытаясь вытащить эту чёртову штуку из оконного стекла, где глубоко вонзился в дерево. Слева появляется одна из щупалец Арлекина, обвиваясь вокруг лезвия и вырывая его одним быстрым, почти самодовольным движением.  «Попробовать никогда не помешает» — промурлыкал он, сидя на кровати и скрестив свои гибкие ноги. «Так если не ради моего общества, то что привело тебя сюда?» «О, я здесь ради вашей компании» — возражаете вы. «Просто не ради такой компании». Прежде чем он успевает нахмуриться, вы защитно поднимаете руки. «Я не собираюсь ни на что настаивать, честно. Я просто хотела узнать всё ли у вас в порядке, и спросить как вы делаете своих кукол». Он обдумывает это, откусывая очередной кусок мяса. «Что ж, полагаю я могу удовлетворить ваше желание увидеть величие моего мастерства». Таким образом, он полностью проигнорировал первую часть. Тем не менее, это прогресс. Вы сидите на его кровати удобно скрестив ноги, а он просто наблюдает за вами, его взгляд скользит по вашему лицу. Вы не можете понять что творится у него в голове, и у вас нет времени даже пытаться это сделать, прежде чем очередная щупальца вытаскивает куклу — искусно сложенную на ней.

...

Арлекин объясняет вам весь процесс, от идеи до механизма маленьких бумажных шарнирообразных штучек, обеспечивающих движение. Он сохраняет свой самодовольный тон, но вы можете почувствовать что под всем этим скрывается искренняя, мягкая гордость. Даже если это проявляется лишь в том, как он держит предмет — с такой бережливостью, которая совершенно не соответствует его тону, словно его почти безупречный контроль распространяется только на слова и голос, не совсем распространяясь на действия. Именно поэтому, думаете вы, вы начинаете чувствовать прикосновение его щупалец — к спине, плечам, бёдрам— которое кажется не столько похотливым, сколько просто ищущим прикосновения. Вы не протестуете, главным образом потому что он, кажется совершенно не осознаёт что делает, а также потому что прикосновение не касаются того места, которое могло бы вызвать у вас дискомфорт. К тому моменту когда он описывает своё невероятное мастерство в работе с красками, одно щупальце лениво обвивает ваши плечи, два других обвивают талию и рёбра поверх одежды.  И только тогда начинаешь задумываться, когда в последний раз его по-настоящему обняли. Словно услышав ваши мысли, он искоса бросает на вас взгляд, в середине какой-то самодовольной фразы, и вдруг понимает где находятся его щупальца. Хотя выражение его лица остаётся неизменным, отростки отступают словно обожжённые, и снова обвиваются вокруг его собственного тела. «Ты более восприимчива к моим ухаживаниям, чем утверждаешь, да?» — дразняще спрашивает он, хотя выглядит более напряжённым, чем раньше. «Пьеро был бы ужасно расстроен». «Нет», — небрежно отвечаете вы, пожимая плечами. «Это было просто объятие. Меня такие объятия уже не особо волнуют». В ответ Арлекин фыркнул. « Я? Объятия? Я не твой жалкий маленький парень». Он улыбнулся ещё шире. «Если только ты не имеешь в виду объятия в том смысле, когда твои бёдра обнимают мои…» «Прекрати эту чушь». Ты поправляешь положение на кровати. «Можете ничего не говорить если хотите, но хватит этих глупых намёков. Мы оба знаем, что это фарс». Он что-то бормочет себе под нос от раздражения, но действительно прекращает нести чушь, смотрит на свою куклу, проводя большим пальцем по чёрной поверхности её миниатюрной фигуры. «Какие же вы надоедливые». «Я воспринимаю это как комплимент», — отвечаете вы, наблюдая как он что-то обдумывает в голове, поджав губы. «Что вы думаете по этому поводу?» «Мои мысли стоят гораздо дальше, дорогая» — легкомысленно фыркнул он, но в его голосе почти не было злости. Он постучал когтем по одеялу(наспех наброшенному на кровать — видимо он не из тех, кто отличается аккуратностью), прежде чем неуверенно произнести: «Пьеро показал тебе свой истинный облик?» Вы киваете. «И ты всё ещё остаёшься». «Да, это так». Он фыркает, глядя в окно. «Дурак. Выставляет напоказ своё сердце». Вы чувствуете как хмурятся ваши брови. «Вы говорите это так, будто это что-то плохое». «Разве не так?» Он крутит кинжал между пальцами — когда он вообще взял его в руки? — наблюдая как металл отражает скудный свет, всё ещё проникающий сквозь окна. «Глуп тот, кто вскрывает грудь и рассчитывает не получить ранение». Вы напеваете. «Да, вы правы». Кажется, это застало его врасплох. Он поворачивает голову к вам, поднимая бровь(или то место, где она должна быть на его маске) ​​в искреннем недоумении. «Разве вы не должны были произнести монолог о силе любви или что-то в этом роде? Разве не для этого вы здесь?» Вы невольно тихонько хихикаете. «Есть время для монологов, и есть время признать свою правоту. Глупо делать себя уязвимым». Когда он молчит, вы продолжаете: «Глупо, если ты в опасности. Если ситуация нестабильна. Тогда это неизмеримый риск — я знаю, поверьте мне». Вы выхватываете кинжал из его рук, стараясь не порезаться о край. «Но когда вода спокойна? Это всё ещё глупо, но из этого может выйти и что-то хорошее». «Ну, я не так наивен как Пьеро. Мне не нужны его маленькие проявления любви и привязанности, или что-то в этом роде». Вы моргаете. Вы моргаете ещё раз. Ой. «Ты скучаешь по нему, правда?» Слова вырываются у тебя прежде чем ты успеваешь их остановить, но он прерывает твою попытку взять свои слова обратно. «Скучаю по нему? Пфф, конечно нет. С какой стати я должен скучать по этому надоедливому зануде?» — смеётся он, но улыбка тут же исчезает. «Перестань так на меня смотреть». «Как на что?» «Как на какого-то брошенного щенка. Это не так», — настаивает он, скрестив руки.  «Никогда не говорила, что ты такой». Вы смотрите на то место где его щупальце тянется к одеялу, и он хватает его, как непослушного питомца — жест, который был бы забавным если бы не ситуация. Бедный клоун выглядит по-настоящему смущённым тем, как его тело его выдаёт, сжимая конечности с таким раздражением на лице, какое вы редко видели. Нерешительно вы кладёте руку на кончик ближайшего щупальца, холодный конец обвивается вокруг вашего пальца, прежде чем Арлекин резко отдёргивает его. «Коварные твари» — прорычал он себе под нос, и его маска покраснела так, как вы никогда раньше не видели. Воодушевлённые этим, вы осмеливаетесь спросить: «Если хочешь обняться, можешь просто попросить об этом, понимаешь?» Он напрягается, прижимая щупальца к груди, снова поджимает губы и не делает ни попыток начать, ни отказаться. «Или..— предлагаете вы, улыбаясь — я могу сказать вам, что мне очень хочется обняться. И вы можете любезно удовлетворить мою просьбу». Он закатывает глаза, и спустя мгновение, раскрывает объятия. «Если это заставит тебя отказаться от этого бесплодного замысла, то хорошо. Я соглашусь». Вы медленно подходите к нему на кровати, обнимая его. А он отвечает вам не одним фырканьем и раздражённым похлопыванием по спине, но его щупальца почтительно обвивающие ваш торс, говорят совсем не о том, что он изображает. Через несколько мгновений он смягчается, и зарывается головой в изгиб вашей шеи, крепче обнимая вас. Он не пытается отстраниться, поэтому и вы не отстраняетесь. «Ты всё равно в итоге произнесла свой монолог» — пробормотал он тебе в шею, и эти слова заставили тебя рассмеяться, несмотря на себя. «Заткнись и наслаждайся объятиями, бобовый стебель».