Ещё одна Уизли

Angus & Julia Stone — Chateau

Последняя ночь на площади Гриммо казалась пропитанной запахом пыли и тревожного ожидания. Пока по коридорам раздавалось грохотание чемоданов, а Молли Уизли в который раз пересчитывала носки Рона, Элоиза сидела в своей комнате, наблюдая, как узкие полосы лунного света разрезают пол, словно железные прутья клетки. Завтра иллюзия причастности исчезнет, уступив место привычной сырости подземелий Слизерина и взвешенной холодности, которую от неё ожидали все — и враги, и семья. Тихий стук в окно чуланчика на первом этаже стал для неё уже знакомым сигналом. Гарри ждал там. На этот раз они решились выйти за пределы привычного квартала. Город дышал влажной прохладой после дождя, пах горячим асфальтом и магловской едой, а между Гарри и Элоизой витало странное, почти электрическое напряжение, заставляющее их держаться ближе, чем требовала осторожность. Они почти не говорили о Дамблдоре или Министерстве. Вместо этого Гарри рассказывал о том, как в детстве разговаривал с удавом в зоопарке, а Элоиза — как однажды тайно подсыпала Перси в шампунь зелье для роста волос в неожиданных местах. — Ты была настоящей террористкой, — рассмеялся Гарри. Они шли узкой аллеей, и его рука случайно коснулась её локтя. Он не отдернул руку. Наоборот, его пальцы на мгновение задержались на ткани её плаща. Искра, пробежавшая между ними, была сильнее любого заклинания. Элоиза почувствовала, как сбилось дыхание. Она посмотрела на Гарри — в свете фонарей его глаза за линзами очков казались невероятно глубокими. Вдруг из-за кучи старых ящиков раздалось тонкое, жалобное «мяу». Эл мгновенно отскочила от Гарри, пренебрегая моментом, и опустилась прямо на грязный тротуар. Из тени вылезло что-то настолько крошечное и худое, что казалось просто комком тьмы с огромными, как лихорадочные огни, жёлтыми глазами. Одно ухо было надорвано, а шерсть торчала клочьями. — О, Мерлин... — прошептала Элоиза, протягивая руку. Котёнок не убежал. Он шмыгнул к её ладони и начал отчаянно мурлыкать, вибрируя всем крошечным телом. — Он совсем один. Гарри наблюдал за ней. Он видел, как разгладились морщины на её лбу, как исчезла её слизеринская броня. Она выглядела такой... настоящей. — Ты же не оставишь его здесь? — спросил он. — Мама меня убьёт, — грустно ответила Эл, прижимая тёплую чёрную комочку к груди. — Она говорит, что от животных только грязь. У Рона была Короста, и мы все знаем, чем это закончилось. А Джинни она обещала сову, но никак не купит… Если я принесу кота, она решит, что я делаю это ей назло. Гарри молчал несколько секунд, наблюдая, как котёнок зарывается носом в рыжие волосы Элоизы. — Просто бери его. Я что-нибудь придумаю. Эл прижала котёнка к груди и ощутила его тихое мурлыканье. — И как же тебя назвать, крошка? — Может, Мерлин? — предложил Гарри, улыбаясь, вспомнив тот первый восклик девушки, когда она его увидела. Он невольно отметил, что даже её удивление было пропитано магической традицией, такой необычной для него ранее. Эл рассмеялась. — Думаю, это имя идеально ему подходит. Пока она гладила кота, Гарри не мог отвести от неё взгляд. Это казалось таким правильным: они вместе в ночном Лондоне, спасают кота.

***

На следующее утро на кухне произошёл взрыв. — Элоиза Уизли! Что это такое?! — воскликнула Молли, указывая на чёрного котёнка, который спокойно вылизывал лапку на старом кресле. — У нас и так полно хлопот! Кикимер и так ненавидит нас всех, а теперь ещё и это? Откуда ты его взяла? С мусорки? Эл открыла рот, чтобы начать оправдываться, но Гарри, как раз заходивший на кухню, её опередил. — Это я его нашёл, миссис Уизли, — спокойно произнёс он, надев свою самую невинную маску «мальчика, который выжил». Он сел за стол, глядя на Молли с лёгким оттенком ожидаемого одобрения. — Вчера вечером во дворе. Он так дрожал… Я подумал, что только у Элоизы хватит терпения ухаживать за такой крошкой. Вы же не позволите ему погибнуть? Молли Уизли замерла. Её лицо смягчилось мгновенно. — О… Гарри, дорогой… Ты такой добрый. Ну, если ты его нашёл… — она бросила быстрый, подозрительный взгляд на Элоизу, которая едва сдерживала удивление. — Что ж, если ты обещаешь, Элоиза, что он не будет лазить по столам… — Обещаю, мам, — быстро сказала Эл, опустив глаза, чтобы не выдать свою радость. Когда Молли отвернулась к плите, Гарри едва заметно подмигнул Элоизе, и она почувствовала, как внутри разливается приятное тепло — теперь у них была общая тайна, которая принадлежала только им двоим. Рон, наблюдавший за этой сценой с открытым ртом, подошёл к Гарри, когда они шли паковать оставшиеся вещи. — Гарри, ты серьёзно? Подарок для Элоизы? — Рон почесал затылок. — Зачем тебе это? Ты же не любишь котов. — Я просто помню, что она всегда хотела кота, — спокойно ответил Гарри и сам удивился, как легко эта деталь всплыла из памяти. Это была мелочь, услышанная мимоходом, но сейчас она казалась важнее любых тактических планов Ордена. — Разве ты не знал, Рон? — Откуда мне было знать? — буркнул Рон, покраснев. — Она ведь вечно молчит или сидит с учебниками по гербологии. Коты, кактусы… Мерлин, Гарри, ты становишься таким же странным, как и она. Гарри посмотрел на своего лучшего друга с лёгкой грустью и разочарованием. — Она твоя сестра-близнец, Рон. Она хотела кота с третьего курса. Рон лишь пожал плечами и пошёл к своему чемодану, бурча что-то про «странных девушек». Гарри остался стоять в коридоре. Он удивлялся, как это возможно: жить в одной комнате, в одном доме столько лет и не знать самых простых вещей. Как они могли не замечать её тихую радость или её одиночество? Он услышал шаги позади. Это была Элоиза. Она держала Мерлина на руках, и её глаза сияли так, как он никогда не видел в школе. — Спасибо, Гарри, — прошептала она. — Это было… по-гриффиндорски благородно. — Это было по-человечески, Эл, — ответил он, нежно глядя на девушку. Она вздрогнула, словно её ударило слабым заклятием, и резко выпрямилась. Гарри почувствовал, как смутился — это «Эл» сорвалось с языка так естественно, словно он называл её так годами. Он знал, что даже Рон получал грозный взгляд за такое сокращение. Но вместо холодной маски Слизерина он увидел, как её лицо на мгновение стало нежным и беззащитным. Она неожиданно улыбнулась — не саркастически, а тепло: — Ты настоящий человек, Гарри, с большим сердцем. Элоиза медленно развернулась, чувствуя, как Мерлин тычется головой в её подбородок. Она пошла к лестнице, впервые за это лето не ощущая себя тенью. Смотря ей вслед, Гарри вдруг осознал, что в его сердце, несмотря на все запреты, вполне может найтись место и для этой необычной слизеринки.