Ещё одна Уизли

London Grammar — Strong

Хогсмид встретил студентов сырым, колючим ветром, что разгонял сухие листья по пустым мостовым, и ощутимым привкусом тайны, повисшей в морозном воздухе. Элоиза сильнее затянула тяжёлый зелёный шарф, пряча подбородок от сырости, пока они с Трейси держались в стороне от шумных толп у «Зонко». Блейз остался в замке, сославшись на то, что «в такую погоду приличные люди пьют чай в гостиной, а не морозят носы». — Эл, ты меня слышишь? — Трейси толкнула её локтем. — Я говорю, что Клаус прислал мне эскиз того браслета. Он выглядит как переплетение серебряных ветвей. Это так изящно! — Да, это чудесно, Трейси, — рассеянно ответила Элоиза, глядя на странную компанию, направлявшуюся к «Кабаньей голове». Она заметила Гермиону, Рона, а затем и Гарри. За ними шли целые группы студентов из разных факультетов. Слизеринское чутьё безошибочно подсказало ей: то зерно, которое она уронила в голову Гермионы в библиотеке, проросло быстрее, чем ожидалось. — Смотри, — кивнула Трейси. — Похоже, наш Золотой мальчик выбрал для своей конспирации самое мрачное и сомнительное место во всём Хогсмиде. Девушки обошли здание и остановились у грязного, затянутого паутиной окна. Сквозь запылённые щели в занавесках Элоиза видела силуэт Гарри, возвышавшийся над толпой в полумраке трактира. Он выглядел напряжённым, даже растерянным под десятками любопытных взглядов, но как только он начал говорить, его плечи расправились. В его глазах появилась та самая упрямая уверенность, которую Элоиза видела на площади Гриммо — харизма человека, который ведёт за собой не потому, что хочет власти, а потому что иначе не может. — Они собираются практиковаться сами, — прошептала Элоиза. В памяти всплыл её недавний разговор с Гермионой. Трейси с интересом наблюдала за происходящим. — Это опасно, Эл. Если Амбридж узнает, она их всех по стенке размажет. — Она не узнает, если они будут умными, — Элоиза уже собиралась уйти, но её взгляд приковала сцена в самом конце собрания. — Я ошибаюсь, или это бывшая Диггори? — спросила Трейси. Студенты начали расходиться, подписывая какой-то пергамент. Гарри стоял у выхода, и последней к нему подошла Чо Чанг. Она снова улыбалась той своей мягкой, «рейвенкловской» улыбкой. Когда они выходили из дверей трактира, Гарри что-то оживлённо объяснял ей, жестикулируя правой рукой. Чо смеялась — солнечно и беззаботно, — и когда её ладонь скользнула по его предплечью, парень не отстранился. Она коснулась того места, которое ещё недавно Гарри не хотел показывать Эл, и он не отстранился. Он выглядел… счастливым. Так, будто Чо была светом, а Элоиза — лишь тенью, с которой удобно шептаться в темноте подземелий. — Быстро она нашла ему замену, — заметила Трейси, но Элоиза её уже не слушала. Она почувствовала, как внутри что-то оборвалось, оставляя после себя только ледяную пустоту. На площади Гриммо они были равными — двумя душами, ищущими защиты. Здесь, под серым небом Хогсмида, он снова стал героем, символом Гриффиндора, а она осталась просто «предательницей крови» в зелёном шарфе. Рядом с ним нашлось место для идеальной Чо, но не для Уизли, выбравшей подземелья. — Пойдём отсюда, — резко сказала Элоиза, разворачиваясь на каблуках. — Эл, подожди! — Трейси едва поспевала за ней. — Это просто разговор! В этот момент Гарри, только что закончив фразу, случайно бросил взгляд в сторону. Он увидел знакомый зелёный шарф и рыжие волосы, мелькнувшие за углом здания. Сердце ухнуло вниз. — Эл! — хотел крикнуть он, но голос застрял в горле. Чо всё ещё держала его за руку, что-то спрашивая про патронуса, а рядом уже оказался Рон. — Гарри, ты видел, сколько людей пришло? — Рон сиял от гордости. — Это будет легендарно! Гарри снова посмотрел туда, куда ушла Элоиза, но там уже никого не было. Только снежная крупа кружилась в воздухе. Он порывался броситься за ней, разорвать этот круг вежливых улыбок и объяснить, что Чо — всего лишь эхо прошлого. Но он опоздал на долю секунды. Перед глазами всплыло лицо Рона — полное непонимания и гнева. Гарри замер, проклиная свою нерешительность. Как он мог объяснить другу, что его сестра — единственный человек, рядом с которым ему не нужно быть символом? «Она видела нас вместе. Она подумает, что я такой, как все», — мелькнуло в голове Гарри. — Гарри? Ты идёшь? — спросила Гермиона, подозрительно глядя на друга. — Да, — глухо ответил он. — Иду. Тем временем Элоиза почти бежала к замку. Слёзы застилали глаза, но она упрямо их вытирала. Она была слизеринкой. Слизеринки не плачут из-за мальчиков, которые не могут решить, кто им дороже — тайная союзница или первая красавица школы. Завтра она снова наденет зелёный галстук ровно и аккуратно. Сегодня в подземельях будет тихо. Мерлин, будто понимая всё без слов, снова свернётся у неё на коленях.