Ещё одна Уизли

Daughter — Smother

Четверг наступил быстро, принеся с собой липкий страх. Элоиза, как и обещала, «опоздала» на инструктаж Малфоя, задержавшись в теплицах, что подарило Отряду Дамблдора драгоценные двадцать минут — время, отделявшее безопасность от катастрофы — чтобы раствориться в коридорах до начала рейда.

***

Замок казался непривычно тихим. Воздух — густым, липким. Элоиза чувствовала это ещё с утра: напряжённые взгляды, перешёптывания, слишком громкий смех слизеринцев, уже предвкушавших «зрелище». Она знала план. Малфой смаковал его ещё с понедельника — маршрут, время, возможные укрытия. Он даже составил список «наиболее вероятных виновников» с таким выражением лица, будто выбирал десерт. Семь ноль-ноль — сбор. Семь десять — проверка седьмого этажа. Семь пятнадцать — блокировка лестниц. Элоиза стояла в теплицах и смотрела, как капля воды медленно стекает по стеклу. Снаргалоф в горшке перед ней тихо шелестел. Она должна была быть в подземельях ещё пять минут назад. — Мисс Уизли? — удивлённо подняла голову профессор Спраут. — Вы ведь куда-то спешили? — Я… простите, профессор, — тихо ответила она, сосредоточенно подкармливая растение. — Хотела закончить это, пока не забыла. Ложь легла на язык тяжело, но ровно. Семь ноль пять. Она знала, что именно сейчас Малфой проверяет список. Семь ноль семь. Он начинает злиться. Семь ноль восемь. Двадцать минут. Двадцать минут, чтобы Гарри вывел их через тайный ход. Двадцать минут, чтобы исчезли книги, свернулись пергаменты, стерлись следы магии. Её сердце билось так громко, что она боялась — Спраут услышит. Семь десять. В подземельях уже должны были отправиться. Она наконец сняла перчатки. — Спасибо, профессор, — тихо сказала она, и её голос звучал странно спокойно. Когда она вышла из теплиц, холод ударил в лицо. В коридорах уже чувствовалось беспокойство. Где-то внизу раздавались шаги — быстрые, слаженные. Она не побежала. Не могла. Если она опаздывает — это должно выглядеть убедительно. Когда Элоиза наконец спустилась в подземелья, двери класса уже были открыты. Внутри — напряжённая тишина. Малфой стоял у стола, пальцы сжаты на спинке стула. — Как мило, — протянул он, увидев её. — Мы уже решили, что ты передумала служить порядку. Взгляды повернулись к ней. Пэнси прищурилась. Теодор молча наблюдал. Элоиза медленно сняла перчатки, будто ничего не произошло. — Я была в теплицах. Спраут не отпустила сразу. Малфой сделал шаг ближе. — Мы выходим сейчас. Он смотрел на неё слишком внимательно. — В следующий раз не заставляй меня ждать. Её улыбка была почти незаметной. — В следующий раз я буду раньше. И только когда они двинулись по коридорам, она позволила себе подумать: Пожалуйста. Пусть этого хватит.

***

В половине восьмого, когда патрули сместились на нижние этажи, Элоиза проскользнула вдоль стены на седьмом этаже. Дверь появилась мгновенно. Внутри царила густая, уютная тишина, пропитанная слабым запахом пороха после недавних тренировок и успокаивающим ароматом старого дерева. Гарри ждал один — он отпустил остальных раньше, получив её записку. Он быстро подошёл к ней и, не сказав ни слова, крепко обнял. Эл уткнулась лицом в его мантию, вдыхая знакомый запах. — Твоя записка… она спасла нас, — прошептал он ей в волосы. — Малфой был в ярости, когда ничего не нашёл. — Он и дальше будет злиться, Гарри, — она отстранилась, глядя на него с тревогой. — Рон ненавидит меня. Он думает, что я предательница. А мне приходится смотреть, как Амбридж мучает студентов, и молчать. — Ты делаешь то, на что ни у кого из нас не хватило бы смелости, — Гарри взял её лицо в ладони. — Ты не предательница, Эл. Ты — мой тайный свет в этом замке. Я вижу, как тебе тяжело. Каждый раз в коридоре, когда ты проходишь мимо… я хочу просто остановить время. Он нежно поцеловал её, словно пытаясь компенсировать всю ту холодность, которую они показывали на людях. Это был их короткий момент правды в замке, полном лжи. — Мне нужно идти. Амбридж заставляет нас посещать дополнительные занятия, — сказала девушка, медленно отступая. Гарри задержал её руку. — Ты ведь придёшь в субботу? — Конечно, — улыбнулась Эл. — До встречи. Она легко поцеловала его в щёку и ушла. Гарри остался стоять, его рука бессознательно коснулась места, где секунду назад были её губы. Он лишь надеялся, что Эл будет в порядке.

***

На следующий вечер Гарри стоял посреди холодного кабинета Зельеварения, где воздух пах металлом и старыми настоями. — Сосредоточьтесь, Поттер, — холодно произнёс Снейп. — Или вы снова подарите мне прогулку по вашим жалким воспоминаниям. Гарри стиснул зубы. — Легилименс! Мир разорвался. Дадли, толкающий его на детской площадке. Крик матери Седрика. Кладбище. Холодная рука Волдеморта на его лице. И вдруг — снег. Тёмная улица. Фонарь заливает мостовую жёлтым светом. Её пальцы сжимают его мантию. Зелёный шарф развивается на ветру. Её поцелуй — не нежный. Отчаянный. Словно в последний раз. Снейп вцепился в этот образ, словно когтями. Гарри почувствовал это физически — как ледяной сквозняк, пытающийся разорвать завесу тумана над этой единственной светлой минутой, обнажая её перед чужим, беспощадным взглядом. — Нет! — он резко отбросил вторжение. Кабинет вернулся вместе с болью в висках. Гарри пошатнулся, вцепившись в край стола. Снейп медленно опустил палочку. — Поттер… — его голос стал тише. А значит — опаснее. — Пока тёмный маг восстанавливает армию, вы, похоже, тренируетесь в… иных дисциплинах. Гарри промолчал. — Кладбище, смерть, страх… и вдруг — романтическая прогулка в Лондоне, — губы Снейпа скривились. — Поразительный выбор момента для сентиментальности. — Это не ваше дело, — прохрипел Гарри. Снейп шагнул ближе. Так близко, что тень его мантии накрыла Гарри. — Вы поразительно наивны, если считаете, что это не моё дело. Каждый человек, которого вы подпускаете слишком близко, — потенциальный инструмент против вас. Его глаза вспыхнули холодным интересом. — Кто она? Грейнджер? Хотя нет… — пауза. — Она не носит зелёного. Внутри у Гарри что-то оборвалось. — Чжоу Чанг? Или, возможно… — Снейп склонил голову. — Кто-то, кого было бы особенно интересно увидеть рядом с вами? Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат даже стены. Снейп видел шарф. Видел отчаяние в поцелуе. Видел, что это не случайность. — Очистите разум, Поттер, — холодно бросил он. — Или я начну искать глубже. И Гарри понял: если Снейп догадается — она станет мишенью.

***

Тем же вечером в спальне девушек Слизерина Элоиза сидела на кровати, пока Трейси расчёсывала её волосы. Та вдруг остановилась и прищурилась, глядя на запястье Эл, где из-под рукава выглянул браслет с гитарой. — Эл… откуда у тебя этот браслет? Его не было в твоих вещах. Кто подарил? Блейз, заглянувший «на минуту» вернуть книгу, тоже остановился у двери. — Да, Эл. Это не похоже на вкус твоей мамы. И точно не от близнецов. Элоиза почувствовала, как щёки заливает румянец. — Это… просто подарок. От друга. — От друга, из-за которого ты пишешь такие песни, что даже Мерлин начинает плакать? — Блейз усмехнулся, присев на край кровати. — Мы не заставляем тебя признаваться. Но будь осторожна. Твой «друг» слишком часто смотрит в сторону слизеринского стола. — Это непросто, — вдруг призналась Эл, опуская голову. — Быть так близко к нему в коридоре и делать вид, что я его ненавижу. Мне хочется просто… подойти. Трейси обняла её за плечи. — Мы с тобой, Эл. Даже если он носит красно-золотой шарф. Элоиза благодарно улыбнулась друзьям. Она знала, что путь, который она выбрала, — это путь по лезвию бритвы. Но с поддержкой Блейза и Трейси, и с надеждой в глазах Гарри, это лезвие казалось не таким острым. Поздно вечером, когда свечи почти догорели, превращаясь в лужицы воска, Элоиза достала свой дневник. Её рука едва заметно дрожала, но строки ложились на бумагу сами собой, выплетая тайну, которую она была вынуждена носить в себе, как скрытое оружие: «We keep behind closed doors, Every time I see you, I die a little more. Stolen moments that we steal as the curtain falls It'll never be enough».