Ещё одна Уизли

Coldplay — Yellow

Вечернее патрулирование подземельями всегда напоминало Элоизе прогулку по склепу. Факелы потрескивали, отбрасывая длинные, прерывистые тени на влажные стены, а шаги Драко Малфоя отзывались от пола четким, военным ритмом. Серебряный значок Инспекционной дружины на его груди сиял так же холодно, как и его взгляд, отражая слабый свет на влажных стенах. — Ты слишком тихая сегодня, Уизли, — бросил Драко, даже не оборачиваясь. Его голос звучал эхом в пустом коридоре, как лезвие, разрезающее тишину. — Твой братец снова на отработке, или ты просто начинаешь понимать, что быть на правильной стороне — это скучно? Эл остановилась возле поворота, ее взгляд скользнул по портрету мрачного волшебника, смотревшего на нее с жалким удивлением. Дыхание стало чуть чаще, а сердце — напряженным от холодной тишины подземелий. — Мир не делится на «скучно» и «правильно», Драко, — сказала она тихо, но уверенно. — И тебе не обязательно быть его тенью. Малфой наконец остановился и медленно повернулся к ней. Тень от факелов играла на его лице, освещая острые черты, и оно казалось высеченным из мрамора, холодным и непоколебимым. — Тенью кого? Поттера? — насмешливо спросил он. — Не смеши меня. — Тенью своего отца, — спокойно ответила Эл, не отводя глаз. — Я вижу, как ты сжимаешь палочку каждый раз, когда приходит письмо из дома. Ты можешь сам выбирать, кем быть. Тебе не обязательно идти по пути, который проложили для тебя другие. На лице Драко на мгновение появилась трещина, сквозь которую проглянуло что-то невыносимо живое и испуганное. Его пальцы, сжимавшие палочку, побелели от напряжения, словно он пытался удержаться за единственную реальность, которую знал. Но гордость оказалась более крепким щитом, чем искренность — он снова выпрямил спину, возвращая себе вид холоднокровного наследника чистокровного рода. — Не суйся не в свои дела, Уизли. — Его голос стал холоднее, острый, как лезвие. — Следи за своим братом и его дружком, пока они окончательно не разрушили этот замок. Он развернулся и пошел дальше, но шаги уже не были такими уверенными. И даже под напряженным взглядом его плечи немного опустились, словно тяжесть, которую он скрывал, стала чуть заметнее. Эл наблюдала, как он исчезает в темноте, ощущая легкий привкус тревоги и понимания: даже самый холодный огонь может немного дрожать.

***

На следующий день библиотека была заполнена студентами, готовившимися к СОВ. Элоиза сидела в углу, забаррикадированная томами по Нумерологии, словно мир вокруг перестал существовать. За несколько столов от нее Гарри и Гермиона спорили над свитком по Истории магии. Рон отказался идти в библиотеку, и поэтому атмосфера казалась странно спокойной. Гарри тихо наблюдал за Эл. За ее нахмуренным лбом, за тем, как она кусала губы, когда расчеты не сходились, за каждым быстрым движением руки, когда она делала пометки в учебнике. Она казалась полностью поглощенной своим миром — миром чисел и магии — и не замечала никого вокруг. — Гарри! Ты меня слушаешь? — громко, насколько позволяла библиотека, прошептала Гермиона. — Что? Нет, слушаю, конечно, — оправдывался Гарри, ощущая, что глаза постоянно тянутся к Эл. — И что я только что сказала? — подозрительно спросила она. Гарри резко выдохнул и поднял руки, словно сдаваясь: — Ладно, прости, я задумался. — О чем? — О Волдеморте, — выдал он первое, что пришло в голову. Гермиона лишь косо взглянула на него. — Гарри, перестань о нем думать. Он и так проникает в твою голову. Живи своей жизнью — он подождет. Гарри кивнул, соглашаясь, но мысли его уже не могли оторваться от Эл. Ее сумка оставалась на столе, но самой ее нигде не было видно среди стеллажей. — Мне нужно найти «Войны троллей XVIII века», — пробормотал Гарри, поднимаясь. — Я быстро. Гермиона даже не подняла глаз: — Поторопись, Гарри. Нам еще писать эссе МакГонагалл. Гарри нырнул в лабиринт высоких стеллажей, где воздух был сладковато-горьким от запаха магического пергамента и пыли веков. Шаги затихали в густой тишине, царившей здесь независимо от хаоса снаружи. Он нашел ее в закутке по Нумерологии — Эл казалась частью этого бумажного вселенной. Свет, пробивающийся через узкое окно, золотил пылинки, танцующие вокруг, и Гарри на мгновение застыл, боясь нарушить эту хрупкую красоту. Когда его руки обняли ее, Эл резко подпрыгнула, почти выпустив книгу. Короткий крик «Ой!» вырвался из ее груди. — Поттер! — зашипела она, оборачиваясь. — Нельзя так пугать людей! Особенно в библиотеке! Она слегка ударила его книгой по плечу. — Ауч, — скривился Гарри, потирая плечо. — Заслуженно. Эл едва сдерживала улыбку. Он забыл про плечо, притянул ее к себе, прижав спиной к полкам. Книги вокруг будто шептали свои тайны. Между ними зависла невидимая игра — и запрет, и тепло, и страх быть пойманными. — Я соскучился, — прошептал он на ухо. Эл почувствовала, как сердце колотится, и мир вокруг исчез. Амбридж, экзамены, холодные стены подземелий — всё стало неважным. — Малфой устроил допрос в подземельях, — тихо произнесла она, запуская пальцы в его волосы. — Гарри, мы не можем так… мадам Пинс… — Она в другом конце зала, — прошептал он. — Тут много других студентов, которые могут заглянуть… — парень не дал ей договорить, накрывая ее губы своими. Этот поцелуй был коротким, но отчаянно сладким: сочетание запрета, опасности и тепла сердец. Гарри держал ее лицо в ладонях, и на мгновение Эл почувствовала, что он — единственная реальность, имеющая значение сейчас. Когда они оторвались, она тяжело дышала. — Тебе время возвращаться, — прошептала она, пытаясь сохранить спокойное лицо. — Гермиона может что-то заподозрить. Гарри улыбнулся той же сияющей, слегка дерзкой улыбкой, которую школа давно не видела: — Она уже подозревает. Но мне всё равно. Эл едва заметно улыбнулась в ответ. На мгновение она стала серьезной и тихо прошептала: — И держи себя в руках, Поттер. Ее голос был строгим, но румянец на щеках выдавал искренние чувства. Легкое напряжение осталось в воздухе — сладкая тайна, принадлежавшая только им двоим.

***

Когда Гарри вернулся к столу, он держал какую-то случайную книгу, которую схватил по пути. Его щеки слегка порозовели, а глаза блестели, даже когда он пытался выглядеть серьезно. Гермиона медленно отложила перо и посмотрела на него. Долго. Исследующе. — Ты нашел книгу? — спросила она, наклонившись чуть ближе, чтобы рассмотреть обложку. — А? Да, — Гарри поспешно положил книгу на стол, пытаясь скрыть обложку, но Гермиона уже её заметила. — Это… очень важный материал. Знаешь, я решил, что мы недостаточно внимания уделяем беспозвоночным, — пробормотал он, избегая её взгляда. Гермиона лишь хмыкнула, ведь «Руководство по уходу за флоббер-червями» вряд ли входило в программу подготовки к СОВ. по Истории магии. Она перевела взгляд на дальний конец библиотеки, где Элоиза Уизли собирала свои вещи, стараясь не смотреть в их сторону. Потом снова вернулась к Гарри. — Знаешь, Гарри, — начала она, снова берясь за пергамент, но взгляд оставался на нем. — Ты в последнее время стал каким-то… другим. Счастливее. Несмотря на Снейпа и Амбридж. Гарри пожал плечами, пряча нервную улыбку. — Просто… погода улучшилась, — пробормотал он, глядя в книгу про червей, но не прочитав ни слова. — Ты думаешь, я глупая? — Гермиона подняла бровь, но голос у неё был тихий, лёгкий, почти игривый. Гарри промолчал, лишь глубже втянув голову в плечи. Гермиона по-дружески подтолкнула его локтем, возвращая к реальности пергаментов и свитков, но её улыбка оставалась понимающей. На мгновение он почувствовал, как горло перехватывает. — Что бы это ни было, Гарри… или кто бы это ни был… — она подняла на него глаза, и в них не было осуждения, только тепло и поддержка. — Я рада за тебя. Ты заслуживаешь немного счастья в этом безумии. Гарри почувствовал, как в груди разливается настоящее тепло, гораздо глубже простой благодарности. Гермиона всегда знала, когда нужно спросить, а когда — оставить всё как есть. Он не мог поделиться своей тайной, но именно это молчаливое согласие делало её настоящей подругой. Он снова посмотрел на «Руководство по уходу за флоббер-червями», и на этот раз бессмысленная книга уже не казалась такой раздражающей. Она была свидетелем того, как за мрачными стеллажами он нашёл свой островок покоя.