Ещё одна Уизли

Caleb Hearn і ROSIE — Little Bit Better

Hozier — Work Song

Следующее утро в «Норе» началось так, словно кто-то взорвал коробку с фейерверками близнецов. Грохот кастрюль, крики Рона, который не мог найти чистый носок, и запах жареного бекона, просачивающийся сквозь щели в полу. Когда Элоиза наконец спустилась на кухню, завтрак уже был в самом разгаре. Она выглядела так, будто только что проиграла бой собственной подушке: растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, на ней была лишь старая растянутая футболка Чарли и короткие шорты. — О, появилась! — воскликнула Молли, размахивая лопаткой у плиты. — Элоиза, одиннадцать часов! Ты проспишь собственную свадьбу, если её не назначат на вечер! Эл только закатила глаза, издав невнятный звук, похожий на мурчание Мерлина, и прошаркала к столу. Гарри на секунду замер. Он пытался не смотреть. Честно пытался. Но взгляд всё равно скользнул — сначала по её волосам, падающим на плечи, потом ниже, по открытым ногам, освещённым утренним солнцем. Он резко втянул воздух, будто его поймали на чём-то запретном, и поспешно отвёл глаза. — Тосты, — пробормотал он невпопад, словно именно они были причиной его внезапного интереса к столу, и прочистил горло. Эл устроилась на свободное место между Гарри и мистером Уизли. Она взглянула на него сквозь пряди рыжих волос, упавших на лицо, и едва заметно улыбнулась в ответ. — Доброе утро, соня, — тихо сказал он. — Это спорное утверждение, — пробормотала она, потянувшись к чайнику. — Она легла в три, — не удержалась Джинни, потягивая сок. — Что-то писала. — Я не «что-то», — сонно возразила Эл. — Я думала. — Это ещё хуже, — пробормотал Рон, не отрываясь от тостов. Молли поставила перед Эл тарелку так решительно, словно это была стратегическая операция. — Сначала есть. Потом думать. В таком порядке. Кухня была залита светом — солнце лилось в окна, золотило стол, заставляло стаканы блестеть. Запах бекона смешивался с ароматом свежего хлеба и крепкого чая. Где-то под столом тёрся о ноги Мерлин, надеясь на завтрак. Эл потянулась за чашкой — и только теперь заметила, что сидит слишком близко к Гарри. Их руки почти коснулись. — Ты проспала, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, чтобы никто не слышал. — Я медитировала, — серьёзно ответила она. — На подушке? — В горизонтальном положении легче сосредоточиться. Он тихо засмеялся. Рон косо взглянул на них. — Вы оба слишком довольны для одиннадцати утра. Мистер Уизли, до этого увлечённо читавший «Ежедневный пророк», поднял глаза поверх газеты. — В переулке снова проверки, — задумчиво сказал он. — Министерство пытается показать, что всё под контролем. Кухня на мгновение стихла. Только шипение сковороды и звон вилок. Гарри почувствовал, как Эл едва заметно коснулась его колена под столом. Не показно. Просто — «я здесь». — А близнецы? — спросил он. — Уже ушли, — ответила Молли. — Сказали, что у них «важные дела государственной важности». — Она вздохнула. — И это меня пугает. — Если что-то взорвётся, мы узнаем первыми, — оптимистично заметил Артур. Эл, наконец сделав глоток чая, немного ожила. Волосы всё ещё падали ей на глаза, и Гарри машинально протянул руку, чтобы убрать прядь в сторону. Она на секунду замерла. Потом позволила. Молли это заметила. Конечно, заметила. — Гарри, — вдруг сказала она с чересчур невинной интонацией, — ты хорошо спал в комнате Рона? Эл фыркнула в чай. — Да, миссис Уизли, спасибо, — спокойно ответил Гарри, хотя уголок его губ предательски дёрнулся. — Чудесно, — кивнула Молли. — Потому что порядок в доме — это важно. Эл положила себе яичницы, схватила два тоста и только собиралась сделать глоток чая, как в окно влетела сова. Это была не Букля, а сыч Забини — узнаваемый по дорогой кожаной сумке на лапке. Следом за ней влетела ещё одна птица — Трейси. Перья, ветер и возмущённый крик Рона смешались в один миг. — Да вы что, сговорились?! — возмутилась Молли, отгоняя крылатых гостей полотенцем. Эл уже развязывала ленты. Пергамент хрустнул в её руках. Сначала её брови лишь слегка сошлись. Потом улыбка исчезла совсем. Глаза скользили по строкам всё быстрее, и её лицо становилось всё серьёзнее. — Что там? — тихо спросил Гарри, заметив, как она так крепко сжала вилку, что побелели костяшки пальцев. Эл медленно выдохнула. — Блейз пишет, что после ареста отца Драко резко изменился. Теперь он напоминает призрака: дерганый, замкнутый, отталкивает даже Крэбба с Гойлом и выглядит так, будто не спал неделями, пытаясь что-то скрыть от всех. Она перевела взгляд на второй пергамент. — А Трейси говорит, что Пэнси хвастается каким-то «особым поручением». Будто Драко его получил. Но даже она не знает подробностей. Просто повторяет это с таким видом, словно ей уже вручили медаль. За столом стало тихо. Рон перестал жевать. Мистер Уизли медленно снял очки. Эл подвинула письма к Гарри. Пергамент едва шуршал в его руках. Он быстро пробежал глазами по строкам — и что-то в его лице изменилось. Словно кто-то опустил тяжёлую маску. — «Особое поручение»… — повторил он, и в его голосе не было ни иронии, ни удивления. Только холод. — От кого? Он переглянулся с Эл. Они оба знали ответ, даже если никто не решался произнести имя. Напряжение в слизеринских кулуарах редко возникало без причины. Оно всегда было предвестником бури. И на этот раз ветер уже менялся. Вдруг разговор разорвал громкий шорох крыльев. На кухню буквально ввалилась стая сов — перья, лапы, возмущённое уханье и один очень перепуганный кувшин с соком. Напряжённое ожидание опасности на мгновение отступило перед другим, более земным страхом — результатами экзаменов, которых они ждали всё лето. — С.О.В.ы! — воскликнула Гермиона, вскочив так резко, что Рон едва успел поймать кувшин. Наступила тишина. Та самая — натянутая, тонкая, как пергамент в руках. Конверты легли перед каждым. Эл осторожно раскрыла свой, словно внутри могло что-то взорваться. Глаза быстро скользнули по строкам. — Отлично по Рунам… Травологии…и Зельеварению — она улыбнулась. — Четыре «Выше ожидаемого». Её плечи заметно расслабились. — Гарри, смотри, — она наклонилась ближе, и рыжая прядь снова упала ей на щёку. — «Выше ожидаемого» по Защите от тёмных искусств. Это благодаря тебе. И прежде чем он успел что-то сказать, она поцеловала его в щёку. Гарри растерянно улыбнулся, но в глазах вспыхнула настоящая гордость. — И «Удовлетворительно» по Астрономии и Истории магии, — добавила она уже с широкой улыбкой. — Я выжила. Рядом Рон шумно выдохнул, а Гермиона уже что-то пересчитывала, явно довольная. Гарри развернул свой конверт. Он понял, что не сможет попасть на зельеварение, ведь Снейп требовал «Превосходно», а у него было лишь «Выше ожидаемого». Значит, ему не суждено стать мракоборцем. Он взглянул на Рона, который сиял так, будто только что выиграл Кубок по квиддичу. Потом — на Эл, радующуюся своим результатам, сжимая пергамент так, словно это была победа, добытая собственными руками. И вдруг, во второй раз с тех пор, как между ними всё изменилось, у него мелькнула мысль. Действительно ли он хочет стать мракоборцем? Или это просто путь, по которому они с Роном всегда шли вместе — не задумываясь? Мысль была тихой. Почти незаметной. Но на этот раз Гарри её не оттолкнул.

***

Косой переулок действительно изменился. Там, где когда-то толпились школьники с новыми списками учебников, теперь стояли люди с настороженными лицами. Некоторые витрины были заколочены досками. На стенах висели свежие объявления Министерства — слишком много слов «контроль», «проверка» и «безопасность». Даже воздух казался гуще. — Весело, — пробормотал Рон. А потом они свернули за угол — и всё изменилось. «Всевозможные Волшебные Вредилки» взрывались цветом. Фиолетовые и золотые ленты, фейерверки, безопасно потрескивающие под потолком, коробки, которые подмигивали, и смех — настоящий, громкий, живой. — О, смотрите, кто пришёл! — воскликнул Фред (или Джордж — определить было невозможно), выпрыгивая из-за стойки. — Наши любимые испытатели опасной продукции! — И герои С.О.В., — добавил второй, поклонившись Эл. — Слышали, ты покорила Руны. Мы всегда знали, что в тебе есть что-то зловеще гениальное. Эл закатила глаза, но улыбнулась. Рон и Гермиона уже углубились в полки — Рон держал коробку с «Мгновенными бледными ушами», а Гермиона читала мелкий шрифт с таким выражением, будто искала подвох. Эл тем временем осторожно выбирала набор для продвинутого зельеварения — тяжёлый аккуратный чемодан с медными инструментами. — О, серьёзные намерения, — протянул Джордж, наклоняясь ближе. — Планируешь варить что-то незаконное или просто впечатлять профессора? — Пока что второе, — сухо ответила она. Рядом её внимание привлекла небольшая кристально-фиолетовая бутылочка. — Это что? — Духи переменчивого настроения, — гордо сообщил Фред. — Пахнешь лавандой — все знают, что ты спокойна. Пахнешь дымом — лучше не трогать. Пахнешь мятой с перцем — кто-то в опасности. Эл осторожно открыла флакон. Запах сначала был лёгкий, цветочный. Потом — почти незаметно — стал теплее. Гарри, стоявший рядом, тихо улыбнулся. — Я бы сказал, сейчас это что-то между «лаванда» и «осторожно». Она слегка толкнула его локтем. За дверью переулок оставался серым и напряжённым. Но здесь, среди взрывов цвета и смеха близнецов, мир ещё держался. Где-то в глубине магазина, за стеклянной витриной с надписью «Не открывать. Серьёзно. Мы предупреждали», стоял котёл с Амортенцией. Перламутровый дым лениво закручивался спиралями. Эл наклонилась ближе — просто из любопытства, ничего больше. Она вдохнула. Свежий пергамент. Тёплый, чуть пыльный, как в библиотеке поздним вечером. Дым после фейерверков — мягкий, с лёгким привкусом пороха. И ещё… чистый воздух после дождя. С оттенком мяты. Её сердце спокойно, но уверенно сжалось. Это был он. Не абстрактная «любовь». Не мечта. Гарри. Эл подняла глаза. Он как раз спорил с близнецами, жестикулируя так активно, что едва не задел коробку с фейерверками. Смеялся. Живой. Настоящий. Он почувствовал её взгляд. Обернулся. И улыбнулся — мягко, только для неё. Словно между ними существовала тонкая нить, которую не нужно было видеть, чтобы знать, что она есть. Эл почувствовала, как щёки теплеют. Не от смущения. От счастья. Она едва заметно улыбнулась в ответ и отвернулась, позволяя себе этот маленький, тихий триумф.

***

Когда они шли по переулку, Гарри заметил знакомую фигуру. Драко Малфой, одинокий и нервный, скользнул в сторону мрачного Лютного переулка. Гарри, не раздумывая, накинул мантию-невидимку (которую всегда держал наготове) и пошёл следом. Сквозь грязное стекло витрины Гарри видел, как Малфой нервно дёргает рукав своей дорогой мантии. Когда он поднял левое предплечье, показывая что-то Боргину, продавец побледнел не меньше, чем сам Драко. Холодный пот выступил на лбу Гарри; то, как Малфой чеканил слова, ясно давало понять — он больше не играет в игры, он стал инструментом чьей-то воли.

***

Вечером, вернувшись в «Нору», Гарри не выдержал и собрал друзей и Эл на чердаке, чтобы рассказать всё. Атмосфера была напряжённой, лишь слабый свет лампы подчёркивал серьёзность происходящего. — Он — Пожиратель Смерти, — твёрдо заявил Гарри, голос дрожал от сдерживаемого волнения. Его пальцы так сжали край подушки, что ткань натянулась. — Я видел, как он показывал метку Боргину. Он что-то замышляет в Хогвартсе. — Гарри, — скептически заметила Гермиона, — ты не можешь быть уверен. Может, он просто хвастался? Малфой любит внимание. — Это была не просто выходка, Гермиона! — резко перебил Гарри, его пальцы незаметно снова сжали край подушки. Элоиза, до этого молчавшая и тихо поглаживавшая Мерлина, произнесла: — Я согласна. Гарри удивлённо поднял брови. — Но, — продолжила Эл, медленно поднимаясь и делая шаг вперёд, — я хочу проверить это сама. Гарри, мы учимся с ним пять лет на одном факультете. Я видела Малфоя в момент триумфа и в момент слабости. Слизерин — это не просто факультет, это система связей. Драко сейчас загнан в угол, а загнанные хищники ищут тех, кого всё ещё считают «своими». Если я хотя бы немного смогу втереться к нему в доверие или просто понаблюдать за ним в гостиной, я узнаю больше, чем ты под своей мантией. Гарри резко выпрямился. — Ты хочешь подойти к нему? Это опасно, Эл! Если у него действительно есть метка, он ни перед чем не остановится. Я не хочу, чтобы ты рисковала. — Гарри Поттер, — Эл подошла ближе, глядя ему прямо в глаза, — ты не можешь держать меня под колпаком. Я лучше любого из вас понимаю, что происходит в этих подземельях. Если я смогу узнать, что он задумал, мы сможем это остановить. Малфой считает меня предательницей, но всё ещё видит во мне Уизли — «слабое звено». И это моё преимущество. Гарри сжал кулаки, его лицо покраснело. — Я просто… я не хочу тебя потерять. — Ты меня не потеряешь, — мягко сказала она, кладя руку ему на плечо. Её прикосновение было спокойным, но решительным, словно невидимая нить укрепляла связь между ними. Гарри вздохнул, напряжение покинуло его плечи. — Прости. Ты права. Ты знаешь его лучше. Просто будь осторожна. Очень осторожна. Эл улыбнулась, притянула его за ворот рубашки и крепко поцеловала. — Обещаю. — О Мерлин, опять! — донёсся голос Рона от двери. — Вы можете хотя бы на пять минут перестать это делать? У меня сейчас яичница обратно выйдет! Эл отстранилась, смеясь и закатывая глаза точно так же, как за завтраком. — Тебе полезно, Рон. Тренирует выдержку. Гарри улыбнулся, притянул её ближе ещё на мгновение — чуть дольше, чем нужно. Словно пытался запомнить это тепло. Потому что что-то подсказывало: впереди будет время, когда придётся вспоминать его вместо того, чтобы чувствовать.